Прорыв выживших (СИ) - Махров Алексей - Страница 9

Мы снова сели в «Ситроен» и медленно тронулись вперед. Дорога поднялась вверх и вскоре перевалила через подножие холма, на вершине которого стояло село. Тут сержант резко дал по тормозам — внизу, в лощине, растянувшись на добрый километр, стояла колонна. Это была не беспорядочная толпа отступающих, измотанных бойцов. Это была настоящая готовая к бою стальная армада. Краса и гордость Красной Армии, собранная в мощный ударный кулак.

В голове колонны замерли тяжелые танки КВ-1. По нынешним временам их было много — семь штук. Своей массивностью и основательностью они напоминали крепости на гусеницах. За ними выстроились почти два десятка Т-34 — из-за скошенных броневых листов «тридцатьчетверки» походили на готовых к броску хищников. А дальше стояли многочисленные легкие танки: плавающие Т-37, двухбашенные Т-26, изящные БТ-5 и БТ-7.

Между стальными гигантами притаилась разношерстная бронетехника: бронеавтомобили БА-10 с пушками в башнях, юркие БА-20 и даже устаревшие, с цилиндрическими башенками, ФАИ.

А дальше плескалось настоящее море — десятки, а может и сотни машин. «Рабочие лошадки» Красной Армии — «полуторки» ГАЗ-АА; солидные, трехтонные ЗИС-5, «Захары», с высокими деревянными бортами. Возле них суетились люди — шоферы, проверяющие масло в моторах, пехотинцы, вылезшие из кузовов размять ноги и покурить.

Я смотрел на это скопище, раскрыв рот от изумления — никогда раньше, ни в прошлой жизни, ни в этой, мне не доводилось видеть сразу в одном месте такое огромное количество людей и боевой техники. Сердце мое заколотилось чаще. Это зрелище било в душу невероятной силой. Я почувствовал, как по щеке непроизвольно скатывается слеза.

— Qué fuerza! — восторженно произнес Алькорта, высунувшись из-под тента наполовину.

— Приехали… — с облегчением выдохнул Валуев, тоже немало впечатленный развернувшейся картиной.

Однако, эйфория не продлилась и двадцати секунд — нас заметили с броневика, выполняющего роль головного дозора. Я увидел, как башенный стрелок нырнул в люк и тут же ствол пулемета повернулся в нашу сторону.

— Петя, назад! — заорал я во все горло.

Валуев с хрустом сцепления врубил заднюю передачу, и мы скатились на другую сторону холма. Над «Ситроеном» с гудением прошла длинная очередь.

Я решил послушаться доброго совета Хуршеда и, выскочив из машины, медленно пошел по дороге вперед, подняв руки над головой. Меня встретили, едва я перевалил гребень холма — полдесятка красноармейцев навели на меня винтовки. Поежившись от вида черных дульных отверстий, я задрал руки выше и замер на месте.

— Стой! — запоздало крикнул молоденький лейтенант с перевязанной головой, выскочив перед бойцами. Его рука с направленным на меня «ТТ» слегка дрожала от напряжения, но в глазах читалась решительность. — Ты кто такой?

— Разведгруппа штаба фронта! Возвращаемся с задания! — Я постарался произнести эти фразы громко, четко и без угрозы в голосе.

— Какого штаба? — удивился лейтенант, не опуская пистолета. — Пароль!

Я глубоко вдохнул и выговорил по буквам:

— Б-у-л-а-в-а!

Последовала мгновенная реакция, но совсем не та, которую я ждал: раздался выстрел. Пуля со свистом пролетела в сантиметре от моего уха. Я инстинктивно рухнул на гравий, и завопил во всю мощь легких:

— Ты что творишь, черт чумной⁈ По своим стреляешь, сволочь!

— Свои? — переспросил лейтенант, опуская пистолет. — Мать твою, лежи, не рыпайся! Сейчас мы посмотрим, что вы за «свои»!

В этот момент из колонны послышался нарастающий звук автомобильного клаксона. К нам по обочине лихо несся трофейный немецкий «Tempo 1200» с открытым кузовом. Он резко затормозил, подняв облако пыли, в паре метров от меня, и из него, словно пробка из бутылки, выскочил полковник Петр Дмитриевич Глейман.

— Что тут у вас за стрельба? — громовым голосом прокричал он, окидывая взглядом опешившего от появления высокого начальства лейтенанта. Увидев меня, прадед спросил упавшим на несколько тонов голосом: — Сынок, ты как? Ранен?

— Нет, тарщ полковник! Но мог бы стать трупом! — ответил я, предусмотрительно не вставая, только приподняв лицо.

— Кузовков, отставить! — четко скомандовал Петр Дмитриевич. — Это свои! Игорь, можешь встать!

Я предусмотрительно дождался, когда дозорные опустят винтовки, а чрезмерно бдительный лейтенант Кузовков уберет «ТТ» в кобуру и только после этого встал.

— Лейтенант, ты ошалел? — задушевным голосом спросил я, подходя ближе к Кузовкову. Очень хотелось врезать ему в печень, а потом добавить в челюсть. — Я же назвал пароль, а ты палишь на поражение!

— «Булава» — вчерашний пароль! — спокойно ответил Кузовков. — Сегодняшний — «Гроза». Я действовал по уставу!

Тут прадед не выдержал, и порывисто обнял меня, кольнув небритой щекой. От него пахло табаком и пылью, и еще немного каким-то лекарством. Сжав мои плечи костлявыми, но сильными руками, Петр Дмитриевич прошептал на ухо:

— Прости его, сынок, он просто перестарался! Кузовков — парень очень толковый, другого в головной дозор бы не отправили!

— Ладно, проехали… — буркнул я, чувствуя, как меня «отпускает». — Обидно было бы схлопотать пулю от своих, вернувшись с опасного задания.

— Ты не ранен, Игорь? — еще раз спросил полковник. Я отрицательно мотнул головой. — А где твои товарищи?

Я не успел ничего ответить — красноармейцы снова вскинули винтовки. На дороге показались мои доблестные соратники, старательно тянущие руки к небу.

— Все живые, — тихо сказал прадед, мысленно пересчитав диверсантов, и громко скомандовал: — Кузовков, повторно, отставить! Докладывайте, сержант Валуев!

— Товарищ полковник! Группа вернулась с выполнения боевого задания! Аэродром противника уничтожен бомбардировкой в полночь. На земле сгорело до восьмидесяти единиц авиатехники, склад ГСМ и боеприпасов! Потерь в группе нет! — отчеканил Петр, вытянувшись по стойке «смирно».

Глейман медленно кивнул, его усталое, иссеченное ранними морщинами лицо озарила редкая, но искренняя улыбка.

— Молодцы! Я в вас не сомневался. Вы будете представлены к наградам! — Он обвел взглядом нашу четверку, и тут его взгляд упал на командира головного дозора. — А с вами, лейтенант, мы потом поговорим о точности исполнения устава. Продолжить движение!

Красноармейцы, виновато потупившись, опустили винтовки, и отошли к своему броневику. Не прошло и минуты, как колонна, взревев на все лады разномастными моторами, медленно, с пробуксовками и остановками отдельных машин, тронулась с места и поползла мимо нас в Лозовую.

Я стоял, оперевшись задницей на борт «Темпо», и вглядывался в лица танкистов, высунувшихся из люков, водителей грузовиков, вцепившихся в «баранки», пехотинцев, сидевших в кузовах. В них не было ни капли страха, только предвкушение от предстоящего боя. Во всем этом кажущемся хаосе чувствовалась несокрушимая сила.

Я повернулся к прадеду, и восторженно прокричал:

— Какая мощь!

Неожиданно сверху, перекрывая рев двигателей, раздался знакомый и ненавистный звук — нарастающий пронзительный, леденящий душу, вой.

— Воздух!!! — заорали в колонне.

Я инстинктивно укрылся за бортом «Темпо», запрокинув голову. Высоко в небе, сверкая консолями в лучах уже поднявшегося солнца, виднелись три «Юнкерса-87». Они уже начали пикировать на нас, включив сирены.

Колонна мгновенно превратилась в муравейник, по которому проехался сапог. Раздались отдельные, безвредные для летящих на такой высоте самолетов, выстрелы из винтовок. Шоферы грузовиков отчаянно крутили рули, пытаясь съехать с дороги, спрятаться в редких кустах. Но было уже поздно.

Ведущий «Юнкерс» стремительно снижался. Его визг стал невыносимым, пронизывающим все живое до костей. За ним, как тени, скользили ведомые. Тонкие, кажущиеся изящными, силуэты бомбардировщиков неумолимо приближались. Я видел, как от них отделились маленькие, темные, безобидные на вид «капли».

Они падали не на нас. Асы Люфтваффе выбрали самую опасную цель — тяжелые танки, идущие в голове колонны. Блеснула ослепительная вспышка, затем еще две. Над дорогой поднялись столбы огня и дыма, обломки взметнулись вверх на добрых тридцать метров. Но когда дым рассеялся, я увидел, что «кавэшки» невредимы — «белокурые рыцари» промахнулись — бомбы попали в ту самую «БА-20» с лейтенантом Кузовковым, что шла впереди. Броневик просто исчез, на его месте зияла большая воронка. Второй и третий «Юнкерсы» вообще угодили в голое поле, правее дороги.