Ночная атака на Каховку, веденная по-прежнему недостаточными силами (пешая бригада 2-ой кавалерийской дивизии, юнкера, одна бригада 13-ой дивизии и туземный дивизион), окончилась неудачей. В 8 часов утра красные сами повели наступление от хутора Терны на правый фланг 13-ой дивизии, но были отбиты и в 9 - часов 13-ая дивизия вновь перешла в наступление, однако успеха вновь не имела.

1-ая конная дивизия, выступив в 6 часов утра на местечко Самсоново для содействия нашей пехоте, встретила в шести верстах к северу от Черненьки пехоту противника, обходившую левый фланг 13-ой дивизии, опрокинула ее и к вечеру заняла окраину Ключевой балки на первом фланге Каховской позиции.

Длившийся весь день бой закончился новой неудачей, причем наши части вновь понесли большие потери; противник оказывал отчаянное сопротивление. Особенно упорно дрались латыши. Противник беспрерывно вел работы по укреплению своей позиции.

За эти дни красные успели сосредоточить на Каховском плацдарме сильную группу пехоты: Латышскую, 51-ую (только что прибывшую с западного фронта) и 52-ую стрелковые дивизии и 6 четырехорудийных батарей. В районе Корсунского монастыря противник окончательно был разгромлен частями 34-ой, 2-ой Донской казачьей и 2-ой конной дивизий. Одновременно два батальона 34-ой дивизии при поддержке казаков заняли «Казачьи лагери» и Алешки, захватив 1 200 пленных и 3 орудия.

Генерал Слащев вновь телеграфировал, прося разрешения задержать конницу, докладывая, что считать возможным, в виду окончательного разгрома противника в районе Корсунского монастыря и Алешек, усилить части 13-ой дивизии 2-ой бригадой этой дивизии, 136-м полком и тремя батареями и что при этих условиях уверен в успехе. Хотя и неохотно, я все же дал ему согласие, вновь подтвердив необходимость беречь конницу. Поздно ночью я выехал в Мелитополь, куда прибыл в 9 часов утра.

На фронте 1-го корпуса противник, видимо, начал выдыхаться. Атаки его заметно слабели. С утра 1-го августа на большей части фронта наступило затишье. Генерал Кутепов бодро смотрел в будущее.

В тот же день я вернулся в Джанкой, где нашел телеграмму А.В. Кривошеева о состоявшемся признании Францией правительства юга России де-факто. Вечером была получена телеграмма об удачной высадке нашего Кубанского отряда в район поселка Ахтарского.

Несмотря на то, что молва о десанте на Кубань, вследствие нескромности кубанских правителей, конечно, дошла и до противника, красному командованию пункт высадки оставался неизвестным и высадку удалось произвести без потерь.

В ночь на второе августа я въехал в Севастополь. К 4 часам 1-го августа перегруппировка частей на фронте 2-го корпуса закончилась. Однако, и в этот день, и на следующий наши атаки успеха не имели. Наши части опять понесли жестокие потери.

Вечером 2-го августа генерал Слащев телеграфировал мне в Севастополь, что от повторения атак на укрепленную позицию противника вынужден отказаться и просил разрешения отвести свои части на линию Каменный Колодезь - Черненька. Я ответил согласием, приказав одновременно отвести конные части генерала Барбовича в район Дмитриевка - Антоновка в мой резерв. Вместе с тем я приказал указать генералу Слащеву на неудовольствие мое его действиями.

Удержание противником Каховского тет-де-пона приковывало к этому участку значительную часть наших сил, создавало угрозу нашему левому флангу в наиболее чувствительном для нас Перекопском направлении. Однако, решительного успеха противник не достиг. Северная Таврия оставалась в наших руках и выделенные из состава армии части десантного отряда беспрепятственно выполнили первую часть своей задачи, закончив высадку и быстро продвигаясь в глубь Кубани.

С развитием операций на Кубани я решил перенести ставку в Севастополь, объединив командование 1-ми 2-м корпусами на северном участке фронта в руках генерала Кутепова.

Генерал Кутепов был начальник хорошо разбирающийся в обстановке, большой воинской доблести, совершенно исключительного упорства в достижении поставленных целей, умевший близко подойти к офицерам и солдатам, прекрасный воспитатель войск.

10-го августа Мильеран письмом на имя г. Базили, советника нашего посольства в Париже, уведомил о признании правительства юга России де-факто.

«Париж, 20 августа 1920 г.

Господин Поверенный в делах,

Письмом от 8-го августа Вы запросили меня, не признаю ли я своевременным, принимая во внимание с одной стороны укрепление положения правительства и военные успехи генерала Врангеля, а с другой заверения, изложенные в Вашем письме от 3-го августа, дать ход данным мною Вам декларациям касательно признания де-факто правительства юга России.

Вы мне также указывали на интерес, который имело бы присутствие в Севастополе дипломатического представителя, который, благодаря своему личному престижу, мог бы оказать значительное моральное воздействие.

Имею честь уведомить Вас, что правительство Республики решило признать де-факто правительство юга России и отправить в Севастополь дипломатического представителя, согласно Вашему предложению. О таковом решении я ставлю в известность правительства союзных держав.

Добавляю, что я не вижу препятствий к тому, чтобы это важное решение было бы опубликовано возможно широко.

Примите, господин Поверенный в делах, уверения в совершенном моем уважении.

Мильеран.

Господину Базили.

Российскому Поверенному в Делах.»

О чем Базили немедленно телеграфировал Струве.

Одновременно последнему телеграфировал и Гирс:

«В виду срочной необходимости выступить в связи с фактическим признанием генерала Врангеля, я сделал в местной печати сообщение о программе и целях южно русского правительства, составленное на основании Ваших заявлений союзникам и общих деклараций правительства».

Сообщение Гирса сводилось к следующему:

- «Правительство юга России, обладающее полнотой власти и являющееся носителем русской национальной идеи, верное союзам и симпатиям России в полном единении с русским демократическим и патриотическим движением, кладет в основу своей политики, согласно своим декларациям, следующие начала:

1) в отношении будущего государственного строя России - главной целью, преследуемой правительством юга России, является предоставление народу возможности определить формы правления России путем свободного изъявления своей воли;

2) равенство гражданских и политических прав и личная неприкосновенность всех русских граждан, без различия происхождения и религии;

3) предоставление в полную собственность земли обрабатывающим ее крестьянам, как законное освящение захвата земли, совершенное крестьянами в течении революции;

4) защита интересов рабочего класса и его профессиональных организаций;

5) в том, что касается государственных образований, создавшихся на территории России, правительство юга России, в духе взаимного доверия и сотрудничества с ними, будет преследовать объединение различных частей России в одну широкую федерацию, основанную на свободном соглашении, - объединение, которое явится естественным результатом общности интересов, прежде всего общих экономических нужд;

6) в отношении народного хозяйства - восстановление производительных сил России на основах, общих всем современным демократиям, предоставляющих широкое место личной инициативе;

7) формальное признание международных обязательств, заключенных предыдущими правительствами России по отношению к иностранным державам;

8) выполнение обязательств по уплате долгов России - реальной гарантией коего является осуществление программы восстановления народного хозяйства».

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Записки (ноябрь 1916 года - ноябрь 1920 года) - Врангель Петр Николаевич - Страница 200