Развод в 42. Генерал, залечи мои раны (СИ) - Измайлова Полина - Страница 7

Да, конечно, тряслась, переживала.

Хотя те, кто ехал со мной, настоящие “гумщики”, отмахивались, мол, всё в порядке, не ты первая, не ты последняя.

— “Гумка” есть? Ты покупала? Вкладывалась? “Доки” есть? Ну и всё. Таких, как ты, тут сотни. Всех пропускают. Сейчас, правда, сложнее стало. Но люди едут. Как запретишь? Жены едут, матери едут. Просто… Просто женщины. Все хотят увидеть своих. Парни некоторые месяцами сидят без увольнительных и отпусков. Да что, месяцами — годами! Правда, некоторым просто неохота домой ехать.

— Неохота?

Я не понимала, как так. Как может быть, что не хочется поехать домой? Отсюда. Из этого опасного, огненного места, где каждый день, каждый час рискуешь головой?

Мой “гумщик” рассмеялся, головой покачал.

— Слышали истории про зэков, которые “откидываются”, идут в ближайший магазин и воруют, чтобы снова попасть в колонию? Наверняка слышали. Или смотрели “Побег из Шоушенка”? Есть там такой эпизод, про чувака, который повесился, вышел на свободу, просидев десятки лет, срок отмотал, освободился, а жить на свободе не смог? Ну вот… так многие из тех, кто там. — Он кивнул в сторону, где предположительно был фронт. — Живут они тут, понимаете? Тут они нужны. Тут они крутые. Тут у них всё. А дома… Дома жена пилит, дети троечники, начальник придурок, которого надо слушать. Здесь они боги войны, а дома — обычные среднестатистические мужики с пивасом и футболом по субботам.

Мне всё равно было странно это слышать.

Тут же… тут же убивают? Как же так?

— Нет. Убивают их дома. Убивает медленное, бессмысленное существование. Здесь они живут.

— А вы?

— И я. Для меня это сейчас главное. Найти бабки, собрать партию, отвезти, распределить. Повидать ребят, с кем уже скорешился. Кому-то привезти что-то. Не просто письмо из дома — писем тут и так хватает. Другое. То, что почтой не передашь. Не запрещенка, нет. Просто… Не объяснишь так. Знаете, кому-то нужен просто запах любимой женщины.

— Запах? И они при этом не рвутся домой?

— Нет, эти рвутся. Разные все. Все тут очень разные. У вас же тоже какая-то нестандартная ситуация? Простите, в душу к вам не лезу…

— Нестандартная.

Я не рассказывала. Было больно рассказывать.

Но “гумщик” и правда не лез в душу.

И почти привез на нужную точку.

А тут этот… генерал от медицины.

Ведет, схватив за руку.

Плетусь за ним.

Понимаю, что от него теперь всё зависит.

И что мне делать?

Рассказать правду?

На жалость давить?

Не хочу. Ничего не хочу. Хочу, чтобы он просто оставил меня в покое.

— Саттарова? Гуля? — окликает он девочку-медичку.

— Я тут, товарищ военврач.

— Кофейку сделай, шер ами… Заранее гран мерси.

— Авек плезир, товарищ генерал. Вам как всегда, а даме?

— А даме кофеек вредно, даме сделай черного чаю с сахаром.

Немного офигеваю от беспардонности товарища генерала. Таких я еще не встречала. Папины соратники были на порядок более вежливы с дамами. Я даже представить не могу, чтобы кто-то из них вот так себя повел со мной.

Почему этот генерал от медицины такой?

Время другое?

Генерал на зумера не тянет, на миллениала тоже. Он мой ровесник, может, чуть старше.

Или отпечаток накладывает место действия? Предлагаемые обстоятельства?

Горячая точка. Самая горячая на планете для нас сейчас.

И всё равно…

— Я с сахаром не пью.

— Пьете. Это не мой каприз, считайте, что это я вам как врач сейчас прописал.

Меня заводят в небольшое помещение.

Стол, компьютерный стул с одной стороны, кресло с другой.

— Располагайтесь, милая барышня. Сейчас будем с вами кофе-чаи распивать и разговаривать.

— Уверены? Я с вами разговаривать не собираюсь.

— Очень жаль, что не собираетесь, потому что придется.

— Иначе что? Обратно меня отправите? Так я поняла, что отправите в любом случае, так что…

Генерал усмехается, головой качает.

— Вот объясни мне, красивая, и чего вам, бабам, дома не сидится?

— Я вам не баба, это раз. А насчет того, что дома не сидится…

Теперь усмехаюсь я.

Дома!

Ах-ах…

А если нет его больше? Этого самого дома?

Как оказалось, так бывает.

Живешь, живешь, и всё благополучно. И мысли нет, что может быть иначе, потому что веришь.

Веришь человеку, которого любила. С которым ребенка рожала. Растила.

Веришь, а тут…

Раз, и всё переворачивается с ног на голову.

Муж есть — и его нет.

Дом есть — и его нет.

Именно так — дома у меня больше не было.

Да, я сходила к юристу, к приличному юристу. Светланка нашла через знакомых.

Он посмотрел все документы, потом посмотрел на меня.

— Вы же сами всё понимаете? Квартира зарегистрирована на вашу свекровь.

— И что, никак нельзя доказать, что я участвовала в приобретении?

— А вы участвовали?

Почему-то от этих слов бросило в дрожь…

Участвовала, но как?

Когда мы с Олегом покупали свою самую первую квартиру, мои родители продали дачу. Вернее даже не дачу, дом в деревне. Там был газ, земли тридцать соток, добротный кирпичный коттедж. Продали за очень приличные деньги и почти все эти деньги отдали мне. Чтобы мы с Олегом могли внести первый взнос. Естественно, никаких документов у меня сейчас не было.

— Кира Георгиевна, мы можем попробовать. Будем доказывать, что вы принимали финансовое участие в покупке предыдущего жилья.

— Оно не совсем предыдущее, потом мы меняли квартиру еще раз.

— Ну, это, конечно, немного усложнит дело, но не совсем же вам оставаться ни с чем? Да, напомните, а почему вдруг решили эту жилплощадь зарегистрировать на родственников?

Я объяснила.

Проблемы в бизнесе. Муж опасался, что попадет под следствие.

— Это мы, конечно, тоже можем использовать. Есть какие-то доказательства?

Пожала плечами — какие доказательства? Естественно, никаких нет и не было!

Если бы они были…

Юрист смотрела на меня с сожалением.

— Кира Георгиевна, давайте всё взвесим. Может так получиться, что вы оплатите мой гонорар, мы начнем борьбу, но ничем это не закончится. Вы потеряете деньги, которые на меня потратили. Я сейчас не могу вам гарантировать благоприятный исход.

— И что мне делать? На улице оставаться?

— У вас есть еще какая-то недвижимость?

— Была. Квартира бабушки, мое наследство, но я подарила ее сыну. Сын женился, и…

— Квартира, полученная в дар, является собственностью того супруга, которому была подарена. Вы подарили квартиру сыну, значит, она принадлежит только ему, его супруга на нее претендовать не может.

Я выдохнула.

— Но тут тоже есть нюансы. Если супруга, например, участвовала в улучшении условий, давала деньги на ремонт квартиры.

Я глаза закатила — ничего она, конечно, не давала, откуда у нее деньги? — и тут же задумалась. Мало ли? Вдруг ей удастся что-то доказать?

Понимала я, что с дарением, конечно, поторопилась.

Ведь если…

Нет, думать об этом я не могла.

И не думать тоже.

Мой сын там, на рубеже, он в любой момент мог…

Нет, не мог.

Об этом я не думала, и всё тут.

— А жить в этой подаренной сыну квартире я могу? Или его жена может меня выставить вон?

— Понимаете, юридических прав на эту квартиру вы уже не имеете.

— А жена имеет?

— Она не может ее продать или обменять. Если сын предоставит вам эту площадь для проживания, вы можете там жить.

— Но ее выставить вон я не могу?

Юрист головой покачала.

Вот так. Получалось, меня из моей квартиры Диана могла выставить. А я ее из квартиры, которая когда-то принадлежала мне — нет.

Весело было.

Еще веселее было жить в доме по соседству с мужем и его любовницей.

Жить, зная, что они совершенно бесстыдным образом занимают нашу спальню — мою спальню!

Что они не скрываются. Ведут себя как пара. Как муж и жена!

Между тем мой муж на развод подавать не спешит. И Диана тоже.