Развод в 42. Генерал, залечи мои раны (СИ) - Измайлова Полина - Страница 29

— Давай замутим вечеринку года. С платьем, букетом, фатой, лимузином, а? Будем из твоей туфли шампанское пить, голубей пускать…

— Давай без голубей.

— А на остальное ты согласна?

— А почему бы и нет?

— Прекрасно. Это значит — да?

— Это значит да, мой генерал.

Встаю, подхожу к ней, отодвигаю чашку в сторону, поднимаю ее резко на руки и несу на диван.

— Ты сошел с ума.

— Я разве тебя не предупреждал, что я сумасшедший? У нас еще десять минут. Я постараюсь успеть.

— Я люблю тебя, Богдан.

Смотрю на нее, сердце сжимается от чего-то невероятного.

Я, на пятом десятке, опытный, прожженный, циничный, как все медики и военные, сейчас чувствую себя как пацан безусый, которому любимая девчонка сказала самые главные слова.

И эти чувства они… такие правильные!

И что бы там ни случилось, что бы ни было, какие еще ураганы и шторма нам ни придётся пережить — это всегда будет с нами. Я в это верю.

— Я люблю тебя. Жена.

Глава 32

Глава 32

Богданов

— Добрый день, Олег Николаевич.

— Здравствуйте… генерал.

Бывший муж Киры смотрит на меня прищурившись, изучает.

Я в штатском. Форму, в принципе, надевать приходится не так часто сейчас. В госпитале — медичка, в обычной жизни — как все. Джинсы, джемпер.

— Можно просто по имени-отчеству, если вас не затруднит. Разговор у нас будет с вами не слишком для вас приятный.

— Неужели?

— Но, думаю, вы согласитесь, что справедливый.

— Я вас слушаю.

Слушает он.

Гандон.

Индюк надутый. Идиот.

Надо было такую женщину так… Так просрать!

Впрочем…

— Для начала, хочу спасибо тебе сказать, Васильев, ничего, что на “ты”?

Он морщится.

— Нормально. За что спасибо?

— За то, что ты Киру про… промумил, понял?

— Слышь, ты, генерал… ты что думаешь, я тебя боюсь?

— Не боишься? А зря.

— Ты… Думаешь, я с твоими дружками не справлюсь? Думали, обложите со всех сторон, налоговая, прокуратура, и что, и всё?

— А что, не всё?

Даже смешно иногда, как эти “гражданские” не могут простую мысль сформулировать!

— Расслабься, Васильев, и слушай. Твой сын разводится. Его жена претендует на половину квартиры.

— И?

— И ты должен сделать так, чтобы не претендовала. Ясно?

— Что? И как я… как я это сделаю?

— Тебе виднее как, ты же с ней… кувыркался? Знаешь, на какие там точки давить.

Говорю, а меня аж передергивает. Противно.

Как этот мужик мог так с собственным сыном поступить?

Это же… Это хуже, чем Родину предать, наверное. Я просто даже не понимаю, какой еще пример привести. Мать родную продать и детей — это самое… самое низкое. Самое подлое.

Он предал.

Не задумываясь.

И ради чего?

Ради того, чтобы теперь расхлебывать этот кабздец?

— Это твой шанс сохранить фирму и всё остальное. Я могу твоей Диане и сам заплатить. Но мне кажется, справедливо, если это будешь ты. Бабло у тебя есть. И тут и в оффшорах даже что-то, если санкциями не задавили. Ты уж… не жмоться. Выдели этой лярве пару миллионов, пусть заткнет свой рот.

— Я… я… — заикается еще чего-то… Просто смешно.

Нет, не думаю о том, как могла Кира выбрать такого головочлена, понимаю, что чувака могли банально изменить бабки. Бабки и вседозволенность.

Зимин пробил его. Васильев в принципе начал прилично бабло поднимать всего-то лет семь как. Чуть выше среднего уровня забрался.

Молодец, конечно.

Но крышак поехал. Бывает.

Плавали, знаем.

У моего бывшего друга и коллеги, который жену мою бывшую увел, тоже вот так… голова закружилась от успеха.

И всё потерял. Попался совсем недавно на взятке.

Так тоже бывает.

Но я Лизе сразу сказал — я тебе помог всем, чем мог, ко мне не лезь. Жить есть где, деньги есть — до свидания.

— Богдан, давай попробуем сначала, ты ведь любил меня! Давай я сына тебе рожу!

— Я женюсь, Лиза, на любимой женщине. И сына родит мне она.

Сказал так бывшей не сомневаясь.

А потом…

Потом прелестная Лёля, которой я в свое время указал на ее интересное положение, хитро-хитро так мне улыбается.

— Что, товарищ генерал медицинской службы, приданое вам собирать? У нас детские вещи еще остались. И для детей, и для внуков. У нас ведь, я надеюсь, внуки будут общие?

Жена генерала Сафонова еще долго смеется надо мной, говоря, что нужно было снимать на видео выражение моего лица. Как до меня постепенно доходит.

А оно реально доходит постепенно, потому что слишком много у меня задач.

Одна из первых, важных для Киры — развод Славы.

Бывший муж ее артачиться не стал.

Выплатил своей Диане выходное пособие, и она отказалась от доли в квартире мужа. Всё оформили нотариально, Зимин нашел своего нотариуса.

Я мог бы заставить Васильева заплатить и Кире, всё-таки она имела право и на часть их квартиры, и на часть его бизнеса, по-хорошему. Но я решил для себя — пусть подавится. Свою женщину я смогу обеспечить сам.

И хорошо обеспечить.

И сделать так, чтобы в ее жизни были только положительные эмоции.

Слава быстро шел на поправку, и он, и парни из его команды.

А недобросовестный командир Кургузый, который, по сути, подставил парней под удар, пошел под трибунал.

За всем этим я тоже следил.

Ну и, разумеется, у меня оставалась еще моя работа.

Пациенты, операции, обходы, новое оборудование, новые доктора.

Соболь, с которым всё непросто, но делать что-то надо…

В голове хаос.

Поэтому я не сразу соображаю, что к чему.

О чем мне пытается сказать Лёля?

И что с Кирой, которая почему-то стала очень бледной по утрам?

— Дорогая, надо сдать анализы.

— Надо, да. И свадьбу, Богданов, тоже надо! Поскорее. Потому что ты сказал “а”, а “б” говорить не торопишься…

— Да, да, конечно, извини, выбирай день.

Она закатывает глаза.

И только после беседы с Лёлей я понимаю почему.

Оставляю на месте нового зама, несусь домой, по дороге заскакивая в цветочный и забирая все розы, которые там имеются.

Открываю дверь в квартиру, чувствую аромат свежей выпечки…

Кира удивленно выглядывает.

— Богдан? Ты так рано?

— А ты что, не одна? — усмехаюсь.

— Да, я не одна, — отвечает любимая, улыбаясь. — Что, доктор, другим предсказывал, а на мне приборчик сломался?

— Когда? — спрашиваю еле, в горле пересохло.

— Надеюсь, к августу.

— Ого… долго!

— Девять месяцев, генерал, по-другому пока не придумали как. Не получается как в кино — сделай мне монтаж.

— Не хочу монтаж. Хочу видеть каждый день. Чувствовать хочу.

— И я тоже. Видеть, чувствовать.

Обнимаю ее, розами усыпана вся прихожая.

— Места как-то мало.

— Нормально. Пока. Но — да, надо думать, куда расти. Я еще хотела… надо твою девочку к нам забрать. Бабушка и дедушка, конечно, хорошо, но ей нужен папа.

— И мама. Если ты готова.

— Я готова.

— Может, и не придется забирать.

— В смысле?

— Меня в Москву хотят, новый госпиталь, вернее, отремонтированный старый, с новыми корпусами. И возможность повышения квалификации хирургов-травматологов — это как раз моя вотчина. Хочешь в Москву, обратно?

— Я с тобой хочу, Богданов. А куда и как — не важно.

— Даже с малышом?

— Ребенку больше всего нужны родители. Оба. Поэтому… хоть на край света, но вместе. И не бойся, что такой край света мы с тобой оба знаем, дети офицеров.

— Любимая…

Обнимаю ее, на колени встаю, к животу прижимаюсь.

— Что?

— Почему ты так долго гуляла сама по себе?

— А ты? Почему так долго гулял?

— Никуда не отпущу. А свадьба… Давай просто назначим день. Через две недели, успеем подготовить? В Москве, там все наши. И… и тут.

— Всё успеем, главное, чтобы все твои генералы смогли приехать.

— Пусть попробуют не смочь!