Развод в 42. Генерал, залечи мои раны (СИ) - Измайлова Полина - Страница 16

Он знает, что я отдам всё.

Да и… что там говорить, кажется, ставка не так уж и велика.

Я.

Кто я, собственно, такая?

Стареющая женщина. Для кого-то уже давно постаревшая.

Как называют таких, как я? Милфа?

Унизительно как.

Пошло.

Дико.

Никогда не думала, что войду в эту категорию. Просто потому, что вообще не думала о других мужчинах, о желаниях.

Я была глубоко замужем.

Глубоко верная.

Глубоко любящая.

Такая, которая не будет думать, а что, если где-то там, с кем-то там лучше, чем со мной.

Может…

Может, поэтому и оказалась преданной?

Да, да… об этом я тоже думала.

У меня было много времени, чтобы подумать.

Когда я оказалась без дома, без семьи, без тыла, без опоры.

Нет, я жила еще в своем доме, но так болезненно ощущала, что он чужой! Ходила по тем же коридорам, по тем же комнатам — Диана еще не успела поменять обстановку, всё было так же, как раньше, когда порядки устанавливала я.

И всё же…

Запах был другим. Вот что!

У меня в доме пахло домом. Выпечкой, вкусной едой, нежным парфюмом, чистым бельем, чистыми полами… Пахло душевностью и уютом. Пахло семьей.

При Диане запах стал резким. Циничным.

Напоминал аромат не самого дорогого отеля.

Я вообще любила, как пахнет в отелях. Там тоже была такая смесь уюта, чистоты, свежести, изысканности. Вроде бы дом, но в то же время нет. Но место, где вы могли просто приятно отдохнуть, расслабиться. И в то же время этот аромат словно говорил — вы тут гости, не забывайте.

Вот и мой дом, дом, который я считала своим, стал пахнуть иначе.

Он стал пахнуть изменой и предательством.

Ложью.

Я не могла находиться там.

Понимала, что, если уйду, они будут думать, что победили, а я проиграла.

Я не хотела проигрывать.

Но и жить в этой атмосфере не хотела тоже.

Подруги советовали уйти, но не перестать бороться.

Они говорили о сыне.

О том, что ради него я должна вступить в борьбу.

Ради сына.

Ради его чести.

Ради его будущего.

Когда он вернется.

“Если вернется…” — так никто не говорил, конечно. Но я видела в глазах девочек этот страх. Страх, потому что всё это было реально.

Потому что оттуда не все возвращались.

Вот тогда я и решила поехать к сыну.

Поехать, рассказать ему всё.

Или… или не всё.

Или вообще ничего не говорить, просто увидеть. Просто обнять.

Просто убедиться, что всё-таки у меня есть дом и семья.

Мой мальчик.

Мой хороший мальчик!

Да за встречу с ним я отдам что угодно!

“Я хочу тебя”...

— Не самая крупная ставка, генерал… Не лучший лот…

— Мне лучше знать.

— Хорошо… оплата вперед?

— Что? — он явно не понял.

— Ну, оплата? Сразу возьмете? Или подождем, пока выполните свою часть условия?

— Кира…

— Мне нужно понимать. Мне нужна ясность.

— Ясность? Хорошо. Поедешь со мной.

— Куда?

— В городок, в военный округ, где я командую медициной, там мой госпиталь.

— А это… это чей? — Смотрю на Богданова, не понимая.

— Это госпиталь той системы, которую я смог наладить за последние несколько месяцев. Я тут не хозяин, только временно исполняющий обязанности. Новый главврач скоро прибудет, а я… я почти закончил все дела тут, поеду снова просто лечить людей.

— Просто лечить? Но… как же… если вы… Если вы говорите, что поможете найти…

— Помогу. Слово офицера. И врача. У докторов, знаешь ли, тоже есть слово чести.

— Я… я верю, да, только… как долго будут идти эти поиски?

— Надеюсь, что всё смогу узнать в максимально сжатые сроки. У меня… у меня везде блат, красивая. Все хотят быть здоровыми, как это ни странно, и все любят дружить в докторами, так что…

— Но… этот ваш городок, он далеко? Что я там буду делать? Где жить?

— Городок не слишком далеко, почти что на границе. Рядом. Что будешь делать? Ты ведь у нас учитель? Захочешь, можешь работать, не проблема, хорошие специалисты нужны. Ну, а насчет того, где жить…

Он стоит близко, слишком близко.

Критично близко.

Подавляет аурой своей мужественности. Маскулинности.

Большой, сильный, красивый…

Он любую взять может, я ему зачем? Зачем? Поиграть, как с игрушкой?

— Жить будешь со мной. У меня. Кира…

Обнимает, прижимает к себе…

— Прости, я сам слабо понимаю, что со мной. Просто… свихнулся на тебе. Смотрю, и хочется тебя забрать, спрятать, от всех укрыть, от всего на свете. Сам не знаю, как это… Словно я должен тебя спасти.

— Спасти?

— Спасти. Сделать так, чтобы ты никогда ничего не боялась. Защитить… Какое-то… какое-то непонятное дежа вю… словно так уже было у меня. Со мной. Когда-то очень давно. Но я помню. Помню, как спасал девочку. Ее тоже звали Кира…

— Спасал девочку? Ты?

— Давно. В детстве. Почему-то вспомнил сейчас…

— А меня в детстве спас мальчик.

— Неужели…

— Да. И его тоже звали Богдан, только фамилия была…

— Алексеев…

— Что? Откуда?...

— Это моя девичья, я так шучу… Алексеев Богдан. Потом мать вышла за моего настоящего отца, и я стал Богданов, а ты… Кира… фамилию вот только я не помню. Не Васильева точно.

— Васильева я по мужу, а так… Лилина.

— Да! Что-то связанное с цветами, помню… Вот так встреча, Кира Лилина.

— Богдан Алексеев…

— Теперь точно можно на “ты”, да, красивая?

Я почему-то робею… И улыбаюсь, не могу не улыбаться. Богдан. Он точно поможет и спасет.

А плата…

Я думаю, что расплачусь по счетам.

— Кира…

Он шепчет мое имя и целует.

И я целую в ответ.

Цепляясь за него, за надежду, которую он дает, за веру, что всё будет хорошо, потому что он так сказал.

Будет, будет, будет…

Глава 19

Глава 19

Богдан

— Значится так, Рахимов, выяснишь всё, что касается Вячеслава Васильева, данные ты записал.

— Так точно, товарищ генерал.

— В кратчайшие сроки.

— Постараюсь, товарищ генерал.

— Не постараюсь, а выполнить…

— И доложить. Так точно, товарищ генерал. Разрешите идти?

— Идите… Жду информацию.

Майор, которому я дал задание, выходит, а я иду к небольшой капсульной кофемашине, стоящей в углу кабинета. Привык кофе делать сам, да и помощников у меня тут нет. Делаю глоток, морщусь, выдыхаю…

Кира Лилина…

Надо же.

Кира Лилина.

Помню маленькую девчонку с тоненькими светлыми косичками и большими глазами. Кроха совсем. Почему-то у меня были к ней какие-то особенные, братские, что ли, чувства.

Именно братские. Она же дите совсем была. Да и я…

Улыбка у нее была очень милая.

Мне тогда почему-то очень хотелось братика или сестренку, вообще, с детства хотелось, очень. И я, сколько помню себя, пацана, всё время чужих малышей опекал.

И ее тоже. Девочку Киру с косичками и большими глазами.

Помню, как отхватил тогда за то, что сам в лес потащился малышню спасать. А что было делать?

Мы жили в военном городке, вокруг тайга. Лес. Родители наши в частях военных работали. Утром их увозили, вечером привозили. Взрослые были, конечно, в городке, но бегать искать кого-то, когда ребята сказали, что девчонки в тайгу умотали? И узнал-то я случайно, услышал разговор двух пацанов. Да и думать времени не было особо, потому что эти сосунки признались, что девицы уже давно ушли.

Да, конечно, решил геройствовать. Лучшего друга взял, Сашку Казанцева. До сих пор с ним общаемся, сейчас чаще в переписке. Он тоже служит, где-то в Заполярье, семья, две дочки.

Нашли девчушек. Увидел эту, мелкую… Промерзла вся, щеки заледенели, хотя не плакала, держалась. Вывели.

Естественно, вместо благодарности мы с Саньком огребли по полной.

А потом… Потом в Офицерском клубе был праздник, мероприятие большое. И меня неожиданно наградили грамотой, при всех командир дивизии похвалил, рассказал, что я не растерялся, проявил мужество.