Развод в 42. Генерал, залечи мои раны (СИ) - Измайлова Полина - Страница 11

— Ты сама бы ничего не узнала. Не всё можно рассказывать. Ты понимаешь?

— А вы… вы узнаете?

— А я узнаю. И всё передам. И если… если реально его нет, то я сделаю всё, чтобы тебе как можно скорее передали тело.

Тело…

Это слово как спусковой крючок.

Слезы душат.

Тихие.

Просто катятся, катятся, катятся…

— Поплачь, девочка, поплачь…

Он прижимает меня к груди, и я плачу.

Вспоминаю своего мальчика.

Такого красивого. Сильного. Веселого.

Умного.

Я не думаю — почему он.

Сейчас не думаю.

Понимаю, что так думать нельзя.

Слава сам решил подписать контракт.

Он не обсуждал это со мной или с Олегом.

Только с моим отцом обсудил.

Они с Дианой летали к моим в Адлер, перед тем как…

Диана.

Олег…

Господи.

Я должна как-то им сказать.

Или…

Ненависть и ярость сводят всё внутри.

Сжимается сердце.

Давит…

Если бы я могла — убила бы обоих.

Просто убила бы…

Сволочи. Мрази…

— Что ты, Кира?

— Ничего… ненавижу, просто, просто ненавижу…

— Правильно, это нормально. Ненависть сейчас — это спасение…

— Вы не понимаете…

— Это не важно. Я с тобой. Ты не одна. Я помогу…

— Ненавижу их… они… предатели…

— Кто?

Осознаю, что генерал Богданов ничего не знает. Да и надо ли ему знать?

Это моя боль.

Теперь только моя.

— Товарищ генерал, блокпост скоро.

— Хорошо, сколько нам еще?

— Часа два до пункта, там до госпиталя еще…

— Хорошо.

— Госпиталь? — Не совсем понимаю, зачем мне в госпиталь. Потом доходит: Богданов — военный врач. Видимо, ему туда нужно, а я…

— Меня тоже в госпиталь?

— Да, мне так будет спокойнее.

— Вам?

— Мне. Я взял ответственность за тебя, красивая Кира. Ты теперь моя жена, понимаешь ли…— Он усмехается. — Прости, не должен так шутить…

Не должен, да, но я на это не обращаю внимания. Я о другом думаю…

Взял ответственность.

А я об этом просила?

Или я выгляжу настолько беспомощной?

Хотя, наверное, так и есть.

Беспомощная.

Потеряла всё.

Вся жизнь пошла под откос.

Я была благополучной женщиной сорока двух лет. Дом, семья, работа, признание, любящий муж, сын, его семейная жизнь, которая тоже казалась удачной.

Всё было.

И вот в один момент — не осталось ничего.

Ни семьи.

Ни любящего мужа.

Ни дома своего.

Ничего…

Еще и осуждение почти со всех сторон.

Зачем поехала?

На хрена потащилась в пекло?

Сказать сыну, который исполняет свою боевую задачу, что его жена спуталась с его отцом? Что отец предал, соблазнившись на молодое тело снохи?

Нет.

На самом деле нет.

Машина тормозит на блокпосту, всё как-то быстро. Видят генерала, вопросы не задают, честь отдают, про меня никто не спрашивает.

Едем дальше.

Чувствую, что генерал немного расслабляется. Засыпает?

Да, дыхание выравнивается.

Мне тоже как-то легче дышать.

А вот мысли…

Мысли совсем не легкие.

Почему я решилась на личную встречу с сыном.

Нет, конечно, не для того, чтобы рассказать про “подвиг” его отца.

Не за этим я поехала.

Хотя и понимала, что сказать ему буду должна. Хоть что-то сказать, хоть как-то объяснить.

Лучше, если он узнает от меня, чем от кого-то другого.

И я знала своего сына.

Я знала, как он отреагирует на то, что это расскажу именно я.

Он будет мне благодарен за правду.

Как всегда.

Я никогда его не обманывала.

Даже… Даже когда он спрашивал меня про Диану.

Я тогда сказала, что ему с ней жить и выбирать должен он. И если он считает, что она — его единственная, на всю жизнь, если он ее любит, разве могут какие-то мои слова его от нее отвратить? И имею ли я право эти слова ему говорить?

— Ты же знаешь, твоя бабушка всю жизнь мной недовольна, и что? Мы с твоим отцом живем счастливо.

— То есть ты недовольна, мам? — Слава тогда как-то очень серьезно это сказал, а мне хотелось ошибаться. Хотелось, чтобы Диана на самом деле была хорошей, преданной, верной, любящей…

Что было бы, если бы тогда я сказала сыну — не торопись?

Спокойный ход автомобиля усыпляет.

Просыпаюсь, когда машина плавно тормозит.

Руки генерала на моем теле становятся чуть более напряженными. А я понимаю, что всё это время я даже не замечала его рук на моем теле. И близости его тела, такого крепкого, остро пахнущего мужчиной.

Что я делаю?

Зачем я согласилась ехать с ним?

Был ли у меня выбор?

Богданов выходит, подает мне руку, Сумку мою с вещами подхватывает.

— Пойдем, красивая, буду тебя устраивать.

Заходим в не очень большое здание госпиталя — похоже на переделанную стандартную поликлинику. В холле полумрак, охрана отдает генералу честь, мы проходим дальше, идем по коридору к лифту, поднимаемся.

На меня нападает какая-то апатия.

Всё равно, где я и что со мной. Вообще всё равно.

Выходим из лифта — снова длинный коридор, рекреация.

Генерал идет четким, уверенным шагом, мы почти доходим до конца, когда я слышу сзади быстрые шаги и голос.

— Богдан! Богдан, наконец-то ты вернулся!

***

Дорогие наши читатели! Спасибо всем, кто остался с нами! Постараемся писать быстро и сохранить ваш интерес и эмоции!

Глава 14

Глава 14

— Привет, Настя, как вы тут?

— Нормально, я скучала.

— Мне нужна отдельная палата.

Красивая девушка в медицинской форме приятного мятного цвета обращает внимание на меня, смотрит улыбаясь, выражение ее лица не меняется.

— Доброй ночи.

Киваю, здороваясь.

У меня нет сил думать, кто эта девушка, кто она генералу Богданову, который совсем недавно меня целовал. И обнимал в машине.

Мне всё равно.

Мне хочется лечь и умереть.

Но я понимаю, что умирать рано. У меня еще есть дела на этом свете. Сына похоронить. А еще… Еще я теперь хочу сделать всё, чтобы мой бывший супруг и его любовница получили по заслугам. Вернее — ничего не получили! Я хочу побороться за свои права. И за квартиру, которую Олег так подло у меня отжал. И за ту жилплощадь, которую я подарила сыну и на которую теперь претендует его так называемая жена. Она ведь еще и выплаты теперь получит! За его смерть.

Эта мысль тоже разрывает всё внутри.

Она не заслужила! Ничего не заслужила! Ни копейки!

— Богдан, а… у нас в отделении свободных мест нет. Вчера только привезли большую партию раненых и мирняк тоже, поэтому…

— Настя, я не любовницу привез устраивать на ночлег, девушка получила контузию и травмы, поэтому ей нужна отдельная палата. Ты меня поняла?

— Я вас поняла, Богдан Александрович, будет сделано. Пойдемте со мной.

Теперь она смотрит уже не так широко улыбаясь. Мне ее почему-то жаль. Быть в отношениях с таким, как этот товарищ генерал, наверное, слишком больно. Знать, что на него постоянно охота идет, что у него, возможно, она не одна. Несколько любовниц, по всей линии фронта.

Где-то я читала, что в условиях войны у человека начинается буквально сексуальный бум. Готовясь к смерти, люди начинают пытаться размножиться,

Может, и с генералом так?

Понимает, что нужно оставить на этой земле свой генофонд?

А генофонд там просто шикарный.

Генерал Богданов высокий, красивый, сильный, наверняка еще и совсем не глупый. И военврач, и до генерала дослужился. Ого-го!

Таким надо размножаться.

Хорошо, что всё это мимо меня проходит. Я с генералом точно ничего такого делать не собираюсь. Даже несмотря на то, что он со мной, кажется, готов.

— Насть, не пойдемте со мной, а давай ты мне скажешь, куда идти, и я сам провожу.

— Богдан…

— Насть, не начинай, хорошо? Мы с тобой всё обсудили. И не будем выяснять сейчас.

— Я ничего не собиралась выяснять, товарищ генерал, просто… Ладно. Извините. Свободна только генеральская палата. Но вы же знаете, что ее нельзя занимать?