В поисках тебя - Маккинли Элис - Страница 24

– Тебе? – прошептал он, закрывая глаза. – Тебе – никогда. Просто у меня сегодня сумасшедший день, а завтра фотосессия в Лондоне. Но я счастлив видеть тебя. Нам так о многом нужно поговорить. Ты же знаешь, что у меня никого на свете нет ближе тебя. А я запутался, совершенно запутался, – в третий раз за сегодняшний день заговорил Дюлье, а Ноэль, эта выдумка, этот жалкий уродец, покорно молчал. – Мне так нужно с тобой посоветоваться! Я устал, устал как никогда.

– Тише, тише, успокойся, все будет хорошо. – Держа голову Рене у себя на коленях, Энн заботливо и нежно гладила его по волосам.

Машина куда-то неслась по шоссе, изредка было слышно, как кашляет шофер. Куда они едут? Какая разница… Закрыв глаза, Рене лежал на коленях у самого дорогого человека на свете и чувствовал необычайное умиротворение, наполнявшее душу. Энн молчала, словно дав ему возможность насладиться моментом в полной мере, прислушаться к внутренним ощущениям. Так прошло минут десять, потом машина остановилась.

– Пойдем погуляем. – Энн ласковым движением растрепала только что приглаженные волосы Рене.

Вышли. Осталась позади решетчатая железная ограда. Раскидистые дубы почти смыкались над головой, вымощенные булыжником дорожки убегали в глубину парка. В тусклом, приглушенном свете фонарей едва можно было различить лица друг друга.

– Давай пойдем сюда, там есть одна уютная беседка.

Свернули. Рене боялся думать о том, зачем приехала Энн. В голову лезли разные неприятные мысли вроде необходимости какой-нибудь срочной услуги, но он отгонял их. Хотелось верить, что ей просто стало без него одиноко. Что нет никаких корыстных целей и задних мыслей.

Сели. Рене без приглашения снова опустил голову ей на колени: так давно было у них заведено.

– Прости, что приехала без предупреждения, – начала Энн. – Но мне очень нужно было тебя видеть. Ты знаешь, я не люблю долгих вступлений. Постараюсь быть краткой. Мой муж – осел и пьяница, жеребец. Он туп как бревно, пьет беспробудно иногда целыми неделями, а когда не пьет, то развлекается на стороне со шлюхами.

Напуганный столь резким переходом от лиризма к реальной жизни, Рене поднял голову.

– Что? – До него пока дошла только интонация, смысла он не уловил.

Энн уронила голову на руки. Нет, она не плакала, эта закаленная ирландка никогда не давала волю слезам. Но только теперь Рене заметил, как опустились некогда гордые плечи, как на тонких пальцах проступили мелкие суставы и даже дорогие кольца и ухоженные длинные ногти не могли скрыть этого.

– Боже! Что с тобой?

Болван, как же он сразу не догадался! Энн приехала сюда искать поддержки, излить душу, а вместо этого нашла маленького ребенка, который с чисто детским эгоизмом тут же начал вываливать на нее собственные проблемы. Рене сел и обнял Энн.

– Говори, я слушаю. Только не молчи.

– Эта подлая скотина растранжирила половину моего состояния, Рене! Как я могла так ошибиться в человеке!

С этими словами она подняла глаза и… Рене так и замер в оцепенении. Может, всему виной был лунный свет, струившийся сквозь резную крышу беседки, а может, неправильные тени, но лицо Энн показалось Рене ужасным. Глаза ввалились и блестели лихорадочным нездоровым блеском, под неестественно бледной, почти восковой кожей проступили пятна скул, бескровные губы стали тонкими, как две нити.

– Рене! Ты не представляешь себе, как я страдаю. – Два серебристых ручейка обозначились на ее щеках. – Рене! Рене! Какая это мерзость, подлость! Он обманул меня. Обвел вокруг пальца, а я была слепа. Влюбилась… Но теперь все в прошлом. – Энн неожиданно сделалась очень серьезной. Все, эмоции кончились, она лишь на секунду потеряла самообладание. – Я знаю, что буду сейчас говорить не самые приятные вещи, но, пожалуйста, выслушай меня. – Энн вытерла глаза платком. – Я уже не молода и гожусь тебе в матери. Даже если делать пластические операции и убивать кучу времени в косметических салонах, я все равно через десять, максимум двадцать, лет превращусь в старуху.

Рене держал ее руку в своей и не мог понять, к чему все эти разговоры. Почему-то вспомнился обед с Анаис: вот так же и ее теплую ладонь он сегодня ощущал под пальцами.

– Если ты откажешься, я пойму и мы все равно останемся друзьями, – продолжала Энн. – Но мне ни с кем никогда не было так хорошо, как с тобой. Ты знаешь, я не лгу. Ведь я любила и люблю тебя по сей день, мой милый мальчик.

И снова Рене ощутил теплый поцелуй на своей щеке.

– Я… Я хочу соединить наши жизни. Навсегда. Я хочу, чтобы мы поженились. Если бы ты знал, как низки, подлы иногда бывают люди, а так называемое общество – это просто парад уродов, худшие из худших. Ты единственный яркий луч в моей жизни. Единственное светлое воспоминание. И когда я думаю, что ввела тебя в эту клоаку безнравственности и порока, мне становится стыдно за себя. Деньги, деньги, но не в деньгах счастье, как ни банально это звучит.

Рене не знал, что и сказать. Нет, определенно, если в мире есть высший разум, то сегодня он решил основательно над ним пошутить. Энн хочет за него замуж. У Рене прямо дыхание перехватило от такого предложения. Да! Да! Как давно он мечтал об этом, как ждал и не смел надеяться! Но тут неожиданно Рене как будто ощутил внутри неясное, тупое сопротивление. Что это? Возникло странное чувство: так бывает иногда – к примеру переставишь в квартире шкаф, а потом машинально ищешь его на прежнем месте. Вот и это «да» возникло по инерции. Чувств уже не было, а остались только привычные слова, обороты речи. Ведь сколько раз Рене в мечтах представлял себе подобное объяснение! Но теперь это «да» шло как будто не от сердца, а от головы.

Энн ждала. Рене же, смущенный неожиданными ощущениями, молчал.

– Не отвечай сразу, подумай. – Она приложила ладонь к его губам. – Не говори. Не говори ни слова. Завтра. Подумай до завтра. В это же время здесь ты скажешь мне: да или нет.

Она поднялась, легкий шелк ее платья скользнул по озябшим пальцам Рене. Еще мгновение – и Энн растворилась в густой зелени парка, растаяла, окутанная серыми тенями. А он остался сидеть в беседке. Мир вокруг замер, остановилось время. Рене не знал, где находится, не знал, сколько времени и какое сегодня число, наступило ли завтра или еще идет сегодня, а может, сегодняшнее сегодня уже превратилось во вчера? Ощущение потерянности, оторванности от мира охватило его. Он сидел в неизвестном парке, на забытой всеми скамейке, один, в темноте, словно на краю вселенной. Сидел неподвижно, уставившись перед собой невидящими глазами. Сидел и гадал: почему он не сказал «да»? Ведь долгие годы все его мечты были устремлены к этой женщине. Рене бредил ею наяву. Что же случилось? Что произошло? Ведь наконец-то судьба повернулась к нему лицом. Рене обхватил голову руками, чувствуя, как хлынула кровь к вискам. Он еще пытался отмахиваться от ответа, который усиленно лез в мысли, пытался сопротивляться ему, обманывать себя. Но все было тщетно. Зажав уши ладонями, Рене все равно слышал в голове это имя – Анаис.