Звёздный зверь - Карелин Антон - Страница 4

Одиссей сказал это искренне, не осознавая, что лучше всего в галактике эта поговорка подходит к нему самому.

– Что за мутации? – разумеется, не желая озвучивать последнюю мысль, спросила Бекки.

– Сайлор копировал у каждой жертвы одно генетическое свойство, так в его облике запечатлелись черты всех, кого он успел убить. Заострённые уши ранкора, зернистая кожа нексиаш, фиалковые глаза селенида, цветочное дыхание флорианки, – Одиссей вздохнул. – Элементы внешности, но даже их непросто породнить друг с другом, удержать признаки разных рас в одном теле. Однако вершиной мутации Сайлора стало то, что он смог воспроизвести и закрепить у себя комплексные расовые свойства, которые требуют особого устройства клеток и специальных органов. В этом ему помогли биоконструкты, но в итоге он получил виброчутьё нексиаш, регенерацию ранкора, интуитивную эмпатию селенидов и кинетику ру’ун.

Бекки молчала целых шесть с половиной секунд. Но всему хорошему когда-нибудь приходит конец, переварив полученную информацию, она фыркнула:

– Какой-то финальный босс среди маньяков! Сыны ВУРДАЛА по сравнению с ним дети. Как ты вообще его одолел, задохлик?

– Это слишком долгая и не слишком приятная история.

– Фокси-и-и! – крикнул высокий и статный гуманоид с фиалковыми глазами и смуглой зернистой кожей, стоящий на верхней флаерной площадке. Он замахал рукой, и на его лице вспыхнула сдержанная радость.

– Десять лет, а? – воскликнул Райли, сжимая плечо Одиссея уверенной рукой, его глаза сверкали, а улыбка не сползала с тонких длинных губ. – А ты только молодеешь. Прошёл курс клеточного обновления? Или сменил дряхлое тело на клона?

– Ага, – неконкретно кивнул детектив.

– Что за антикварная шоппинг-корзина?

– Не что, а Бекки, ушастый. Для тебя её светлость.

– Ух ты, оно говорящее.

– И даже болтливое, – глаза тележки нехорошо сузились. – Будешь мне хамить, твои подчинённые живо узнают поразительную историю Сайлора и его креативной карьеры.

– О, шантаж, очень мило, меня уже неделю не пытались шантажировать, но не беда, – махнул рукой директор. – Как образцового гражданина, меня защищает общество и программа второго шанса «Новая жизнь». Благодаря им я процветаю. И если Болтливая Бекки вздумает раскрыть мою предыдущую идентичность, система контроля её просто заблокирует, а может, и отправит в утиль за нарушение законов робототехники и причинение вреда этноиду. Так что я бы на твоём месте поостерёгся, у тебя же есть контур самосохранения?

– Такой, что маньякам и не снился, – шикнула Бекки.

– Тогда фильтруй, чего хрипят твои динамики. И всё будет волшебно.

– Пфф, – Бекки толкнула Одиссея в бок. – Ты говорил, он приятный в общении?

– Может, не стоило начинать знакомство с шантажа? Ладно, проехали. Райли, я тоже рад тебя видеть и с удовольствием выпью с тобой аннигиляторной водки… что бы это ни было. Твоё изобретение?

– А то!

– Но сначала по делу: ты нанял меня расследовать нарушение оборотного баланса, которое не смог объяснить ваш внутренний аудит?

– Да к чёрту дело, это просто повод, – широко улыбнулся Райли, поправив пряди русых волос, регулярно сползавшие на глаза. – У нас небольшое превышение выручки, а не минус, так что мои боссы в любом случае довольны. Когда вирп заявил, что нам требуется независимое расследование, я сразу подумал: наконец есть повод нанять тебя.

– Ты сделал себе вирпа? – спросил Фокс, не комментируя остальное. – И что по этому поводу сказали в контроле?

– Ничего. У меня столько работы, что без толкового помощника никак, было глупо упускать шанс удвоить свои таланты. Но вирп работает под таким же полным надзором, что и я; и про него ни разу не спрашивали, значит, всё в порядке. Мы вообще не общались с контролем уже оборота три, они давно записали меня в благонадёжные.

– Ясно. Значит, даже не пытаемся расследовать ваше дело?

– Ну пусть твоя языкастая ассистентка прокатится по отделам, соберёт информацию? А мы посидим без неё в спокойной обстановке. Пошли в мой новенький офис прямо на вершине административного купола!

– Хорошая идея, – кивнул Одиссей. – Бекки, фас.

Два закадычных мужика двинули по тропе социализации, оставив тележку в обалделой тишине. Но приоритет исполнения хозяйских указаний никто не отменял, так что герцогиня покатила исполнять.

– Фас, значит. Заблокируют и в утиль, говоришь. Процветает, видите ли, – бормотала она себе под радиатор, выезжая по широкому коридору в административный этаж. – Я вам покажу, самодовольные обормоты. Вы у меня умоетесь кипяточком.

«Райли Ньюман, креативный директор по товарообразованию», гласила золотая табличка с неоновой оранжево-голубой подписью.

Офис был огромный, с великолепной отделкой, достойный президента какой-нибудь преуспевающей компании. Деловая часть обыденно утопала в сумраке под конец рабочей смены, а вот неформальная студия сумела удивить. Всю боковую стену занимал великолепный синтезатор-универсал на грани домашнего и промышленного: справа столешница, куда с ароматным паром или искристым инеем подавались блюда и напитки из меню на два миллиона блюд; слева конвейерная лента для нужных вещей. Вдруг кому-то из уважаемых донов потребуется в разгар диалога напечатать клапан форсунки рециркуляции криптогенного отсека! Или носок.

Но для Райли было недостаточно угощать деловых партнёров и почётных гостей, он хотел развлекать и радовать – поэтому большую часть неформальной зоны занимал ступенчатый джакузи и бассейн с прозрачным полом, во внутреннем слое которого колыхались водоросли и плавали стайки экзотических рыбок с разных планет. Напротив блестел пузатый лотерейный автомат «Базарат-удача», в прозрачном корпусе которого виднелись десятки очень дорогих призов и толстые пачки денег разных планет. А рядом примостился «Хит Галактики», медиа-сфероид, способный создавать музыку, световые, вибро, ментальные – и множество других представлений.

Каждый элемент этого бизнес-лаунжа был максимального качества и топового уровня: корпорация явно баловала креативного директора; видимо, проводимые в этом кабинете встречи были выгодны и важны.

– Лотерея? – удивился Одиссей, указав на автомат с призами.

– Это для взяток, – слегка пренебрежительно пояснил Райли. – Напрямую давать незаконно, а если гость или, например, ребёнок гостя выиграет пару сотен тысяч, то что поделать, повезло малышу! В этом автомате часто выигрывают.

Он улыбнулся.

– А джакузи в кабинете?

– Лучшая идея в истории переговоров. Ты не представляешь, как удобно и приятно заключать сделки в бассейне с регулируемой гравитацией и тройной пузырьковой системой. Можно вызвать влюбчивых синто-красавиц, чтобы составили нам компанию и сделали отдых ещё шикарнее.

– Откуда вызвать? – Одиссей посмотрел на высокий закрытый стеллаж, неприметно утопленный в дальней нише.

– Да, из того шкафа. Хочешь?

– Предложи ещё через десять лет.

– Посмотрим через часик, – улыбнулся Райли. – Пока присаживайся.

У панорамного окна по бокам от высокого столика из красного дерева стояли два морфокресла, фактура которых обещала, нет, гарантировала комфорт. Кресло обняло Одиссея, как любимого блудного сына, который вернулся из долгих странствий, и он на секунду зажмурился от удовольствия. У его ног простирались роскошные виды продуктовых и товарных отделов гипермаркета, уходящие в золотистую даль. Изобилие громоздилось на полках, свешивалось со стоек и блистало на сотнях витрин, а маленькие фигурки этноидов превращали эклектичную анфиладу из музея торговли и достатка в живой и действующий храм.

– Какой позитивный вид, – оценил Фокс.

– Не то слово. Садишься после удачного рабочего дня, а у меня каждый рабочий день – удачный; отпускаешь помощника, ему-то не нужно отдыхать; закуриваешь оздоровительную витарету и пропускаешь сквозь себя клубы невыносимой лёгкости бытия.