Плюшевый: предтеча (СИ) - Плотников Сергей Александрович - Страница 19

Мы уставились друг на друга.

— Так эти… штуки… нательные… тоже из другого мира? — пробормотал мой двоюродный брат.

Я кивнул.

— Забавно, что тебе мастер Сора кажется красивее Риды… — задумчиво добавил он. — Но, наверное, так и должно быть.

— Именно, — согласился я. — А вот запаниковал ты зря! Отлично все вышло. Только вот о магии я не думал в этот момент.

— Не зря, — не согласился со мной Герт, — я с тобой такими интимными мыслями делиться все-таки не готов!

— На самом деле я тоже, — пожал я плечами. — Но у меня стыдливости почти и нет. Жизнью отшибло

— Ни стыда, ни страха, ни сомнений, — весело проговорил Герт. — Настоящий посланник божий!

— В смысле, нет страха и сомнений? — удивился я. — Еще как есть!

— Угу, как же… Ну что, попробуем еще раз, пока девчонки не закончили?

Мы попробовали, и теперь дело пошло на лад. Мне удалось передать Герту довольно отчетливые воспоминания о том, как творить целый пакет простейших заклинаний начального уровня: эхолокацию (годится магам любой стихии, потому что пространство сканируется волнами чистой магии), струю огня (очень малая убойная сила, но как начальное для огневика пойдет) и телекинез (а вот это очень сложная штука на самом деле, но именно поэтому ее нужно начинать учить как можно раньше). Для телекинеза еще отдельно показал, как делать «воздушные щупы».

Последнее — спорный момент. Стихия другая: Герт действительно оказался огневиком по первой склонности. Но я, сам воздушник, учил довольно много начинающих магов любых «специализаций», и вот именно воздушные щупы большинство свежеинициированных осваивали на раз-два. Как-никак, все дышим воздухом, и как обращаться с ним тоже все инстинктивно понимали. Однако у некоторых возникали с этим проблемы, приходилось учить их приему «щупов» на собственной стихии.

Когда я убедился, что Герт все это более-менее дешифровал, я объявил перерыв в два дня. Нужно, чтобы информация отлежалась и была как следует обработана разумом. Это все равно не полноценное обучение — только срезание углов, чтобы управиться с настоящей отработкой навыка в то ограниченное время, что дает нам Черное Солнце. И надо, чтобы переданная информация как следует улеглась в чужом разуме, стала привычной.

Через два дня мы отправились с Гертом на полигон, прихватив Риду — пусть ассистирует мужу!

С момента моего отравления и исцеления прошла уже почти неделя, однако я все же опасался, что какие-нибудь крупные монстры продолжают кружить над тем местом, где так долго существовал Прорыв. Для них это наверняка выглядело не как серия появляющихся и пропадающих порталов, а как постоянная слабина в Кромке. Даже хотел отправиться в какую-нибудь другую глушь, но вовремя сообразил: при скорости перемещения большинства метакосмических хищников разница даже в несколько десятков километров на поверхности планеты — ни о чем. Это надо на другой континент отправляться… И то им пара минут лету, и учуют они Прорыв без труда. Так что я открыл Прорыв на прежнем месте, мысленно молясь Творцу.

К счастью, обошлось: из Черного Солнца высыпалось штук пять или шесть слизней, — даже меньше, чем обычно. Видно, еще не успели размножиться. Разделавшись с посторонней фауной, я попросил Герта применить полученную им информацию и кастануть заклятья. Герт попробовал — и у него получилось с первого раза!

Ну, как получилось… Струя огня больше походила на язычок пламени, эхолокацией он еле-еле сумел ощупать пространство в радиусе десяти метров — но лиха беда начало! А вот телекинез с воздушными щупами, к сожалению, вообще не пошел: брат сумел лишить веса небольшой камушек, чтобы тот повис у него над ладонью, но двигать его туда-сюда не смог вообще! Не выходили у него воздушные щупы. Тогда я предложил ему для начала сформировать щупы огненные, то есть плазменные, — и снова ничего не вышло. Даже близко.

— Я не понимаю, что ты от меня хочешь! — пожаловался Герт. — То есть, видел у тебя в голове, но все равно не понимаю! Какие-то веревки, но гибкие и упругие… Как такое может быть? И как ими можно что-то хватать?

Опять проблема культурного кода — и образности! Обучая молодых магов, я обычно сравнивал воздушные щупы с тентаклями, в чисто мужском обществе даже сальных шуточек подпускал: мол, девочкам понравится (чистая правда, этот магический прием действительно можно использовать таким образом). В смешанном обществе молодежь на таком сравнении краснела и хихикала, но училась потом на диво легко. Однако Герт никогда не видел осьминогов или похожих на них животных! То есть, может, и видел разных морских гадов на гравюрах в книгах, но передачи вроде «В диком мире» или «Родная планета» тут детям не показывают по понятным причинам. Как и мультфильмов с подобными персонажами. Образа многорукого существа, которое гибко хватает что-то своими хоботами, у него в голове просто нет, так что переданную мною идею он тоже отшифровал не до конца.

— Ну что ж, — пожал я плечами, — значит, нам с тобой предстоит много-много совместных мыслей о женской красоте!

И тем не менее — процесс пошел. Я от души надеялся, что в ближайшие несколько лет мне удастся воспитать из Герта надежного мага. И, самое главное, научить его магической медицине.

Потому что события в этом мире ждать не будут.

Глава 7

Отъезд двора и неожиданные откровения

Лето 17 года от начала правления Энгеларта Седьмого, 10 554 г. от сотворения мира

Император выезжал из Тверна. Ритуальный цирк растянулся на несколько дней. В первый день — торжественное богослужение и прием во дворце с участием делегаций всех Школ и Гильдий города, а также крупных феодалов провинции, где они (мы) в очередной раз провозглашали верность Энгеларту, преподносили символические, хоть и очень недешевые подарки, пока настоящие налоги прибывали в возках к Налоговым воротам резиденции.

Во второй день — обход резиденции с участием жрецов, окуривание ее благовониями, а также подношение даров природы императору и некий закрытый ритуал плодородия с его участием. На первую часть мероприятия даже позвали меня как Пророка истинного бога.

Мы с Сорой обсудили, ходить или не ходить и как себя вести. В итоге я пошел, заранее зарядив резерв. Сперва торжественно призвал благословение Творца на Энгеларта и его семью, после чего вскинул руки и заставил подняться сильный ветер. Была бы ночь или вечер, ионизировал бы воздух, создав локальное полярное сияние — но увы, светлым днем пришлось обходиться другими спецэффектами.

Чувствовал я себя распоследним самозванцем, но что делать: чем больше последователей собираешь, тем более необходимо производить на них впечатление! Герту и нашему ушлому жрецу в деревне Коннах уже приходилось придумывать новые ритуалы — точнее, видоизменять старые! — чтобы подчеркнуть принадлежность к новому учению.

В какой-то мере мы очень быстро проходили путь, который творцизм прошел у меня на родине за несколько веков: у первых общин верующих ритуалов почти не было, а те, что были, отличались простотой и доступностью (коллективная исповедь — тоже ритуал). Но чем больше людей становилось последователями, тем сильнее проявлялась обезьянья падкость на зрелища и тем сильнее чувствовалась необходимость впечатлять толпу. Отсюда, думается мне, пошел и сложный ритуал богослужения, и песнопения, и богатая церковная утварь и облачение служителей.

И кто я такой, чтобы говорить, что это все не нужно или что в этом нет благодати Творца? На меня самого эти ритуалы воздействовали, что в детстве, что сейчас: нигде молитва так не прочищала мне мозги так, как в церкви перед иконами! И только после посещения службы во мне поселялось чувство, что живу не зря, что грехи мои — простительны, и что даже если я совершу страшную, фатальную ошибку, Творец в итоге все равно приведет все ко благу в конце времен.

И именно поэтому я даже не пытался воспроизвести то самое, знакомое, здесь. Культурные различия! Местные жители не поймут наши псалмы, наши службы и таинства; им — нам! — нужно создать свои, укорененные в местные традиции. Но тоже достойные и красивые, чтобы они помогали прихожанам достичь того же эффекта.