Плюшевый: предтеча (СИ) - Плотников Сергей Александрович - Страница 18

Кстати говоря, уже техника высшего порядка: когда человек устанавливает нейрорезонанс с двумя разными субъектами по очереди, а потом связывает их между собой. До такого мне вообще как до Луны пешком.

Техника Школы Дуба иная. Ее учат долго и кропотливо, несколько лет, поэтапно углубляя. Причем считается, что начинать обязательно надо ребенком. Для настройки на товарищей используются совместные декламации и движения в унисон (параллельное выполнение комплексов). Еще одна подготовительная ступень — прогонка внутренней энергии через руки, как показал мне Герт в мой второй день жизни в этом мире. Однако, когда бойцы уже научились находить то, что наши мастера называют «общим основанием», а я (про себя) — некой базовой частотой, подстройка друг под друга занимает буквально доли секунды и может происходить даже в гуще боя. Тут совершенно не нужно «раскрывать свой разум» или думать «на одной волне», как в техниках совместного добровольного нейрорезонанса, где стандартной рекомендацией является, например, совместное прослушивание музыки. Достаточно сделать конкретное и не слишком сложное усилие.

Поэтому когда я стал учить Герта нейрорезонансу, мне пришлось сперва долго и нудно объяснять ему, почему это не то же самое, что подстройка полей внутренней энергии друг под друга. А потом… начать с ним пользоваться теми же методами!

Нет, начал я действительно с музыки. Сложность возникла… скажем так, в доступности аккомпанемента. Это ведь не Терра, где можно нажать кнопку — и зазвучит хоть соната, хоть песенка из рекламы, хоть выступление популярной рок-группы в записи со стадиона! Или вообще нечто сгенерированное прямо под твой запрос. Здесь, чтобы услышать музыку, нужно найти исполнителя и заплатить ему.

В нашем случае с «найти и заплатить» проблем не было, но требовалось, чтобы исполнитель был либо посвящен в тайну, либо был глухим и немым. Что в случае музыканта немного затруднительно. Кроме того, этот гипотетический глухонемой музыкант еще должен быть свободен в те часы, когда мы решили заняться тренировками, и находиться либо в резиденции, либо на полигоне.

Цапли традиционно держали учителя музыки и обучали часть своих адептов игре на музыкальных инструментах. Например, Яса неплохо играла на флейте (Скорее всего, во всех смыслах, но спрашивать ни у нее, ни у ее мужа, я, естественно, не стал.) Именно к Ясе-то я поначалу и обратился — но быстро выяснил, что ее репертуар ограничивался в основном быстрыми плясовыми мелодиями, не очень-то подходящими для вдумчивого вслушивания. Ничего похожего на арию Победителя Тьмы из знаменитой орденской оратории она не знала — то есть следить за нюансами мелодии, воспарять душой и рыдать от избытка чувств не с чего.

Да и Герт, как оказалось, не любил музыку в достаточной степени. Опять же, культурный контекст: местные под музыку привыкли либо танцевать — даже, я бы сказал, плясать! — либо шагать на религиозных праздниках, либо, в редких случаях, выполнять боевые упражнения. Та более сложная музыка, которая в городской культуре использовалась для самодостаточных танцевальных номеров, тоже отдельно от танца не мыслилась. То есть когда я спросил Герта, какую музыку он больше любит, парень просто не понял вопроса!

То, что даже через семь лет жизни в этом мире остаются такие вот цивилизационные пробелы, — ожидаемая неожиданность.

У меня тут же начали крутиться в голове прогрессорские идеи: изобрести пианино да «сбацать» одну-две классические мелодии, которые я сносно знаю. К счастью, вовремя вспомнил, что я терпеть не могу исполнять музыку — меня этим в детстве замучили. Кроме того, было бы глупо превозмочь себя — и обнаружить, что местный потребитель просто еще не готов воспринимать музыкальное искусство как чистую форму, в отрыве от функционала. (А скорее всего, так бы и получилось.)

Но ладно, я снова отвлекся. Факт тот, что потратив час на объяснение, почему нейрорезонанс не требует физической настройки друг на друга, я в итоге начал повторно «настраиваться» с Гертом тем же способом, как нас учили в детстве — совместное исполнение боевых комплексов, хоровая декламация и вот это вот все. Герт откровенно ржал.

— Очень, очень последовательно и логично, о великий Пророк!

— Ты радуйся, что я тебя не заставляю по три часа в медитации сидеть! — сурово ответил на это я.

— А можно? Я бы с удовольствием! — тут же энтузиазмом вызвался Герт.

Понимаю его: дел у нас обоих было невпроворот, иной раз очень хотелось просто усесться и тупить в стену. Но что поделать.

Несколько дней мы так занимались вхолостую, разве что я немного улучшил свои базовые приемы: Герт все еще был в этом лучше меня и смог указать мне на несколько мелочей, которые я делал не так. Однако как я ни «распускал» свой разум в разные стороны (звучит странно, но это лучшая метафора, которую я пока придумал для непосвященных), на разум Герта рядом с собой я наткнуться не мог. Опять же, лучший, чем я, специалист по нейрорезонансу способен ощущать даже ненастроенные разумы рядом — примерно как человек с нормальным зрением, заглянув в коридор, сразу увидит, какие двери открыты, какие закрыты. А вот полуслепой не сразу разберет, что перед ним: неосвещенный проем или дверное полотно темного цвета.

В какой-то момент мы, измучившись напрасными усилиями, присели отдохнуть. Дело было в нашем внутреннем тренировочном дворике, и туда как раз заглянули Сора, Рида и Яса.

— Вы закончили, господа? — с мягкой улыбкой спросила Сора. — А то у меня появилась минута-другая кое-что показать девочкам.

— Прошу, — сделал я жест в сторону тренировочного дворика.

И Сора начала показывать, таким нехитрым образом выметя у меня из головы все лишние мысли.

Не скажу, что там было что-то эротическое — отнюдь. Моя жена демонстрировала Ясе и Риде продвинутый комплекс движений, который Яса уже знала, но в какой-то другой вариации, а Рида не знала вовсе. При этом она на ходу адаптировала его и давала советы, где Яса может использовать свою любимую алебарду, а Рида — изменять стойку под «дубовую» и добавлять наши ключевые приемы. Комплекс включал в себя кувырки, прыжки и прочие «фигуры высшего пилотажа». На такое даже в мужском исполнении посмотреть приятно, если исполняют хорошо. Но в женском подобные вещи просто-напросто гипнотизируют!

Особенно если учитывать один нюанс.

Иногда маленькая деталь способна очень сильно повлиять на общее впечатление! В данном случае — из песни слова не выкинешь — эта деталь заключалась в нижнем белье. Женщины Школы Дуба грудь попросту перетягивали, чтобы не мешала. Да и не всем так везет, как Риде: у большинства от интенсивных тренировок собственно грудь несколько страдает, так что особой утяжки не требуется. Женщины Цапель прежде, по словам Соры, носили утягивающие сорочки и гибкий корсет — и, опять же с ее слов, это было довольно удобно, даже в интенсивном движении! Однако Сора одним из прогрессорских элементов привнесла привычное нам с ней женское нижнее белье, в том числе спортивное. Результат получился… исключительно эстетичный. С некоторых пор Рида, судя по тому, как стала сидеть ее одежда, позаимствовала этот фасон.

Называя вещи своими именами: правильно уложенная большая грудь, которая, во-первых, держит максимально элегантную форму, во-вторых, при резких рывках и поворотах движется, куда надо — создает куда более гармоничный образ.

Так что все три женщины выглядели особенно… как бы это сказать… Соблазнительно — не совсем верное слово. Радостно взору? Особенно с учетом их неоспоримого мастерства. И да, пусть моя Сора красивее всех — остальные две лишь немногим ей уступали, каждая в своем роде, создавая замечательную раму для этой живой картины!

Я глядел на это, сидя на скамейке, вытирал пот, — и почувствовал, что начинаю впадать в своеобразный транс. И машинально «раскинул сети» еще раз. Есть! На этот раз я буквально столкнулся с разумом Герта, как сталкиваются два пьяницы, бредущие по узкой тропинке.

Контакт длился буквально несколько секунд — после чего Герт, удивленный, пораженный и слегка напуганный из него вывалился.