Жуков. Если завтра война (СИ) - Алмазный Петр - Страница 41

Только не по переднему краю обороны «синих» — его точное расположение в тумане было неясно. Огонь велся по квадратам, нанесенным на карты заранее, по вероятным районам сосредоточения резервов и артбатарей противника.

Это был огневой вал на подавление, а не на уничтожение конкретных целей. Тактика, отработанная на Халхин-Голе и стоившая тогда немало снарядов, но экономившая жизни красноармейцев при атаке.

Ответный огонь «синих» был запоздалым и неточным. Их батареи стреляли наугад, по площадям, тратя боеприпасы. Через сорок минут пехота «красных» зацепилась за противоположный берег.

Начался тяжелый, медленный бой в траншеях первой линии, который в условиях тумана распался на десятки очаговых схваток. Здесь преимущество получили подразделения, натренированные на ближний бой.

Штурмовые группы с гранатами и пистолетами-пулеметами, которые мы начали формировать и обучать еще в январе, врывались в окопы условного противника, ведя бой в ограниченном пространстве траншей, ходов сообщения и блиндажей.

Ключевым моментом стал маневр 8-й танковой дивизии Фотченкова. Вместо того чтобы бросить ее в лоб на неподавленные укрепления, я приказал выдвинуть ее к переправе, но удерживать в укрытии.

Пока пехота вела бой за плацдарм, саперы под прикрытием тумана и дымовых шашек навели рядом тяжелый мост для техники. Он был готов как раз к тому моменту, когда оборона «синих» на участке прорыва начала трещать, но еще не рухнула окончательно.

В 08:15, когда туман начал понемногу рваться, танки «Т-28» и «Т-34» 8-й тд хлынули через мост. Они шли не развернутым строем, а колоннами, быстро рассредоточиваясь на том берегу и атакуя уже выявленные в ходе боя пехоты очаги сопротивления.

Их появление стало завершающим этапом боя за плацдарм. «Синие», которые истратили часть сил и средств на отражение пехотной атаки, не смогли организовать плотную противотанковую оборону.

Их условные «противотанковые рвы» и «минные поля» были быстро перекрыты саперами, следовавшими в боевых порядках танков. К полудню плацдарм был расширен до пяти километров по фронту и трех в глубину.

«Красные» перешли ко второй фазе учебного боя, а именно к развитию успеха. Здесь вступила в дело 5-я легкотанковая бригада Катукова, переправленная следом для проникновения в глубокий рейд по тылам «синих».

Она нанесла удар по условным командным пунктам и линиям снабжения. Легкие «Т-26» и «БТ», несмотря на устаревшую конструкцию, показали, что сохраняют свою ценность для выполнения таких задач, благодаря скорости и неплохой маневренности.

Впрочем, «синие», под командованием Ватутина, не сидели сложа руки. К середине дня они подтянули свои оперативные резервы, в составе моторизованную бригады, и нанесли контрудар во фланг вклинившейся группировке «красных».

Завязался встречный танковый бой в районе высоты 197. Это был кульминационный момент учений. Здесь проверялось не только умение командиров управлять, но и выучка экипажей, надежность техники, работа связи.

На своем КП я слышал в наушниках переговоры между командирами танковых подразделений и командованием соединений.

— «Первый», вижу пять целей, начинаю атаку!..

— «Второй», «Второй», я «Четвертый»! Теряю ход. Прошу прикрыть!

— Артиллерия, квадрат 45–80, открыть огонь на подавление! Немедленно!

На карте командиры оперативной группы передвигали флажки, отмечая условные потери и продвижение. Небо над полем боя, теперь уже очистившимся от тумана, периодически «прорезали» звенья истребителей «И-16», имитирующие прикрытие с воздуха и атаки на наземные цели.

К вечеру четвертого дня учения были фактически завершены. «Красные» выполнили основную задачу, то есть прорвали подготовленную оборону, форсировали водную преграду, отразили контрудар и создали условия для ввода в прорыв дополнительных сил.

«Синие» показали упорство в обороне и грамотное использование резервов. На разборе, который прошел в тот же вечер в походном штабе, не было победителей и побежденных. Был детальный, почасовой разбор действий каждого соединения. Мы отмечали также недостатки.

Слабую разведку «синих» в первый день, неоптимальное использование артиллерии «красных» при прорыве, сбои в организации снабжения горючим наступающих танковых частей, плохую координацию между пехотой и танками в глубине обороны.

Однако были и успехи. Нельзя было не заметить четкую работу саперов, хорошую управляемость на уровне батальон, полк, возросшую выучку экипажей танков «Т-34», которые показали гораздо меньше технических отказов, чем в январе.

На следующий день, когда основные силы уже сворачивали лагеря и начинали движение в места постоянной дислокации, на полевой КП прибыл делегат связи из Киева с пакетом документов.

Среди прочих бумаг была короткая, но емкая директива из Генерального штаба Рабоче-Крестьянской Красной Армии, за подписью недавно назначенного его начальником, командарма 2-го ранга Кирилла Афанасьевича Мерецкова.

«По итогам учений КОВО и анализа текущей обстановки, приказываю к 10 мая с.г. представить в Генштаб детальный план прикрытия государственной границы на участке округа с отработкой вопросов мобилизации, развертывания и первого оперативного эшелона обороны. План должен учитывать возможность внезапного нападения крупных механизированных группировок противника с территории Генерал-губернаторства и Румынии. Особое внимание — районам Владимир-Волынский, Ковель, Львов, Черновицы. К разработке привлечь командование ВВС и ПВО округа. Документу присвоить гриф „Особой важности“».

Надо же, успели доложить об итогах учений, еще до того, как мы их подвели у себя в округе. Оперативно работают люди Кулика. Не те, что присланы были в составе комиссии. А другие, с которыми мне приходится работать бок о бок каждый день.

Я отложил текст приказа, как вдруг заметил еще один конверт.

Глава 18

На конверте было написано: «Папе». Понятно, дочери написали. Вернее, написала старшая. Ей все-таки двенадцать, но, наверняка, не забыла и вставить пару строк от имени младшей. Я вытряхнул небольшой тетрадный листок. Так и есть, почерк Эры.

«Здравствуй, папа! Как поживаешь? У нас все хорошо, только Эрка хлюпает носом, поэтому в садик не ходит. У меня появилась новая подружка. Ее папа тоже военный. Он командует танками…»

И дальше в таком же духе. Жаль, что некогда с дочерьми проводить больше времени, хотя я давно уже считаю их своими. А может это во мне все еще живет настоящий Жуков? Я отнял у него его дело, но, видать, оставил душевные привязанности. Ладно, хватит об этом.

Я отложил листок, посмотрев на карту, висевшую на брезентовой стенке палатки. Красные флажки, обозначавшие районы сосредоточения войск на учениях, еще не были убраны. Они почти точно совпадали с упомянутыми в директиве районами.

Владимир-Волынский, Ковель… Именно там, если верить знанию, доставшемуся из другой версии истории, и обрушится первый, самый страшный удар. Другое дело, что стремительный разгром Финляндии, вполне мог повлиять на планы врага, изменив их.

Главное, директива, присланная из центра, означала, что в Москве наконец-то серьезно задумались над реальными, а не пропагандистскими угрозами. И поручили это тому, кто уже начал эту работу на месте. Это было и доверие, и гигантская ответственность.

План прикрытия границы это ведь не просто схема размещения дивизий. Скорее сложнейший механизм, в котором должны быть отлажены тысячи процессов. Начиная от мобилизации запасников до организации работы железных дорог, от маскировки аэродромов до эвакуации мирного населения.

До десятого мая оставалось меньше двух недель. Нужно было немедленно возвращаться в Киев и погружаться в работу с головой. Учения «Меч» я проводил как репетицию наступления. И это правильно. Войска должны учиться наступать.

Теперь же предстояло разработать план обороны на самых уязвимых направлениях. Тем более, что часть этих направлений еще предстояло занять. Я не сомневался, что в Кремле уже строят планы летней кампании, просто пока не считают нужным об этом сообщать.