Золотой край. Трилогия (СИ) - Русских Алекс - Страница 49

За пять с половиной часов беспрерывной езды удалось преодолеть, судя по спидометру, 109 километров. Раз пятнадцать попадались ручьи, но таких трудностей, как на Куранах-Сала больше не возникло – глубина намного меньше. Перед теми, которые поглубже останавливался и босиком проверял дно. Да, холодно, но лучше перестраховаться, чтобы не застрять.

В четыре часа остановился на берегу ручья Бастах (здесь тоже оказалась читаемая табличка), предварительно переехав через русло. Хорошо здесь. Солнышко светит, вода журчит, воздух чистый. В котелке чай закипает, под ним дрова в костерке потрескивают. Больше половины дороги я проехал. Теперь последний этап. До конца дня должен добраться до трассы. Там где-нибудь переночую и можно уже ехать до Магадана. Осталось совсем немного. Признаться, устал я уже от этой дороги. Сумасшедший месяц какой-то получился, где только не побывал, с кем только не познакомился.

Отдохнул минут сорок и начал собираться. Убрал вещи в коляску, костер залил, хотел было в седло усаживаться, но замер, чувствуя как начало тяжело колотиться сердце.

Из-за скопления лиственниц на дорогу вышел медведь. Зря я считал, что тот, которого я увидел рядом с Томтором, был большой. Молодой он был совсем. А вот сейчас я встретился с настоящим хозяином тайги – матерым, огромным. И до зверя всего метров пятнадцать. Медведь остановился, исподлобья разглядывая меня недобрыми глазами.

Страшно, страшно-то как!

Глава 22. Последний рывок по безлюдному пространству

Да что же мне так на них везет? В прошлой жизни, когда на Колыме жил, видел медведей всего пару раз, да и то издалека. Нет, был случай, когда мишка сзади подошел, когда я грибы собирал. Только я его тогда тоже не видел, просто понял, что он стоял в десяти метрах рядом со мной. Ошибиться никак не мог, потому как обернулся, а позади куча этого самого дымится. А дерьмо – оно само по себе не появляется. Такой вот попался шутник мохнатый.

Медведь медленно приблизился метров на десять к мотоциклу, встал, исподлобья посверкивая глазами. Агрессии он не проявлял, но это ничего не значит. В отличие от других хищников он никогда явно не показывает свои намерения. Если решит напасть, то не будет скалить зубы или рычать, а просто мгновенно бросится вперед, чтобы нанести удар своими когтями. А они у него огромные. Мне вдруг вспомнилось, что Юрий Никулин рассказывал в какой-то телепередаче, что именно из-за этой внезапности и непредсказуемости медведя в цирке считают самым опасным зверем, а вовсе не льва или тигра. И держат их там довольно недолго, потому как с возрастом у мишек характер сильно портится.

- Ты зачем пришел? – внезапно осипшим голосом спросил я, - Мне не нужно ничего твоего. Я уеду сейчас. Я не буду тебя трогать, не трону ничего твоего. Уходи.

Представил, как зверь разворачивается и медленно удаляется за деревья, словно посылая медведю эту картинку. Голову прострелило резкой болью, словно кто-то воткнул в мозг стальную спицу, а затем с садистским наслаждением провернул ее там пару раз. Захотелось застонать, но усилием воли заставил себя сдержался – нельзя сейчас слабость показывать.

- Иди, - я старался передать Хозяину изображение, как он удаляется от меня, а затем я уезжаю по дороге. Мигрень начала нарастать скачками. Только бы не свалиться, подумал я, из-за нарастающей боли даже страх отступил куда-то вдаль, не желая конкурировать с более сильным чувством.

Медведь поднял голову, еще раз внимательно посмотрел на меня, затем развернулся и не торопясь прошел метров тридцать по дороге, затем так же медленно повернул вниз в долину, раздвигая тушей фиолетовые свечи иван-чая.

Ой, как же болит голова. Я сел в седло, сжал ладонями голову, замер на пару пару минут. Надо уезжать, я обещание дал. Ударил ногой по кик-стартеру, пробуждая к жизни мотор, тронул с места. Шлем надевать не стал – пусть лежит в коляске.

Набегающий ветер немного прояснил туман в башке, боль начала уходить, принося облегчение. Вот почему она так болит? И почему только в определенные моменты? В прошлой жизни у меня одно время были головные боли, но в детстве, потом прошли. Надо бы сходить к доктору, обследовать черепушку, а то мало ли.

Через полчаса окончательно пришел в себя. Вопросов, конечно, появилось много, но займусь я ими не здесь и не сейчас, это подождет до Магадана. Выбросив посторонние мысли, я сосредоточился на дороге. Через тридцать пять километров (мне подсказал спидометр) и два часа пути остановился передохнуть на берегу Аян-Юряха. Трасса здесь делает крутую петлю, объезжая длинную сопку и проходит вплотную к весьма полноводной реке.

Остановился на безлюдном галечном пляже, посидел, бездумно глядя, как река катит мимо меня свои воды. Разводить костер не стал, поглотал холодного чая из фляги. Все, это последний привал до самой трассы.

Вспомнив про медведя, посмотрел на себя в зеркало бокового вида. Да-а, а глазки-то красненькие. Явно каппилярчики мелкие полопались от напряжения. Не просто так головушка бо-бо, давление поднималось явно. Нет, все же зайду к доктору, когда в Магадан доеду, пусть проверит. Может, таблетки нужно попить.

Кстати, я уже в Сусуманском районе, границу Якутии давно пересек. Думаю, сюда уже должны рыбаки наведываться из ближайших поселков. Дальше по трассе им нечего делать, а здесь река хорошая, рыба должна быть. Вздохнул, помыл флягу в реке, набрал на всякий случай воды – она тут чистая. Ну, все, последний рывок. Сейчас шесть вечера уже, буду гнать до упора.

Совсем забыл, что через Аркагалу придется переправляться вброд. Мост тут есть, только он настолько старый, что проехать по нему совершенно невозможно, он даже частично обрушился.

Пришлось слезать со своего стального коня и опять босиком мерить поток. Сначала перебрался через один рукав, черед полсотни метров оказался еще один, на этот раз помельче. На скорости преодолевать брод не рискнул, оба раза толкал мотоцикл, упершись в руль.

Помнится, на этой самой Аркагале отец свою Хонду Аккорд утопил. Загнал без разведки брода в воду, да и заглох. Пока вытащили машину, в ней вода уже под руль плескалась. Самое интересное, она как подводная лодка прямо по водой тогда завелась, стоило только чуть дернуть. Потом сушили салон две недели. Но что значит чистейшая вода – потом ни запаха тины не было в салоне, ни коррозии, ни замыканий проводов. Да что там, внутри стало, как после посещения профессиональной мойки с лучшими шампунями.

За этими мыслями не заметил даже как добрался до Колымской трассы. Посмотрел на часы – 19 часов 23 минуты. От развилки был виден поселок Кадыкчан. Рядом заправка, совершенно пустая, ни одной машины рядом, только заправщица высунула голову из окошка, с любопытством глядя на меня. Ну, правильно, не так часто люди со старой трассы появляются, тем более в одиночку и на мотоциклах. Поприветствовал взмахом руки женщину и повернул ручку газа. Поехали! Проехал десяток метров, снова затормозил. Шлем-то стоит надеть – здесь уже можно ехать куда быстрее, поэтому рисковать не стоит.

Колымская трасса хоть и тоже грунтовая, но следят за ней намного лучше, поэтому скорость, наконец, прибавил до 60 км в час, 90 километров до Сусумана пролетел всего за полтора часа. Именно пролетел! После того, как двести километров прополз почти с черепашьей скоростью, сейчас старо куда веселее.

В Сусуман въехал в девятом часу вечера. Здесь уже цивилизация и можно отдохнуть по-человечески. Поспрашивал редких прохожих и по их указаниями доехал до гостиницы. Жаль, столовая уже закрыта, но у меня есть чем перекусить.

Заселился в номер с четырьмя кроватями. По звездам – высший класс, аж целая одна или даже половина. Ну, и ладно, пошел к коридорной, она же дежурная по гостинице, попросил чаю вскипятить, а пока добрая женщина набирала воду и ставила электрочайник, сходил в номер, набрал якутских гостинцев. Я на всякий случай вещи из люльки забрал. Внутри оставил только канистры с бензином и маслом, закрыв их чехлом. Поселок северный, воровства практически нет, но зачем людей провоцировать?