Золотой край. Трилогия (СИ) - Русских Алекс - Страница 133

Я Ренату говорить не стал, что знаю о его попытках мою подноготную разузнать. Ему интересно – пусть первым и интересуется. В принципе он мне не мешает, я стараюсь придерживаться политики добрососедства. Завтрак обычно на двоих теперь готовлю, но сосед тоже продукты покупает. Вроде не договаривались, но как‑то получилось, что один день я готовлю, другой он. Приятелей я по‑прежнему подкармливаю, но это только за свой счет.

Савельевы наконец‑то в последние выходные ноября поженились. Давно уже пора было. Я Алису прихватил, да в субботу на Сокол поехали. В воскресенье в обед вернулись. Подарил немецкий сервиз – вот сто пудов, все‑таки открывали посмотреть. Наборчик модный, так что угодил с подарком.

В декабре наконец‑то отпечатали и отправили в магазины первую повесть. Я не сразу узнал, занят был, пошел через день посмотреть, как покупают книжку, а ее уже нет, разобрали полностью. Неудивительно, сейчас детская литература в диком дефиците, расхватывают, как горячие пирожки. Но свои авторские экземпляры я получил прямо в редакции, сразу же презентовав книжку младшему Урбану и отправив по экземпляру своим братьям. Алисе, конечно, тоже досталась книжка, у нее тоже братик имеется. И еще один том подарил Ксанычу, чтобы он ее в очередную посылку вложил – специально для Андрюшки. Так что комендант тоже знает, что я пишу, но он‑то точно никому не проговорится.

То, что в институте про мою писательскую деятельность не знают, привело к довольно курьезному случаю. Вечером выкроил часок для работы по общежитию. Стою на стремянке, меняю рассыпавшийся патрон на плафоне, смотрю, наш участковый по коридору чешет, целеустремленно так с кожаной папкой под мышкой, причем, похоже, что ко мне.

Но беспокоится мне особо нечего, я деньги еще в ноябре убрал в хорошо оборудованный тайник, так что понятно, с этой стороны все чисто. А иначе бы сейчас не участковый, а группа захвата приехала и уж точно, не из милиции. Но стало интересно, что ему нужно. Может, все же не ко мне? Или же будет о ком‑нибудь из парней вопросы задавать? Я по всей общаге хожу, в курсе большинства происходящего у нас. Но вроде ничего криминального не происходило. Может, опять драка случилась? Но у участкового свои источники информации. Понятия не имею кт именно, но свои стукачи у него есть, барабанят будь здоров.

Думал, пройдет рядом, нет, остановился рядом, заявил, что ему нужно мне задать несколько вопросов. Как говорится, «пройдемте, гражданин». Пришлось ответить, что придется подождать, я не могу оставить отключенными пробки. Пока я не починю плафон и розетку внизу, я ему уделить внимания не могу. Участковый сначала решил надавить, мол, он представитель власти, я обязан подчиняться.

– Хорошо, – отвечаю, – Тогда от вас указание в письменном виде. А я отвечать за то, что кто‑нибудь сейчас короткое замыкание устроит или ребенок в оголенную розетку влезет, не намерен. Или задавайте ваши вопросы, пока я делом занят.

Вижу, не понравился мой ответ, но и ответственность на себя брать за нарушение техники безопасности тоже не хочет. Встал рядом, начал задавать странные вопросы о том, сколько мне родители денег посылают. Потом начал интересоваться покупками. А в какую цену я такую куртку взял, а зачем пользуюсь ручкой с золотым пером, а откуда у меня печатная машинка и финский костюм? А почему у меня американская куртка и американские же армейские ботинки? А правда, что я хорошо английский знаю? Вот надоел, я даже подозреваю, откуда ноги у такого любопытства растут.

– Ой, все, Сергей Николаевич, вы меня вычислили. На самом деле я американский шпион. Заслан прямо в аляске и ботинках в Магадан с заданием любой ценой узнать технологию употребления питьевого спирта и причины повышенной производительности труда трудящихся на Колыме. Также я должен выяснить, не связаны ли два первых секрета между собой. В два года меня настоящего подменили. На самом деле я тогда был карликом, но на качественной советской каше я смог вырасти. Перед заброской меня готовили десять лет. Я досконально выучил русский язык, приемы карате‑до и карате‑после, борьбу нанайских мальчиков и бокс по переписке. Обладаю мощными волевыми качествами, делаю снимки левым глазом, а правым измеряю дальность до любого объекта с погрешностью не более чем полтора миллиметра на километр расстояния. Плевком способен сбить муху, могу втереться в доверие даже к ветерану ОГПУ, работающему на пенсии вахтером женского общежития.

Когда до участкового дошло, какую пургу я несу, его даже перекосило малость. Но молодец, взял себя в руки, спрашивает ехидно, не боюсь ли я выдавать такую информацию.

– Да ничего страшного, я учился на примере Штирлица, поэтому всегда отбоярюсь, скажу, что репетировал юмористическое выступление. Но если вы по поводу отпечатков пальцев, найденных на чемодане радистки Амэрикэн Кэт, то я специально ходил на вокзал с группой тимуровцев, где подносил багаж всем женщинам подряд для создания надежного алиби. У меня масса свидетелей – я представлялся всем, кто был на тот момент в здании вокзала и вручал каждому из них визитку с моим полным ФИО, местом жительства, работы и учебы. У меня все продумано заранее.

Капитану нашему уже, похоже, интересно стало, до чего я договорюсь.

– И как там у вас в США нынче? – интересуется

– В целом обстановка сложная. Особенно тяжело нам, американским шпионам. Сами понимаете – звериный оскал капитализма, экономический и политический кризис наступает в полный рост. Скоро Новый Год, а он никого не радует [1]. Зарплата откровенно не высокая, работа нервная, вредная, а молоко не выдают, экономят на нашем здоровье. Вот, хотим через профсоюз жаловаться. А вообще налицо полное падение нравов. Сейчас все больше американской молодежи ходят в советских ушанках и ватниках, достают из‑под полы, переплачивают три цены. Разрушительная мода приобрела поистине катастрофические размеры. Капиталистическая общественность крайне обеспокоена массовым подражанием американских подростков советским образцам. Кроме того, стало крайне сложно выявлять советских разведчиков. Раньше просто было – любого, кто в ватнике, можно было сразу же хватать. А нынче все, примета не действует, агенты ЦРУ и ФБР в шоке, раскрываемость скатилась ниже плинтуса.

– Ну, закончил? Пойдем, поговорим.

– Да, сделал, где разговаривать‑то будем?

Ну, ожидаемо, капитан решил пройти в мою комнату. Соседа пока нет, почему бы не пообщаться? Да я всегда готов языком зацепиться, только повод дай.

Открыл комнату, в тапочки ноги сунул, сумку с инструментами на крючок повесил. Я его специально прикрутил, чтобы под рукой готовый ремонтный комплект был. А то иногда зовут срочно, не хочется лишний раз в подвал бегать. Комбинезон рабочий тоже скинул, остался в шортах и футболке. Топят у нас хорошо.

– Проходите, – говорю, – Только, если разуваться не собираетесь, ботинки хорошо вытрите, а то я порядок в комнате поддерживаю, полы тут чистые.

Оставил милиционера в комнате, сам взял чайник, вышел на кухню. Дверь закрывать не стал. Вернулся, сразу же чайник поставил греться. А участковый так и стоит посреди комнаты, ждет терпеливо, но по сторонам зыркает внимательно.

– Сергей Николаевич, вы не стойте, присаживайтесь вот на стул. Сейчас чайник закипит, попьем.

– Не надо, я по работе.

– Вы ко мне домой пришли, а у меня правило – гостя нужно как минимум чаем напоить, тем более, я и сам собирался ужинать.

Капитан опять начал задавать наводящие вопросы, мол, что это за фотографии, где печатную машинку взял. Меня минут на пять хватило. Тут поужинать бы, да позаниматься, завтра минералогия, а он кота тянет за хвост.

– Товарищ капитан, вы прямо скажите, что вас интересует, а то время дорого, то, что вы мне выучить урок не дали, никто принимать во внимание не будет. Для сведения, фото сделано на «Мосфильме», где я снимался в небольшом эпизоде в фильме Марка Захарова. Машинка куплена в Москве. На ней номер проставлен, следовательно, она в реестр внесена.