Прерыватель. Дилогия (СИ) - Загуляев Алексей Николаевич - Страница 37

— Нет.

— Существует такая городская легенда в некоторых странах Латинской Америки. Легенда о чупакабре. В дословном переводе — «сосущий коз». Были свидетели, встречавшие подобных тварей. Впрочем, давайте не отвлекаться на у́рахов. Не успев толком довести до конца свои эксперименты с животными, рахи переключились на людей. Все свидетельства похищения инопланетянами, о которых часто можно услышать теперь в газетах, — многое из этого имеет под собой реальное основание. Именно так они и поступали — крали несчастных и мучили в своих лабораториях на границе наших миров. С нашей стороны в правительствах недолго повозмущались, но быстро смирились, получив жирную партию невиданных технологий. В том числе и возможность перемещаться во времени.

— Вот! — воскликнул я. — Можете с этого места поподробнее?

— Вижу, вам об этом что-то известно.

— Только самое основное — то, что касается часов и капсул.

— Точно, — кивнул Козырев, раскочегарил успевшую погаснуть трубку и глубоко затянулся. — Согласитесь, это не могло не заинтересовать наши элиты. А получив доступ к такой игрушке, они чрезвычайно ей увлеклись. Реальная возможность путешествовать в прошлое привлекла не только учёных и политиков, но и состоятельных людей, часто настроенных не на практичную сторону путешествий, а на развлекательную. Спрос рождал предложение. И среди ра́хов стали появляться индивидуумы, готовые пойти навстречу таким желающим. Обычная контрабанда. Банально, но это так.

— А что они хотели взамен? Что им могли дать люди, далёкие от правительства?

— Ну, не такие они и далёкие. Обладая огромным капиталом, трудно остаться в стороне от правительственных структур. Кое-какое, а иногда даже и существенное влияние они могли оказать на политиков. Впрочем, контрабандистов интересовало совсем не то, чем хотели обладать их собственные правящие круги. Они хотели стать в полном смысле людьми.

— Это как?

— Ра́хам, несмотря на допущенные проколы с собаками, удалось-таки скрестить человеческие ДНК с их собственными. Да вы сами могли в этом убедиться. Думаю, если видели собак, то и ра́ха на озере в Глыбах вы не могли не заметить. Так ведь?

— Так.

— Значит, вы там всё-таки были… Понятно. Теперь я точно вспомнил тот день. Отец запер вас в бытовке. А вы, судя по всему, сумели из неё выбраться и успели к тому моменту, когда рах вышел на берег.

— Именно так.

— Вместе с человеческой ДНК им передалась и наша эмоциональность. Как они ни пытались её подавить, до конца изъять этот, с их точки зрения, недостаток не получилось. У кого-то из гибридов эмоции находились в зачаточном состоянии, а у кого-то развивались до уровня человеческого, а в редких случаях даже и выше. И гипофиз. Вы видели, какой у того ра́ха был рост?

— Да. Метра два.

— Позже удалось уменьшить сантиметров на десять-пятнадцать. Но этого уже хватало, чтобы желающим навсегда остаться на земле нашлось какое-нибудь место. У всех мечтающих приобщиться к человеческому роду эмоции почти всегда зашкаливают. Как правило, внедряясь в наше общество, они становятся артистами или спортсменами. Их имена знакомы почти всем. Тот рах, который устроил взрыв на озере и убил стольких людей, перевозил крупную партию часов и капсул, которые должен был передать Ракитову. Это я вывел из собственного анализа тех событий. Слишком многое указывает на это. Однако в тот раз ничего не вышло. Рах перезапустил для себя цикл. Не знаю, может быть, в другой версии события у него всё получилось. Для этого хронокапсулы и существуют.

— Вы очень многое для меня прояснили, — сказал я, когда снова возникла пауза. — Только ещё один уточняющий вопрос.

— Задавайте.

— Если существуют контрабандисты, то должны быть и те, кому положено их деятельность пресекать?

— Совершенно верно. Но и тут не всё так просто. Со стороны официальных властей существуют спецподразделения для отслеживания и поимки таких рахов. Их выдают на родину, где их неизбежно ожидает плачевный финал — аннигиляция. Но существуют и другие организации, которые вообще не заинтересованы в контактах между рахами и людьми. Разумеется, организации эти не имеют прямого отношения ни к каким госструктурам. Они образовались когда-то стихийно из тех людей, кто не хотел участвовать на стороне властей в их опасных для человечества сделках. Это учёные, военные, не успевшие заключить сделку со своей совестью, да и просто, на первый взгляд, случайные люди… Они занимаются тем, что уничтожают самые опасные артефакты, так или иначе оказавшиеся в руках людей. Хороших или плохих — не важно. Хронокапсулы — одни из предметов, которые надлежит уничтожить, причём не только в нашей временно́й линии, но и во всех других, куда они так или иначе смогли проникнуть. Тот человек… Тогда я ещё, разумеется, ничего не знал. Тот человек, который изъял у меня часы, думаю, был одним из членов такой группы. Нынче их организация имеет большой вес и влияние. С ней вынуждены считаться все. Вы что-нибудь знаете об этих людях?

— Только то, — сказал я, — что они называют себя прерывателями.

— О да! — восторженно произнёс Николай. — И я не просто так сказал вам о случайных людях, которым порой удаётся стать прерывателями, — он вздохнул, вытряхнул пепел из трубки и убрал её обратно в коробку. — Вы ведь узнали о моей лекции из газеты, верно?

— Да.

— Значит, часто смотрите колонку с рекламой и объявлениями?

— Случается.

— Не обращали внимание на что-нибудь странное?

— Что именно?

— Сейчас я вам покажу, — возбуждённо сомкнув ладони, Козырев встал с кресла и подошёл к журнальному столику возле кровати, на котором лежала сложенная газета.

— Вот, — вернувшись обратно с «Перволучинским вестником» в руках, снова промолвил он. — Читаю дословно: «На железнодорожный переезд в Лазарево требуется стрелочник. Условия работы — при встрече». Ничего странного не заметили?

Я недолго подумал.

— Насколько мне известно, — сказал я, — в Лазарево два года как не функционирует стрелочный пост. Всё теперь на автоматике. Да и поезда́ там только товарные, и те раз в неделю.

— Именно! — воскликнул Козырев. — Но вы не обратили на эту странность внимания. И не мудрено. Поскольку вы не знаете, что такие объявления публикуются не ради вакансий, а существуют исключительно для конкретных людей.

— И для кого же?

— Для прерывателей.

Я промолчал, стараясь переварить услышанное.

— Да-да! Именно так они поддерживают связь. Если требуется какая-нибудь корректировка миссии, то назначается встреча.

— Зачем нужны такие шпионские игры? Не проще ли просто найти нужного человека по месту его пребывания?

— У прерывателей нет конкретного кабинета для приёма, и они не сидят долго на одном месте. Как правило, они всегда в движении, и поди пойми, в какой точке они окажутся через час или, например, послезавтра. И в каком времени. Поэтому поступают именно так. К тому же таким вот образом объявляется аудиенция претендентам, тем самым случайным людям, о которых я вам говорил. Но… — Козырев снова в неудовольствии сморщил лицо. — Я пока что не знаю, каким образом претенденты узнаю́т о том, что они таковыми являются. Всегда полагал себя одним из кандидатов в прерыватели. Ведь я столько всего знаю. И не могу поделиться ни с кем своей информацией. Вы первый, кому я рассказал в таких подробностях о происходящем в тени. Видимо, мне пока ещё рано вступать в ряды этой организации. Если вы, конечно, пришли не затем, чтобы оповестить меня об обратном, — Николай с надеждой на меня посмотрел.

И я понял, что он надеялся от меня услышать. К сожалению, обрадовать я его ничем не мог.

— Получается, — сказал я, — что вы приехали не столько из-за лекции, сколько затем, чтобы побывать в Лазарево?

— Да, — выдохнул Николай. — Наивно полагал, что там меня встретят. Однако битых четыре часа проторчал возле брошенной будки — и никого, кроме двух собак и одной кошки, не встретил. Последняя надежда, если честно, была на вас. Когда вы появились в библиотеке, то поначалу напугали меня. А потом я подумал — а что если вы и есть посланник. Судя по всему, ошибся.