Коста I (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой" - Страница 44

Ну просто замечательно. Что за замечательные, насыщенные и, безусловно, категорически безопасные дни его ждут!

— Смех отставить! — рявкнул Кинниган. — Республиканская школа ближнего боя строится на оружии наиболее подходящем для корабельных палуб!

Ломар встал в классическую стойку. Коста не раз видел такие у… Тита, когда тот, стоя на сцене, предавался воспоминания о своем актерском прошлом. Правая нога вперед, сабля поднята, левая рука за спиной. Он был похож на картинку из книг старика. Коста ссутулился, чуть подогнув колени, нож держал обратным хватом, прижав к предплечью, чтобы скрыть длину лезвия.

— Готовы? Бой!

Ломар атаковал мгновенно. Выпад был быстрым, как бросок той самой змеи, которая, видимо, забыла, что только что сожрала несколько мышей! Сабля метила в плечо. Коста едва успел уйти в сторону, чувствуя, как ветер от клинка шевельнул волосы.

— Слишком медленно, республиканец, — холодно произнес Ломар.

Второй удар — рубящий, сверху вниз. Коста отскочил назад, чуть не споткнувшись о собственные ноги. По залу вновь прокатилась волна смешком.

Он, конечно, немного играл. Он должен был показать пусть и тренированного бойца, но все еще неумеху, который просто быстро бегает. Нельзя демонстрировать, что у него за спиной сотни грязных, кровавых уличных драк Гардена.

Ломар теснил его, загоняя в угол. Клинок сверкал, выписывая сложные «восьмерки». Проныра такого в жизни не видел. Никто, на его памяти, даже Красавчик Зуся, вечно изгаляющийся со своей короткой саблей, такого не исполнял.

Для Ломара это был не бой, а как-будто очередная демонстрация своего превосходства.

«Ладно, хорошо. Давай, поиграй со мной, павлин», — думал Проныра, уклоняясь от очередного выпада. — « Покажи всем, какой ты красивый».

Внезапно ритм боя изменился. Ломар, видимо, устав гоняться за жертвой, потерял интерес и решил закончить представление. Он выполнил хлесткое, обманное движение в корпус, а затем резко перевел клинок в голову. Не самый «театральный», но весьма действенный удар. Тренировочная сабля не была заточена до бритвенной остроты, но удар тяжелой и все еще острой полосой стали по лицу мог легко отправить на тот свет или сделать калекой.

Коста инстинктивно дернулся, закрываясь рукой. Драки в Гардене учили, что лучше отдать противнику немного крови, чем душу Святым Небесам. Лезвие скользнуло по предплечью, разрывая рукав рубашки и вспарывая кожу. Брызнула кровь.

Боль обожгла ударом дубинки особого ретивого стража. И в этот момент что-то щелкнуло. Невидимая тварь внутри довольно заворчала, почувствовав запах свежей крови хозяина. Мир сузился до пульсирующей вены на шее Ломара.

Инстинкты Косты сработали быстрее, чем его собственный разум. Проныра шагнул навстречу удару, сокращая дистанцию до самоубийственного минимума. Ломар, ожидавший, что противник отшатнется, на долю секунды растерялся.

Этого хватило.

Коста резко провел лезвием своего ножа по собственной, уже окровавленной ладони, собирая густую красную жидкость в горсть. И, прежде чем кто-то успел понять, что происходит, хлестко, как пощечину, выбросил руку вперед.

Брызги крови ударили Ломару прямо в лицо, заливая глаза.

Блондин зашипел, инстинктивно отшатываясь и пытаясь протереть лицо свободной рукой. Его идеальная стойка рассыпалась.

— Грязно! — крикнул кто-то из толпы.

Косте было плевать. Он уже был за эфесом сабли, там, где лезвие клинка не могло его достать.

Он ведь и не фехтовал никогда в своей воровской жизни.

Только дрался.

А в драке нет длинной дистанции, потому что на длинной дистанции работают не руки, а ноги. Кто убежал — тот и прав.

Левой рукой он жестко, до хруста, перехватил запястье Ломара с саблей, выкручивая его в сторону. Правая рука с ножом описала дугу. Но вместо того, чтобы вонзить лезвие в печень, Коста в последний момент перевернул оружие.

Тяжелая рукоять боуи с глухим стуком врезалась в солнечное сплетение аристократа. Ломар согнулся пополам, хватая ртом воздух. Сабля со звоном упала на пол.

Но Проныра не остановился. Улица учит: не оставляй врага стоять. Пока противник не пачкает брюхо портовой слякотью, он все еще представляет угрозу. Правда улица так же учит еще и то, что лежачего проще добить, чем стоячего, но Коста, по причине наличия пассажира, старался не допускать смертоубийств.

Резкий удар коленом в пах заставил Ломара издать звук, похожий на писк раздавленной мыши. Он начал оседать на колени, и в этот момент Коста, зайдя ему за спину, нанес последний, завершающий удар рукоятью ножа в основание черепа.

Ломар рухнул лицом в пол, как мешок с картошкой. Единственный сын спятившего герцога мон’Трити не шевелился.

В огромном зале повисла звенящая тишина. Слышно было только тяжелое дыхание Косты и капание крови с его руки на паркет.

— Достаточно! — голос сэра Киннигана разорвал тишину, как пушечный выстрел с парапета Городской Стены.

Рыцарь подошел к лежащему Ломару, пнул носком сапога его руку, проверяя реакцию, затем поднял взгляд на Косту. В желтых глазах не отразилось какого-то гнева или неодобрения. Скорее напротив. В них плескалось странное, жутковатое одобрение.

— Грязно, — констатировал Кинниган. — Подло. Бесчестно.

Он сделал паузу, обводя взглядом ошарашенных студентов.

— Но эффективно. В реальном бою господин Ломар только что умер. А господин Александр, очевидно, остался жив. Победитель определен. Вы, двое, — наставник указал на явно встревоженных прихлебателей аристократа. — унесите тело в лазарет, пусть его приведут в чувство.

С этими словами сэр Кинниган провел ладонью над раной Проныры. Под серокожими пальцами вспыхнули белоснежные символды.

Коста, от неожиданности выронил нож. Руку обожгло жидким огнем. Прямо на его глаза кровь втягивались обратно в кожу, а края раны, бурля кипящей водой, затягивались. Через мгновение на предплечье даже следа не осталось — только порванная одежда.

А еще Коста поймал на себе взгляд принцессы гир’Оки. Подозрения в её красивых глазах нисколько не убавилось. Ну просто великолепно же!

Нет.

* * *

— Ты совсем спятил, Алекс! — шипел Зак, пока они шли по коридору прочь от оружейной. — Ты хоть понимаешь, что ты наделал? Это же Ломар!

— Он пытаться проломить моя голова, — ответил Коста. — Я любить своя голова. Не любить когда её ломать. Так можно стать идиот.

— С Ломаром лучше быть живым идиотом, чем мертвым героем, — мрачно заметил барон Замской, нервно оглядываясь. — Он этого не простит. Унижение на глазах у всего курса, да еще и от… новичка. И, уж прости, иноземца. Он мстителен, Алекс.

— Теперь тебе придется отрастить глаза на затылке, — добавил Чон. — Но тот финт с кровью… Это было неожиданно. Где ты такому научился? У Республиканцев так принято?

— У Республиканцов есть принятие хотеть выжить, — уклончиво ответил Коста. — Когда корабль брать на абордаж ты не думать красиво махать железо. А думать как делать, чтобы железо не попадать в твой задница. Помните? Всегда беречь задница. Важная очень.

— Абордаж… — протянул Зак, качая головой. — Не уверен, что Ломар хуже абордажа. Но он все еще злопамятная гадюка. Ладно, что сделано, то сделано. Слушайте, надо как-то развеяться. Эта атмосфера меня убивает. Еще и Кинниган со своими речами про смерть…

— И что ты предлагаешь? — спросил Олег. — Библиотеку?

— К Пылаюзей Бездне твою библиотеку, барон! — махнул рукой Зак. Его неунывающая натура уже брала верх над страхом. — Скоро выходные. Можно получить увольнительную в город. Правда не уверен, что нам выдадут… Но всегда есть запасной вариант! А под конец прогулки можно и в Нижний смотаться. Там, — Шонси понизил голос до заговорщицкого шепота. — устраивают подпольные бои Спиритуалистов.

Коста, до этого погруженный в свои мысли о том, как лучше баррикадировать дверь на ночь, вдруг насторожился.

— Подпольная бой? — переспросил он, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. — И что такое есть там?