Коста I (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой" - Страница 20

Первым засмеялся Гадар. Гулко и утробно. Затем звонко и заливисто подхватила Мара, к ней присоединилась немного усталая Роза, и под конец засмеялся и Аран — так же жарко, как и солнце над его родным городом Второго ранга. Один только Коста все старался выдавить из себя хотя бы сдавленный смешок, но не мог.

— Мы смогли, братец, — Аран обхватил друга за плечи и легонько встряхнул. — Мы смогли…

С очередным гулом над их головами поднялись облака дыма, и Шаго-Поезд задрожал, медленно покатившись по рельсам. Зазвучала сирена, и с металлическим ревом, натягивая толстенные цепи, опускались противовесы, поднимая многотонные ворота. Монолитный железный короб, по габаритам больше всего здания таверны «Шуршащего Подола», заполненный песком и камнями, поднимался все выше и выше, обнажая скрывавшиеся за Стеной просторы. Ребята перегнулись через поручни и с открытыми ртами смотрели на поля и леса, которые прежде видели лишь на картинках.

У них никогда не имелось лишних монет, чтобы купить билет на парапет Стены и посмотреть на мир по ту сторону железного исполина.

А Коста… Коста не сводил взгляда с вокзального витража. И не потому, что ему нравилась изображенная на нем картина, а из-за того, кто находился по ту сторону. Стоя на спине Духа-птицы, в воздухе завис все тот же Рыцарь. В синем плаще и желтой жилетке. Он внимательно разглядывал холл вокзала, привлекая к себе все больше и больше внимания зевак.

Обнаружит он их или нет? Успеют ли ребята попасть за Стену? Да и остановит ли она Рыцаря… Если тот вдруг решит остановить каждый из составов и внимательно проверить пассажиров, смогут ли они спрятаться? А даже если и смогут, то до Шукаса больше двух недель, а Рыцарь, судя по всему, уже подозревает, что они на Шаго-Поезде. Смогут ли они укрываться в небольшом Шукасе, городе Четвертого ранга, достаточно долго, чтобы накопить нужную сумму денег для баркаса до Ньюропанка?

Двенадцать сены… примерно столько стоил пассажирский билет на линкор, курсировавший между Ньюропанком и Флоклидом.

— Коста… — Аран, первым из ребят почувствовав что-то неладное, отвлекся от созерцания просторов внешнего мира. — Ты чего, братец?

Коста улыбнулся и на мгновение притянул к себе лоб брата. Он прижался к нему своим и задержался на секунду.

Он не мог… не мог доверить монетке такую ставку. Потому что… потому что правда в том, что, как бы та ни легла, а пока Коста рядом с ними, то путешествие рискует закончиться на скале в море Старшей Сестры.

— Встретимся во Флоклиде, брат, — прошептал Коста. — Дождитесь меня там.

И прежде, чем Аран успел опомниться и как-то среагировать, Коста с силой толкнул его на Гадара. Он легко перемахнул через перила прямо навстречу обрыву.

— Коста! — закричал брат, стараясь подняться на ноги, но было слишком поздно.

Проныра уже скользнул по трубам и, едва не обжигая ноги и спину, прыгнул вперед. Он схватился руками за трос, протянутый под трапом, и, чувствуя, как протираются перчатки, пролетел вплоть до самого перрона, где, разжав пальцы, приземлился на рыхлый песок, спасший его от перелома ног.

В голове билось всего две мысли: «Не заметил ли его Рыцарь?» и « С какого дока отправление на Еловый Мыс?».

Выбор, как и всегда, был между только двумя составами. Времени бросать монетку не было, да и в целом времени, чтобы пробежать под набиравшим скорость составом, уже не оставалось. Так что Коста побежал к самому ближайшему.

Скрываясь в песчаном облаке пыли, он в самый последний момент, перед тем как заплелись бы ноги, мигом уставшие бежать по вязкой поверхности, схватился за поручень. Уже буквально волочась по земле, Коста с немалым усилием подтянулся и зацепился пяткой за железную ступеньку. Позволив себе отдышаться, он поднялся повыше и успел юркнуть внутрь технического отсека до того, как тот захлопнулся от набранной скорости.

Лежа на холодном полу внутри технического помещения трюма, чувствуя, как колеса стучат где-то по ту сторону нескольких сантиметров стали, Проныра не мог поверить. Не мог поверить в то, что еще несколько минут назад стоял рядом с друзьями. Рядом с семьей. Они были так близки. Так близки… А теперь… теперь все повторялось. Как тогда. В детстве.

Колючий плотный комок сдавил горло юноши.

«Поэтому спрячь слезы, Коста! Спрячь и достань улыбку! Посмотри вокруг!»

Старик Тит… казалось, что во всем мире не сыщется чего-то, что заставило бы грустить престарелого художника, до ужаса невезучего в карты. Даже на собственном смертном одре, сгорая от болезни, он умудрялся шутить.

Проныра, прикрыв глаза предплечьем, улыбнулся. Пылающая Бездна, но ведь сбежал от Рыцаря! От того, кем его с детства пугали! Он был жив. Его друзья в безопасности — и у них, без него, достаточно денег, чтобы к концу года добраться до Флоклида — так далеко от Кагиллура и Двух Сестер, насколько позволяла карта изведанного человечеством мира.

Коста едва не засмеялся, пусть и сквозь предательски подступавшие к глазам слезы.

Помешал ему внезапно донесшийся голос.

«Пылающая Бездна, неужели рабочие⁈» — мысленно завопил Коста.

Стараясь как можно тише подняться на ноги, предательски звенящие слишком добротными туфлями, Коста аккуратно протиснулся между ящиков и бочек. Там, впереди, он увидел… человека. Одного-единственного. Почти в таком же костюме, что и сам Коста — республиканского кроя. Только это был вовсе не земляк Арана.

Почему Проныра был в этом так уверен? Потому что прямо перед странным персонажем в воздухе завис Крохотный Дух в форме хомячка. И этот хомяк, смотря прямо в глаза незнакомцу, говорил что-то… на мирианском. Прожив почти девять лет в порту Кагиллура, Коста не только мог на слух отличить этот мягкий язык, но и знал несколько слов.

«Сфера… Дух… Волк… республиканец Алекс… связь… ждать… не высовываться… ждать связь…» — обрывками улавливал Коста. — «Задача… выполни… Вечный Лес».

Святые Небеса! А что здесь, в трюме Шаго-Поезда, забыл какой-то непонятный мирианец, выдававший себя за республиканца? И Вечный Лес? Разве не так эльфы называли захваченные ими земли Терры?

Коста, признаться, не страдал лишним любопытством, так что собирался оставить Духа-хомяка и его собеседника в покое. Он сделал шаг назад, затем еще, а затем из-за непривычных добротных туфель неаккуратно прозвенел каблуком, наступив на шляпку заклепки.

Дух мгновенно испарился, а лже-республиканец резко повернулся. На мгновение их глаза встретились.

— Ну что, разойдемся миром? — на чистом республиканском, спасибо Арану, спросил Коста. — Я тебя не видел, и твою мышь-переростка тоже, а ты меня? Как тебе такой расклад?

Лже-республиканец (а может, и не «лже»), явно понимая, что ему сказали, потянулся к — вот ведь срань — настоящему револьверу! Да откуда у него такая редкость?

Коста оказался быстрее. Сверкнул его нож (который он достал и спрятал за бедро сразу, как издал лишний звук) и глубоко, по самую рукоять, вошел в солнечное сплетение незнакомца. Тот моргнул, медленно скосил взгляд вниз и, бесшумно захрипев, свалился на пол. Коста зажмурился, ожидая оглушительного эха, но Святые Небеса сжалились, и в этот самый момент загудел паровоз, заглушая все посторонние звуки.

Проныра, цедя ругательства на трех языках, подошел к трупу.

— Вот урод! — прорычал он, переворачивая тело на спину и вынимая свой нож. — Восемь лет! Восемь лет ни одного трупа! Такую полосу испоганил! И вообще, чтобы ты знал, ты у меня всего второй! Я же не маньяк какой-то… блядь… Блядь!

Коста пытался как-то сам себя успокоить и не смотреть в сторону стеклянных глаз, непонимающе уставившихся в потолок.

— Замечательно, просто прелестно! Я не пойми в куда прущемся Шаго-Поезде, без билета, в трюме с мертвым идиотом! Шикарно! Великолепие еб… сраное!