Коста I (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой" - Страница 11

— О, смотрите, Тит вернулся из паба! — прозвучал тонкий девичий голосок.

— И даже не один, — прогудел густой, мальчишеский, все еще детский, но уже какой-то глубокий.

— Что? Трана пришла? — спросил третий. Легкий и певучий, даже сразу и не поймешь, мальчику он принадлежал или девочке.

— Нет, Аран, сегодня же День Чайки. Так что у Траны работы до самого утра, — а вот это точно девочка. Голос даже выше, чем у первой.

— Ну да, точно.

И на балконе показались дети. Они отличались друг от друга внешне так же сильно, как на слух разнились их голоса.

Первой на балкон выскользнула невысокая девочка лет одиннадцати с черными волосами, немного топорщимся ушами и курносым носом. А еще у неё были глаза того же цвета, что у Тита. Только яркие.

— Это Роза, — представил старик. — Она здесь дольше остальных.

Вторым оказался мальчик, который выглядел настолько несуразно, что Косте показалось, будто ему мерещится. Он даже глаза протер. Телом незнакомый парень обладал едва ли не юношеским, с широченными плечами (словно уменьшенное отражение бармена в пабе), но при этом лицо и даже размер головы у него оставались детскими. Мальчик, ровесник Косты, но при этом с телом юноши пятнадцати лет.

— Меня зовут Гадар! — прогудел он и замахал огромной лапищей, по недоразумению названной рукой.

— Угомонись ты, — ткнул его в бок мальчик, которого Коста тут же узнал.

Сложно было не узнать практически точную копию Траны. Только он был не изящным, как кошка, а худым и тонким, как палка. Но с такой же острой формой лица, медной кожей и черными, как небо над их головами, волосами.

— Аран, — сам догадался Коста.

Мальчик кивнул и оперся на бортик балкона.

Последней оказалась девочка, которая выглядела младше самого Косты. Может быть, семи или шести лет. Совсем маленькая. С огненно-рыжей копной волос, сплетенной в такую тугую косу, что та выглядела толще торса самого ребенка. Только глаза не зеленые, как обычно у рыжих, а голубые. А еще низкий лоб, густые брови и целый хоровод из веснушек, обрамлявших середину её лица. От левого уха к переносице и дальше к правому уху.

— А это Мара, — Аран погладил девочку по голове. — Ты не обращай внимания, парень. Она у нас стесняется незнакомцев.

Огневолосая, с виду почти… пушистая девочка столкнула руку Арана со своей головы, и Коста мельком успел заметить длинные широкие шрамы на предплечьях младшего брата Траны.

— А это бездомное недоразумение, — старик Тит похлопал своего спутника по спине. — Коста. Он ничего не умеет, нихрена не знает, но, вроде, смышленый и не робкий. Так что пока с нами поживет. А там уже как карта ляжет.

— Карта у тебя, Тит, давно уже нормально не ложилась, — фыркнул Аран.

— Цыц, мелочь! — без злобы прикрикнул старик.

— Ты вон на новенького цыкай, — все так же скучающе, как-то даже нагло и совсем без страха, отмахнулся черноволосый уроженец Республиканского остр… континента. — Ужин нам принес?

— Вам бы лишь пожрать, дармоеды… Принес, конечно! Налетай!

И старик Тит, снимая сумку, поставил ту на пол и начал поочередно вытаскивать какие-то тряпичные свертки и стеклянные банки, запечатанные марлевыми крышками.

Четверка детей, крича и улюлюкая не хуже банды разбойников, сбежала по лестнице и, облепив Тита, начала наперебой спрашивать, что удалось добыть за те монеты, которые они вчера заработали.

Коста, стоя чуть в сторонке, отвернулся к двери. Он ведь еще ничего не заработал, так что сегодня обойдется без ужина. Оставалось только надеяться, что его не выдаст предательское ржание невидимого коня, спрятавшегося внутри живота.

Мальчик отошел еще немного. Он оказался так близко к двери. Так близко… Может быть, он ошибся? Может, зря попросил Трану о помощи? Может быть, надо было вернуться обратно? Там его ждал их маленький, но уютный и чистый дом. Свежая постель. Молоко и печенье. А еще мама…

Если его объявили погибшим в пожаре, то, значит, матушка и герцог пытались дать ему возможность спрятаться от Рыцарей. Или они прятали Лидию, его матушку?

Но… но что, если он вернется, и тогда опять…

Коста смотрел на дверь, а видел лишь испуганные глаза матери, смотрящей на него как на какое-то чудовище. Монстра, вынырнувшего из глубины историй, в которые порой даже мало кто по-настоящему верил.

— Эй, Коста.

Мальчик обернулся.

Старик Тит и остальные, раскладывая странно выглядящую пищу по деревянным мискам, замерли. Сам же Тит, поднявшись на свои железные ноги, подошел к Косте и, зависнув над тем, заглянул глубоко в глаза.

Только теперь мальчик понял, что все это время он плакал. Как тогда, у Траны. Навзрыд. И лицо было мокрым вовсе не из-за дождя, а из-за слез.

Наверное, Тит его сейчас выгонит взашей, а остальные засмеются в голос. Да… все именно так и буд…

Его обняли. Не как Трана, а просто взяли за плечи и ненадолго прижали к себе.

— Спрячь, — тихонько прошептал Тит. — Спрячь ото всех. И, самое главное, от себя и от окружающего мира. Никому их больше никогда не показывай, Коста.

Мальчик шмыгал носом и пытался унять поток предательской влаги.

— Помнишь паб? Помнишь, как танцевал с Траной? — звучал голос Тита.

Кто-то, наверное Гадар, поперхнулся.

— Танцевал с Траной⁈ Вот везучий засран…

— Заткнись, каланча, — резко оборвал его Аран.

Коста же утирал лицо складками штанины Тита.

— Тебе было весело, — продолжал старик, спокойно поглаживая Косту по волосам. — Ты улыбался и смеялся. И мир вокруг тебе отвечал. Он сиял, играл с тобой, и не было ни боли, ни слез. А когда ты плачешь, когда грустишь, то и мир отвечает тем же. Он делает тебе только больнее и хуже. Это как зеркало, Коста. Что ему покажешь, то оно и отразит. Поэтому спрячь слезы, Коста! Спрячь и достань улыбку! Посмотри вокруг!

Старик Тит резко отшатнулся назад. Он раскинул руки в стороны и, выстукивая пятками железных ног не хуже моряков в пабе, закружился вокруг.

— Улыбнись, Коста! Смотри, как здесь красиво! — старик буквально засветился самой чистой и искренней улыбкой, которую только видел Коста. — Это же настоящий театр! Как здесь, так и там, за дверью! Так что улыбнись, засмейся, потому что только так ты спрячешься от всего того, что видел по дороге сюда!

Коста вытер щеки и попытался улыбнуться.

— Давай, новенький! — подбодрил его Аран. — Ты сможешь!

— Ага, — кивнул надутый Гадар, потиравший явно ушибленное плечо. — Мы ведь справляемся.

К нему подошла Роза и протянула миску, полную чего-то сушеного, отдаленно напоминавшего свиные жилы или обрезки и, кажется, немного мирианского риса.

— Ты теперь с нами, Коста, — тихонько произнесла Роза, — так что улыбнись. Все самое страшное позади.

Разумеется, она была неправа, и позади осталось лишь начало его, Косты, нежданного приключения. А впереди ждала неизвестность. Но хотя бы мальчик теперь понял, что зря боялся старика Тита. Тот был хорошим человеком. Пусть и с железными ногами, но живым сердцем.

Мальчик улыбнулся и забрал плошку.

— Спасибо, — поблагодарил он.

На мгновение Коста даже забыл, почему именно оказался здесь, рядом со странным, теплым стариком и радушными детьми-сиротами. Забыл о том, что является Темным Спиритуалистом, которого должны казнить неподкупные Рыцари Ордена.

Он просто жевал сухие обрезки и улыбался. Сквозь слезы. Но улыбался.

Почти девять лет спустя

Глава 4

Монетка или девять лет спустя

Уголек скользил по накинутой на спинку стула мятой, с красноречивыми заломами, белой простыне. Штрих за штрихом, движение за движением, он оставлял за собой толстые линии, складывающиеся в тонкий силуэт. Изгибы талии, сверкавшей на солнце капельками еще не высохшего пота; белесые, округлые формы, покрывшиеся мурашками под ласками ветра последних дней уходящего лета; пышные алые губы, нехотя делящиеся с миром прерывистым дыханием, и волосы. Боже, что за волосы были у этой юной госпожи.