У Великой реки - Круз Андрей "El Rojo" - Страница 83

Вампир Арлан сидел на металлическом, вмурованном в пол стуле, прямо напротив меня. Нас разделяли две решетки, отстоящие друг от друга на полтора метра, которые были усажены рунами солнца и света, к которым вампиру было не прикоснуться. Маску с него сняли.

Рядом со мной никого не было, мы были вдвоем, хоть я ни на секунду не сомневался, что нас подслушивают и записывают. Стоит за стенкой магнитофон с большими, медленно вращающимися катушками, а за ним – очередной унтер с эмблемами связиста и в наушниках.

Камера эта была специально предназначена для допросов всевозможной нечисти и нежити. Теперь судьба свела меня в ней с вампиром, которого я сам захватил совсем недавно. Я опустил взгляд, глянул на его руки, которые он прятал в грубом балахоне с капюшоном. Такую ему здесь выдали тюремную одежду. Он перехватил мой взгляд, сказал:

– Понемногу начали расти. Их вовремя ампутировали.

Он имел в виду свои ладони, сожженные святой водой во время захвата. Я кивнул, сказал:

– Это хорошо.

На самом деле мне было совершено все равно, вырастут у него руки, или нет, я вообще предпочитаю вампиров убивать, нежели арестовывать, а потом с ними беседовать. Мерзкие это твари, не пойми что. Человеческий дух их покинул, место его занял демон. И демоном становится вампир. И демон не какой-нибудь, не полудемон вроде тифлинга, не кто-то еще, а самая настоящая бестелесная тварь с нижних планов бытия. Вроде и говоришь почти с человеком, а за фасадной вывеской лишь мрак и пустота на самом деле. С бездной общаешься.

Лицо у него не заросло, один из глаз покрылся белесым бельмом. Руками он лицо защищал, рук лишился, но защитил не до конца.

– Зачем ты меня звал?

– Хотел поговорить. – ответил вампир.

– О чем? – удивился я.

– О том, о чем я не хотел говорить местным следователям. Я, признаться, вообще не очень хочу говорить им хоть что-то. Не нравятся они мне как собеседники. – усмехнулся он.

– Они, в общем, на любовь и не напрашиваются. – съехидничал я. – Скорее наоборот. Но с ними все больше общаются, пусть не всегда добровольно.

– Я знаю. – кивнул он. – Человеку легче устоять на допросах, чем вампиру. Человек может умереть под пытками, а вампир такой роскоши лишен. Хотя мы чувствуем боль не хуже людей.

– А это уже я знаю. – сказал я. – Тем более есть специальные способы причинять боль вампиру. Так что же ты хотел от меня?

– Ты пойдешь искать лича Ашмаи?

– Так высоко я не замахиваюсь. Я пойду искать человека, колдуна, который, судя по всему, на Ашмаи работает. – ответил я.

Не вижу причин этого скрывать, тем более, что про Пантелея я его уже спрашивал.

– Я тебе помогу. Но взамен ты мне должен кое-что пообещать. Пообещать той клятвой, которую ты не нарушишь. Есть у тебя такая?

– Есть. – кивнул я.

Вампир помолчал, глядя в сторону. Потер подбородок о жесткий край капюшона. Затем снова повернулся ко мне.

– Ты знаешь, что вампиры могут любить? При определенных условия, разумеется. Знаешь?

– Знаю.

Вампиры, самые самовлюбленные, самые самолюбивые и самые эгоистичные существа на лике земли, действительно способны любить и способны жертвовать собой во имя кого-то. Но только в единственном случае – своих «сайрос». Так, на одном из древних языков называются вампиры – любовники по крови. Если женщина-вампир «посвятила», а точнее – обратила в жаждущую крови тварь влюбленного в нее мужчину, или наоборот – они будут любить друг друга. И, скорее всего, вечно. В других случаях понятие «любовь» для вампира пустой звук. Равно как и «дружба», «милосердие», «сочувствие» и все остальное подобное. Вампир внутри «изысканно пуст», как они сами о себе говорят. Пустой звук по отношению ко всему, кроме «сайрос».

– У меня осталась женщина. – продолжил Арлан. – Она посвятила меня. Я был влюблен в нее человеком, остался влюблен вампиром. Она неподалеку от лича. Я хочу, чтобы ты мне пообещал, что если ты все же доберешься до них, то не тронул ее. Дал ей уйти. Если получится.

– Ты думаешь, что у нас будет возможность поговорить? – усмехнулся я. – Такой опыт общения с вашим видом у меня отсутствует. И к тому же, вероятность того, что я сумею приблизиться к Ашмаи, стремится к нулю. Не мой калибр.

– Ты заблуждаешься насчет своего калибра. – ответил Арлан. – Как заблуждался я. И как будут заблуждаться они. Они ждут армий врага, они ждут магических атак. Они не ждут человека с силками на зайца, который расставит их на их дороге в уборную. И это ошибка. Я думал об этом все время.

– Все равно не вижу способа завязать разговор с твоей «сайре». – пожал плечами я.

– Мое имя, произнесенное вслух, остановит ее, даже если она уже вцепится клыками тебе в шею. Равно как и ее имя остановило бы меня. Мы обречены друг другу.

– Это я знаю, насчет обреченности. А вот насчет имени… а не врешь ли ты, нежить?

Вампир засмеялся. Негромко, мягким, обволакивающим смехом. Недаром говорят, что у них есть способности зачаровывать голосом, хоть и не сильные.

– Нет, я не вру. Я поклянусь тебе в этом ее жизнью – единственное, что есть святого в моем существовании.

– Хорошо. Это серьезно. Что я получу взамен?

– Я примерно знаю, где искать постоянный, но тайный портал, ведущий в одно из убежищ. Я не могу поклясться, что там будет тот, кого ты ищешь. Я не знаю, вернется ли он еще когда-нибудь туда. Но знаю точно, что он там бывал. Я думал – и вспомнил, хоть и знал его под другим именем. Других колдунов из пришлых среди них просто нет.

– Под каким именем?

– Белый. Просто Белый.

Не врет, скорее всего. Александр Белый – так он уже назывался. Возможно, что я получаю еще одну ниточку. Они лишними не бывают. А вампиршей больше, вампиршей меньше… Я за нее десяток других изведу, не вопрос.

– Я поклянусь тебе, Арлан, в том, что если у меня получится, а я приложу все силы, чтобы получилось, я не причиню вреда той, кого ты назовешь. И отпущу ее с миром туда, куда ей будет угодно уйти.

– Я верю. – склонил голову вампир. – Я это умею чувствовать. Ты действительно поклялся, а не произнес слова. Ее имя – Ливия. Черноволосая голубоглазая женщина, прекрасная как алмаз, светящийся в адском пекле. Ее ты сбереги.