Развод по-попадански (СИ) - Смирнова Ирина "cobras" - Страница 5

После этого дохромала до рукомойника. Вода в нем оказалась солоноватая, мылилась плохо. Но вчера мне было не до таких мелочей. Зато сегодня я с тоской вспомнила душ с горячей водой и гель с запахом цитрусов. Здесь же пахло деревом, смолой и легкой сыростью.

Высунув голову в коридор, я поймала пробегавшего мимо юнгу – лохматого парнишку лет четырнадцати.

– Эй, дружище! Раздобудешь два ведра теплой воды? С камбуза?

Мальчишка удивленно уставился на меня, присвистнул, оценив длину косы, а потом покачал головой, сделав огромные глаза. Похоже, решил, что я собираюсь голову намывать, не иначе.

– Для умывания, – пояснила я.

Паренек оживился, кивнул и через десять минут, кряхтя, втащил в каюту два желанных ведра. Я щедро отблагодарила его медной монеткой из запасов Джелики. Чистота стоила того.

Вымывшись и приведя в порядок волосы, я отправилась на завтрак. В кают-компании пахло кофе, свежим хлебом и маслом. На столе красовались дымящиеся фаянсовые супницы с овсяной кашей, тарелки с румяными тостами, блюдо с яичницей-глазуньей и даже небольшая вазочка с кусочками светло-оранжевого мармелада.

Капитан Ларсен уже сидел во главе стола, бодрый и свежий. Старпомы с аппетитом уплетали кашу. Бледно-зеленоватый Моран хмуро сверлил взглядом нетронутую тарелку с тостом. Под глазами у него залегли темные тени, а пальцы сжимали край стола так, будто он пытался удержать на месте не только себя, но и весь корабль. Господин герцог был явно не в своей тарелке.

Капитан, увидев меня, бодро кивнул:

– Доброе утро, мисс Джесс! Как спалось? Его светлость постоянно страдает от морской болезни. А вы?

– Спала как младенец, – улыбнулась я, усаживаясь на свободное место. – Меня не укачивает.

Моран поднял на меня мутный от страдания взгляд, не скрывая зависти протяжно вздохнул, молча кивнув в ответ на мое негромкое «доброе утро». И снова принялся гипнотизировать тарелку.

Я налила себе овсянки, взяла тост. Ела медленно, наблюдая краем глаза за потенциальным пациентом. Классический случай: вестибулярный аппарат не справляется с противоречивыми сигналами. Тело неподвижно, а мир ходит ходуном. Нужно что-то с резкими запахами, может помочь…

Капитан пытался поддерживать беседу, рассказывая о маршруте, но Моран лишь односложно мычал в ответ, явно борясь с приступом тошноты. В конце концов, он с трудом поднялся, хрипло буркнул «прошу прощения» и вышел пошатываясь.

После завтрака, вернувшись в каюту, я как следует осмотрела свое «приданое». Картина была безрадостной: одна простенькая юбка, одна рубаха, штаны и… карнавальное платье. Разложив его на койке, принялась вдумчиво изучать, как сложного пациента.

Больной оказался очень плох: тяжелое, грязное, с оборванными кружевами. Из плюсов – нижние юбки. Их было много, и сшиты из вполне добротных тканей. Особенно мне приглянулась одна – второго слоя, из плотного полотна цвета слоновой кости. Материал отменного качества. Кружева по подолу, хоть и запылившиеся, тоже еще ничего.

Идея созрела мгновенно: отпороть кружева, распороть швы, урезать ширину вдвое – и получить две приличные юбки. Одну – цвета слоновой кости, вторую… вторую можно было покрасить. Тут же возникла мысль о луковой шелухе, которую можно попросить на камбузе. Бежевый, теплый оттенок – то, что надо.

Энтузиазм быстро сменился легким раздражением, когда я осознала, что шить нечем. Снова пришлось звать юнгу. Мальчишка явился с тем, что нашел: толстая игла, похожая на цыганскую, моток грубых ниток для такелажа и огромные ножницы, которыми, пожалуй, можно было перерезать якорную цепь.

Поблагодарив его скептическим вздохом, я принялась рыться в котомке Джелики. И мои пальцы почти сразу наткнулись на маленькую, изящную коробочку из слоновой кости. Внутри лежали сокровища: тончайшая стальная игла, моточки шелковых ниток разных оттенков и крошечный, изящный распарыватель. Видимо, для экстренного ремонта перчаток или кружев. Заштопать дырку хватит, а вот на полноценное шитье – увы.

– Парень, – снова окликнула юнгу, – нет ли ниток потоньше? Типа таких? – Я показала ему один из моточков.

Мальчишка исчез и вернулся минут через десять с целым набором катушек – прочные льняные нитки, как раз той толщины, что нужно. В руках он бережно сжимал еще и наперсток.

– Его светлость передал, – пробормотал паренек, глядя куда-то в пол. – Сказал, что вам пригодится.

Я вывалила на юнгу побольше добрых слов, ощущая зуд в кончиках пальцев. Теперь у меня было все необходимое! Чудесненько.

Забаррикадировавшись в каюте, принялась за работу. Сначала аккуратно, с помощью острого распарывателя, отделила кружева от подола юбки. Потом распорола боковые швы. Ткань разъехалась, освобожденная от сковывающих ее узлов, и я смогла оценить настоящий размер. Да, на две юбки точно хватит.

Я не была искусной портнихой. Мои навыки шитья ограничивались практичными вещами: зашить халат, пришить пуговицу, смастерить простенькую одежду для походов. Юбка-«татьянка» на затяжке – пожалуйста. Простая рубаха-распашонка – без проблем. А вот выкраивать что-то сложное не умела.

Но тут и не требовалось шедевров. Я разрезала широкое полотнище пополам. Из одной половины, покороче, сделала первую юбку, просто присборив ткань на толстую льняную нитку для пояса. Вторая половина отправилась в мешок – на будущую окраску.

Обед проходил уже без Морана. Капитан лишь покачал головой:

– Лежит, бедолага. Не до еды ему.

Меня это почему-то беспокоило. Не то чтобы я переживала за его благополучие. Скорее, это был немой упрек моему врачебному эго – я была здесь, ела прекрасный бульон с пирожками, а где-то неподалеку страдал человек.

После обеда отыскала того же юнгу:

– Как герцог?

– Плохо, мисс. Даже воду просил не носить. Лежит впотьмах.

Я кивнула и, вернувшись в каюту, порылась в своей волшебной котомке. Просто уже точно знала, что искать. Маленький флакон с прозрачной жидкостью – лавандовая эссенция, вероятно от головной боли. Прекрасненько.

Взяв флакон и чистый платок, я направилась к каюте герцога и тихо постучала.

– Войдите, – донесся изнутри напряженный, сдавленный голос.

Моран лежал на койке, накрыв глаза согнутой в локте рукой. Каюта была затемнена, шторы на иллюминаторе задернуты. Воздух был спертым и тяжелым.

– Это я, Джесс, – на всякий случай предупредила я. – Можно?

Моран вяло угукнул, мол, делайте что хотите. Было что-то такое в его позе… Когда сильный, опасный зверь вот так лежит, расслабившись и покорившись судьбе, так и тянет потрогать его за хвост. Кхм, нет, никакой похабщины! За гриву еще можно подергать.

Красивый, скотина. Точно как большой кот. Тигр! И зеленоватый цвет его не особо портит. Даже наоборот – морская болезнь слизнула высокомерие с лица, исчезла жесткость, настороженность. Сейчас котик выглядел безопасным и почти домашним. Даже жаль немного, что он герой не моего романа.

Подойдя к рукомойнику, я намочила платок в прохладной воде и капнула на него несколько капель лаванды. Затем подошла к койке.

– Это поможет. Дышите глубже, – и осторожно положила прохладный платок на лоб мужчине.

Сперва Моран напрягся от неожиданности, но потом медленно выдохнул. Пахло лавандой и свежестью.

– Постарайтесь смотреть на одну неподвижную точку, когда откроете глаза, – посоветовала я. – Помогает.

Моран не ответил, но его дыхание стало чуть ровнее. Я постояла еще мгновение, глядя на бледное осунувшееся лицо, почему-то заметно помолодевшее. Не ошиблась ли я с двадцатью пятью?

Потом так же тихо вышла, закрыв за собой дверь. Не знаю, помогут ли ему мои ухищрения, но я должна была что-то сделать. Врач всегда остается врачом.

Вернувшись к себе в каюту, принялась за нижнее белье. Панталоны Джелики были в плачевном состоянии. Пришлось безжалостно распороть еще одну нижнюю юбку из более мягкого батиста и, используя старые как выкройку, сшить новые. Швы кривоватые, но крепкие. Иголка то и дело норовила уколоть меня в палец, наперсток казался чужим и неудобным, но я упрямо продолжала.