Под пеплом вечности. Том 1 - Пономарев Александр Леонидович - Страница 3

***

– Входи, Владислав, присаживайся. – На следующее утро генерал Молотов сидел в своем строгом, функциональном кабинете, где на стене висела лишь одна карта – схема Пояса Койпера. – Что скажешь?

– Я готов, товарищ генерал, – ответил Комаров, занимая стул.

– Вот и славно. Тогда с этого момента ты официально в подразделении «КРИЗИС». Добро пожаловать.

Молотов кратко изложил план: построить исследовательский корабль за два года. В команду войдут китайские специалисты: капитан – полковник Лиу Минг, гениальный инженер Су Дэй, а также врач, к тому же снайпер Лин Мэй. Задача Комарова – подобрать российскую часть экипажа.

– Вам нужны три человека, – генерал протянул ему тонкую, но увесистую папку.

Комаров взял ее и раскрыл на бегунке. Первый лист – молодое, серьезное лицо в летной форме.

– Лейтенант Павел Ельчин. Пилот, – прокомментировал Молотов, пока майор пробегал глазами графы с феноменальной координацией и оценками по нестандартному пилотированию. – Талантливый парень.

Лист хрустнул. Следующая фотография – широкоплечий мужчина с открытым, чуть авантюрным лицом и смеющимися глазами.

– Капитан Глеб Филатов. Славный малый, правда, немного шумный. Он обеспечит силовое прикрытие.

И, наконец, третий лист. На фото – привлекательная молодая женщина с пронзительным, умным взглядом.

– Мария Белова. Ученый, лингвист, археолог.

– Ключевая фигура, – голос Молотова стал суше. – Вся миссия затевается ради нее, для установления контакта. И вот с ней… могут быть сложности. Она уже была в «КРИЗИС» когда-то, а потом ушла, громко хлопнув дверью. Не смогла распознать те три сигнала из глубокого космоса.

Комаров закрыл папку, мысленно составляя первые впечатления. Молодой гений, рубаха-парень и «трудный» ученый. Интересный микс.

– Понял, товарищ генерал. Займусь вербовкой, – кивнул он.

Молотов замолчал, его взгляд стал тяжелым и изучающим.

– Майор… занимаясь командой, не удивляйся, если твое представление о возможном и невозможном начнёт трещать по швам. "КРИЗИС" – это не только про космос. Доверься своему опыту, но будь готов его пересмотреть.

Комаров нахмурился, но кивнул. Вопросов не было. Вернее, они были, но задавать их сейчас казалось бессмысленным.

– И последнее, – Молотов скрестил пальцы, – Получены новые данные. «Герон» восстанавливается от повреждений. Медленно, но верно. Так что наша гонка со временем – и с ТЗС – уже началась.

Выйдя из кабинета, майор впервые ощутил тяжесть предстоящего пути. Где-то там, в бездне, тихо заживал могучий исполин, а ему предстояло собрать команду, которая встретится с ним лицом к лицу.

Вчерашние корабли теперь казались просто игрушками.

Глава 2. Сокрытое влияние

Глухой рёв двигателей транспортного вертолета заполнял кабину, пытаясь вытеснить саму возможность мыслить. Майор прикрыл веки, пытаясь заглушить этот навязчивый, монотонный гул, но его ритм был неумолим. Он отстукивал в висках одно и то же, сливаясь с биением сердца: Ельчин. Пилот. Оценить. Завербовать.

Слова генерала Молотова, произнесенные накануне в строгом кабинете, тоже жгли изнутри, как раскаленная игла. «Твое представление о возможном и невозможном начнёт трещать по швам». Что он имел в виду? Новейшее оружие? Секретные разработки? Или нечто, бросающее вызов самому здравому смыслу? Комаров, человек, привыкший к четким, осязаемым параметрам противника, впервые чувствовал себя слепым, идущим на звук в абсолютной темноте. И эта слепота злила его куда сильнее, чем открытая угроза.

Он глянул в иллюминатор. Внизу, под свинцово-серой пеленой облаков, медленно проплывало бескрайнее поле Финского залива. Вода казалась неподвижной и тяжелой, словно расплавленный свинец. Где-то там, в этой холодной пустоте, дрейфовал его пункт назначения.

«Адмирал Нахимов» возник из-за линии горизонта внезапно, как стальной мираж, рожденный туманом и морской дымкой. Сначала это была просто серая громада, но с каждым мгновением она обрастала деталями: угловатыми контурами надстроек, крошечными точками самолетов на палубе, которая с этой высоты казалась спичечным коробком. Величественный и пугающий в своем молчаливом дрейфе, авианосец был окружен роем эсминцев, которые на его фоне казались игрушечными. Вертолет затанцевал на порывах ветра и пошел на снижение. Через несколько минут Комаров, оглушенный сменой давления и пронзительным воем сирен, уже стоял на раскаленной от работы двигателей полетной палубе. Ветер гулял по ней, принося соленый, острый запах моря и раскаленного металла.

– Майор Комаров? Лейтенант Спицын. Капитан уже ждет вас.

Молодой офицер отдал честь с той вышколенной, до автоматизма, точностью, что сразу выдавала службу на флоте. Комаров молча кивнул и, не говоря ни слова, последовал за ним. Его взгляд, привыкший сканировать местность, скользнул по слаженной, кипучей суете палубы: матросы в разноцветных куртках, снующие как муравьи, техники, облепившие стальные птицы, пилоты в ярких жилетах – весь этот сложный, отлаженный механизм работал без единого сбоя. Здесь царил понятный ему порядок. Порядок, который, он чувствовал костями, вот-вот будет взорван.

Капитанский мостик встретил его прохладой кондиционированного воздуха и приглушенным, деловым гулом многочисленных приборов. Капитан, мужчина лет пятидесяти с лицом, прожженным морскими ветрами и непогодой, словно старый дуб, стоял спиной, изучая радарные карты на главном экране. Он обернулся на шаги. Его глаза, узкие и пронзительные, цвета морской волны, мгновенно, с профессиональной точностью, оценили Комарова, с головы до ног.

– Капитан первого ранга Топасев. Добро пожаловать на борт, майор. – Его рукопожатие было твердым, как баранка штурвала. – Рад видеть представителя… высшего командования. Хотя повод, полагаю, не из приятных.

– Благодарю за прием, капитан. Мой визит касается лейтенанта Павла Ельчина. Срочный перевод.

– Понимаю. – Топасев жестом пригласил к картам. – Распоряжение я получил. Оказывать полное содействие. Ельчин сейчас готовится к боевому дежурству. Парень талантливый, один из лучших. – Капитан бросил на Комарова тяжелый, изучающий взгляд.

– Когда звонят с такого уровня… это о многом говорит. Надеюсь, он справится с задачами, которые у вас там, в «КРИЗИСе». – Он произнес название с легкой осторожностью, давая понять, что знает его лишь, по слухам.

Комаров внимательно посмотрел на капитана. Тот явно пытался аккуратно «прощупать почву», перед тем как отдать ему своего человека. Можно понять.

– Я не уполномочен обсуждать специфику заданий, товарищ капитан. Мне нужен лейтенант. Сейчас.

– Как скажете, майор. Смирнов, пригласи сюда…

Внезапно по мостику прокатилась резкая, режущая уши сирена. Багровый свет аварийных ламп залил помещение, окрасив лица офицеров в зловещие, инфернальные тона. Спокойствие сменилось мгновенной, отточенной мобилизацией.

– Доклад! – бросил Топасев, его поза стала жесткой, как натянутая тетива.

– Две воздушные цели! Рапторы, шведские! Приближаются к нашим водам! Пересекут границу через восемнадцать минут!

– Боевая готовность номер один! «Коготь», «Клык» – на взлет! – скомандовал капитан, и мостик взорвался голосами, отдающими приказы.

Топасев повернулся к Комарову. В его глазах читалось не раздражение, а тяжелая уверенность.

– Кажется, майор, вам представится шанс лично оценить нашего орла в его естественной стихии.

***

Павел стоял на краю палубы, ощущая под ногами лёгкую вибрацию стальной громады в десятки тысяч тонн. Закат пылал на западе, окрашивая небо в пронзительные, багровые и золотые тона, отражаясь в миллионах бликов на неспокойной воде. Он всегда любил эти минуты перед дежурством – последние мгновения тишины перед возможным хаосом, когда можно было почувствовать себя не просто винтиком, а частью чего-то большого.