Восхождение Морна. Дилогия (СИ) - Орлов Сергей - Страница 84

Феликс отошёл от стола.

– Вы – провинциальный магистрат. Чиновник средней руки в пограничном городке. Вы не дурак, Засыпкин, я это понял ещё при первой встрече. Вы умеете выживать, умеете лавировать, умеете не наживать себе врагов, которых не можете уничтожить.

Он говорил спокойно, почти задумчиво.

– И вдруг вы решаете напасть на наследника великого дома. Опального, да. Сосланного, да. Но всё ещё Морна. Всё ещё человека, за смерть которого спросят.

Феликс повернулся к Засыпкину.

– Вы не самоубийца. Значит, кто‑то убедил вас, что это сойдёт с рук. Кто‑то пообещал прикрытие. Или…

Он замолчал. И я увидел момент, когда до него дошло. Увидел, как расширились зрачки, как дёрнулся уголок рта.

– Или вы с самого начала знали, на кого повесят убийство.

Тишина.

– Вся столица в курсе, что между мной и братом нет любви, – голос Феликса стал тише. – Это обсуждали после церемонии. Об этом шептались в салонах. И вот я приезжаю в дальний город, где нет свидетелей из приличного общества. Останавливаюсь в вашем лучшем доме. А на следующий день моего брата «случайно» убивают наёмники.

Он сделал шаг к Засыпкину. Потом ещё один.

– На вас бы никто не подумал. Зачем магистрату убивать проезжего аристократа? Никакого мотива. А вот у меня мотив есть. Он у меня на лбу написан.

Феликс сделал ещё один шаг к креслу, и Засыпкин попытался вжаться в спинку так глубоко, будто надеялся провалиться сквозь обивку и исчезнуть. Не вышло. Он остался на месте, а Феликс навис над ним, упёршись ладонями в подлокотники, и его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица магистрата.

– Кто? – тихо спросил он.

Засыпкин открыл рот, но вместо слов из горла вырвался только сиплый хрип.

Феликс не стал ждать ответа. Его рука метнулась вперёд и легла на горло магистрата, не сжимая, просто обхватив кадык ладонью, и в этот момент я увидел, как на тыльной стороне его кисти начинает разгораться узор печати.

Оранжевое свечение расползалось по линиям татуировки, пульсируя в такт сердцебиению, а вокруг пальцев заплясали язычки пламени, пока ещё маленькие, пока ещё на расстоянии от кожи Засыпкина, но уже достаточно близко, чтобы магистрат почувствовал жар.

Глаза у него стали совсем круглыми, и он уставился на эти огоньки так, будто увидел собственную смерть. Что, в общем‑то, было недалеко от истины: одно движение мысли, один всплеск эмоций, и пламя перекинется на его горло, а потом на лицо, и никакие мольбы уже не помогут.

– Феликс.

Я не повысил голос и не сделал резких движений, просто подошёл и положил руку ему на плечо.

– Он нам нужен живым и способным говорить.

Несколько долгих секунд брат не двигался, и я видел, как он балансирует на грани. Одно движение, одно сокращение мышц, и Засыпкин захрипит уже по‑настоящему, а потом затихнет навсегда.

– Отпусти, – сказал я тем же ровным тоном.

Феликс разжал пальцы и отступил назад так резко, что чуть не споткнулся о ковёр. Развернулся, прошёл к окну и встал спиной к комнате, упёршись ладонями в подоконник. Плечи ходили ходуном, дыхание было громким и рваным, и я видел, как мелко дрожат его руки.

Ну надо же. Младший братец умеет чувствовать. Кто бы мог подумать.

Свечение на его печати медленно угасало, из оранжевого превращаясь в тусклый багровый отсвет. В комнате пахло палёным – не сильно, но отчётливо. То ли волосы Засыпкина подпалились, то ли воротник камзола. А может, просто воздух вокруг пальцев Феликса нагрелся достаточно, чтобы оставить этот запах.

Магия огня. Красивая штука, когда смотришь со стороны. Но не так красиво, когда эта штука в паре сантиметров от твоего горла.

Засыпкин сидел в кресле и хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Одной рукой он вцепился в подлокотник так, что костяшки побелели, другой ощупывал горло, снова и снова, по кругу. На шее наливался багровым след от ладони Феликса – не ожог, просто отпечаток, но магистрат трогал его с таким ужасом, словно там уже образовалась дыра.

Глаза у него были как у кролика, которого вытащили из шляпы и показали фокуснику‑живодёру.

Я подождал. Дал ему несколько секунд на то, чтобы вспомнить, как дышать, и убедиться, что голова всё ещё на плечах. Торопиться некуда. Человек, который только что заглянул в глаза собственной смерти, обычно становится очень разговорчивым. Нужно только правильно выбрать момент.

Феликс у окна наконец выровнял дыхание. Повернул голову вполоборота, и я увидел его профиль в лунном свете: челюсть сжата, глаза прищурены, на скулах ходят желваки. Он злился. Не на Засыпкина, на себя. На то, что сорвался, потерял контроль, показал слабость.

Бедный мальчик. Всю жизнь учился быть ледяной статуей, а тут вдруг выяснилось, что под мрамором есть что‑то живое. Неприятное открытие, понимаю.

– Итак, – я повернулся к Засыпкину и позволил себе лёгкую улыбку, – где мы остановились? Ах да, вы собирались рассказать, кто отдал приказ совершить нападение.

Магистрат вздрогнул и уставился на меня так, словно я только что попросил его спрыгнуть с крыши.

– Я… господин Морн… – голос у него был сиплый, севший, и он откашлялся, морщась от боли в горле. – Я могу всё объяснить…

– Отлично. Объясняйте.

– Это было не моё решение! Приказ пришёл сверху, мне не оставили выбора, я просто…

– Стоп.

Я поднял руку, и он заткнулся на полуслове.

– Давайте кое‑что проясним. Вы сейчас будете рассказывать мне историю. Длинную, печальную историю о том, как вас заставили, как вам угрожали, как вы на самом деле хороший человек, который просто попал в плохую ситуацию.

Засыпкин открыл рот, но я не дал ему вставить ни слова.

– Проблема в том, что у меня есть дар. Редкий, бесполезный дар ранга Е, над которым все смеются. Но знаете, что он делает? Он показывает мне, когда люди врут. Не идеально, но достаточно точно. Так что каждый раз, когда вы будете пытаться мне насвистеть, я буду это видеть.

Я наклонился ближе и посмотрел ему прямо в глаза.

– И каждый раз, когда я увижу ложь, мой брат будет подходить чуть ближе. А он, как вы заметили, сегодня не в настроении.

Засыпкин покосился на Феликса у окна. Тот не обернулся, но даже со спины было видно, как напряжены его плечи.

Магистрат сглотнул. Кадык дёрнулся на тощей шее, и он снова потрогал багровый след на горле.

– Что вы хотите знать?

– Кто отдал приказ убить мою химеру?

– Никто!

Я активировал дар.

«Засыпкин. Ложь: 71 %».

– Семьдесят один процент, – сказал я вслух. – Врёте.

Он вздрогнул и уставился на меня с выражением человека, которому только что сообщили, что его мысли транслируются на площадь.

– Как вы…

– Неважно. Попробуйте ещё раз.

Краем глаза я заметил, как Феликс чуть повернул голову в мою сторону. Оценивающий взгляд, быстрый и острый. Он не знал, что мой дар умеет такое. Никто не знал. Все думали, что «Оценка» – бесполезная игрушка для определения ранга, и я не спешил их разубеждать.

Брат помолчал секунду, потом отлепился от стены и медленно двинулся к креслу Засыпкина. Понял, чего я добиваюсь и решил подыграть.

Умный мальчик.

Засыпкин облизнул губы. Взгляд метнулся к двери, потом к приближающемуся Феликсу, потом обратно ко мне. Искал выход и не находил.

– Это было… моё решение, – выдавил он наконец. – Но меня подтолкнули. Дали понять, что если голубь будет говорить, у меня будут проблемы. Большие проблемы.

«Ложь: 34 %».

– Уже лучше, – кивнул я. – Не чистая правда, но ближе. Кто дал понять?

– Люди из столицы. Я не знаю имён, только…

– Стоп. Сорок восемь процентов. Имена ты знаешь.

Феликс остановился прямо за креслом Засыпкина. Положил руки на спинку, и на костяшках его пальцев тускло мерцнула печать. Не огонь ещё, просто отсвет. Напоминание.

Засыпкин побледнел ещё сильнее, хотя казалось, что бледнеть уже некуда.

– Господин Морн, вы не понимаете. Если я назову эти имена, меня уничтожат. Не вы, не ваш брат – они. У них длинные руки, они везде, они…