Восхождение Морна. Дилогия (СИ) - Орлов Сергей - Страница 25

Чиновник тем временем аккуратно складывал бумаги в папку, проверяя печати и подписи в третий раз. Добросовестный человек. Наверное, и отчёты о моей смерти оформит так же аккуратно.

Я стоял посреди чужого двора, в чужой провинции, и смотрел на человека, который собирался меня убить через несколько часов. Человека, который двигался как зверь, рычал как зверь и, судя по всему, слышал как зверь.

И который выглядел так, будто уже выиграл эту дуэль.

Глава 7

Один шанс

Ворота захлопнулись с глухим стуком.

И вот тут до меня наконец дошло.

Я только что согласился на дуэль насмерть. С мужиком, который весит как два меня, двигается как большая кошка, рычит как зверь, и которого мой дар отказывается читать. С мужиком, который смотрел на меня так, будто уже видел мой труп и прикидывал, где именно бы его прикопать.

В прошлой жизни я бы десять раз всё взвесил, прежде чем ввязываться в подобный блудняк. Просчитал бы варианты, оценил риски, составил план отступления. А тут — согласился за три секунды, даже не моргнув.

Что-то со мной происходит. То ли молодое тело влияет на мозги, то ли адреналин последних дней начисто отключил инстинкт самосохранения. Хотя я предпочитаю называть это авантюризмом с лёгкой примесью безрассудства.

Звучит благороднее, чем «полез в драку, не подумав».

— Наследник.

Я обернулся. Лицо у капитана окаменело, но глаза горели так, что можно было прикуривать.

— Вы только что подписали себе смертный приговор.

— Технически, — сказал я, — я подписал дуэльный протокол. Смертный приговор — это если проиграю.

Марек не оценил юмора. Вообще никак. Даже бровью не повёл.

— Во время штурма нас бы всех прикончили, — добавил я уже серьёзнее. — Тридцать человек, капитан. Против нас двоих и кухарки с поварёшкой. А так хоть какой-то шанс есть.

— Какой шанс? — Марек шагнул ближе, и я увидел, как напряглись желваки на его скулах. — Вы видели, как он двигается? Как стоит? Как дышит? Я же служил, наследник. Сотни тысячи бойцов повидал за свою карьеру. Хороших, плохих, отличных. Но такого…

Он осёкся, подбирая слова.

— Такого — никогда. Он неправильный. Весь целиком. Я бы подумал, что он из… — Марек вдруг замолчал и нахмурился. — Нет. Не может быть. Не в наших землях.

— Из кого?

— Неважно. Бред это. Забудьте.

Очень убедительно, капитан. Прямо сразу забыл.

Я вспомнил, как Корсаков спешивался с коня. Перетёк из седла на землю одним плавным движением, без малейшего усилия. Центнер живого веса, а приземлился мягко, как кошка с подоконника. Люди так не двигаются. Даже очень хорошие бойцы так не двигаются.

— И эти шрамы на шее, — продолжал Марек, будто не мог остановиться. — Видели? Четыре полосы, глубокие, старые. Это следы от когтей, наследник. От очень больших когтей. Медведь так мог полоснуть. Или кто-то покрупнее.

— Может, неудачно побрился.

Марек посмотрел на меня как на идиота.

— Ладно, — я поднял руки. — Согласен, он действительно очень странный. И да, возможно, я только что совершил самую большую глупость в своей жизни. Но что сделано, то сделано. Документы подписаны, свидетели есть, чиновник всё зарегистрировал. Обратной дороги нет.

Марек молчал. Смотрел на меня тяжёлым взглядом, и я почти физически ощущал, как он сдерживается, чтобы не сказать что-то вроде «я же предупреждал» или «надо было слушать старших».

— Давайте лучше подумаем, как мне победить, — перевёл я тему. — Вот если бы драться с ним пришлось вам, как бы вы действовали?

Вопрос его удивил. Он моргнул, переключаясь с режима «хочу придушить этого мальчишку» на режим «тактический анализ».

— Точно не стал бы меряться силой, — сказал он после паузы. — Этого добра у него больше, чем у нас двоих вместе взятых. Так что никаких прямых блоков, только уклонения. Ждал бы, пока откроется, и бил на контратаке. Пытался бы измотать. Большие парни обычно выдыхаются быстро.

— Обычно, — повторил я.

— Да. Обычно. — Марек мрачно кивнул. — Но этот может преподнести парочку сюрпризов.

Мы помолчали, стоя посреди пустого двора. Утреннее солнце уже поднялось выше, и тени стали короче. До полудня оставалось часа четыре, может пять. Достаточно времени, чтобы подготовиться. И недостаточно, чтобы придумать, как победить человека, которого мой дар отказывается читать.

Я снова попробовал вспомнить, что показывало сканирование Корсакова. Мусор. Шум. Ошибки. Будто пытался открыть повреждённый файл или прочитать книгу сквозь грязное стекло. А ведь его людей я сканировал без проблем — чёткие данные, ранги, эмоции, всё как положено.

Значит, дело именно в нём. Что-то внутри него блокирует мой дар или искажает данные до полной нечитаемости.

И это пугало больше всего. Дар был моим главным преимуществом. Единственным, если честно. Без него я просто семнадцатилетний пацан против взрослого мужика, который явно убивал людей не раз и не два.

Отличные шансы. Просто прекрасные. Букмекеры бы рыдали от счастья.

— Идёмте, наследник, — Марек тронул меня за плечо. — Надо поесть. До полудня ещё есть время, а драться на голодный желудок — последнее дело.

— Это да, — согласился я. — Обидно будет умереть голодным. Прямо на надгробии напишут: «Здесь лежит Артём Морн. Мог бы ещё пожить, но не позавтракал».

Марек хмыкнул и даже почти улыбнулся. Почти.

Мы вернулись в дом, и Елена уже ждала нас в столовой.

Стол был накрыт на троих: жареное мясо с румяной корочкой, свежий хлеб в плетёной корзинке, печёные овощи, два кувшина — с водой и вином. Всё расставлено красиво, аккуратно, будто она готовилась к романтическому ужину, а не к завтраку перед смертельной дуэлью.

— Прошу, садитесь, — она указала на места с мягкой улыбкой. — Вам нужны силы.

Какая заботливая хозяйка. Прямо сердце тает.

Я сел за стол, Марек устроился напротив. Елена — рядом со мной. Не напротив, не на другом конце стола, а именно рядом. Так близко, что наши локти почти соприкасались.

Случайность, конечно. Абсолютная случайность.

Она взяла кувшин с вином и наклонилась, наполняя мой бокал. Наклонилась чуть больше, чем требовалось, и вырез платья оказался прямо на уровне моих глаз. Её пальцы скользнули по моей руке, когда она ставила кувшин обратно. Задержались на секунду дольше, чем нужно.

— Вы очень храбры, — сказала она тихо, глядя мне прямо в глаза. — Не каждый решился бы встать против Корсакова.

Классика жанра. Взгляд снизу вверх, лёгкое касание, придыхание в голосе. Работает на большинстве мужчин безотказно, особенно на тех, кому только что сделали комплимент о храбрости.

Проблема в том, что я не большинство. И мне пятьдесят четыре, а не семнадцать, сколько бы ни утверждало зеркало.

Я взял кусок мяса и начал есть, не отвечая. Мясо оказалось хорошим — сочное, с травами, прожаренное как надо. Хоть что-то в этом доме было настоящим.

Марек жевал молча, но я видел, как он бросает быстрые взгляды на Елену. И как хмурится с каждым разом всё сильнее. Старый волк чуял подвох не хуже меня.

Елена не сдавалась. Положила руку мне на предплечье, и прикосновение было тёплым, почти интимным.

— Если вы победите… — голос стал ещё мягче, почти шёпот, — я буду в вечном долгу перед вами, Артём. В вечном.

Так-так. Знакомое начало. Сейчас ещё скажет «но у меня совсем нет денег, чтобы отплатить» — и понеслась. Видел я такие сцены. В фильмах для взрослых. Обычно после этого следует музыка с характерным ритмом и вопрос «а чем же ты собираешься расплачиваться?»

Многозначительная пауза. Томный взгляд из-под ресниц. Лёгкое давление пальцев на руку.

Полный набор. Не хватало только соответствующего саундтрека.

Я посмотрел на её руку, потом на неё, потом снова на руку. Аккуратно убрал её пальцы и взял вилку.

— Просто поешьте, баронесса. Вам тоже нужны силы.

Она улыбнулась. Но что-то дрогнуло в её лице — быстро, на долю секунды. Раздражение? Досада? Злость на то, что сценарий пошёл не по плану? Потом снова мягкость и обожание, как ни в чём не бывало.