Строго 18+ (СИ) - Салах Алайна - Страница 36

Его ладонь ложится на мое голое колено, вторая — сжимает затылок и поднимается к волосам. Дыхание со вкусом шампанского оказывается близко-близко и щекочет губы, окуная меня в беззаботное прошлое.

— Ты же и так все знаешь, сучка, — голос Кости звучит тягуче и завораживающе хрипло, отчего низ живота наливается горячим. — Сначала засуну язык тебе в рот, а потом между ног.

41

Костя целует меня: нетерпеливо, жадно, словно намерен за секунды наверстать месяц разлуки. Одна его рука по-прежнему удерживает мою голову, вторая скользит по ноге и поднимается все выше.

— Костя… — Я упираюсь ладонью ему в грудь, испуганно наблюдая, как темнеет стеклянная перегородка, отделяющая нас от водителя.

— Ему не в первый раз, — бормочет он, проводя языком по моей шее. — Здесь все обустроено для траха. И газовое стекло, и звукоизоляция… Ничего не слышно, даже если будешь в голос орать.

Правильнее будет его оттолкнуть. Сказать твердое «нет», и Костя, конечно, прислушается. Потому что мы оба знаем: если он этого не сделает, то нарушит свое негласно данное слово.

Но я не отталкиваю и «нет» не говорю. Потому что это же Костя. Неправильный, грубый, неидеальный, но все равно такой близкий. Он скучал по мне, и я тоже скучала по нему. Я понимала все последствия еще тогда, когда открыла ему дверь. И пусть мысленно обещала себе, что между нами не будет ни секса, ни поцелуев, я все равно знала, чувствовала… С Костей не бывает по-другому. Отрубить его окончательно можно, только если никогда больше не видеться.

Обвив руками его шею, я отвечаю на поцелуй. Образ Данила вспыхивает перед глазами, но медленно начинает бледнеть. Невозможно по-настоящему думать о нем, когда боль прошлого и эйфория настоящего сталкиваются так, что летят искры. Да и стоит ли? Где он был весь день, когда я слонялась по квартире, потерянная и одинокая? Возможно, это и есть ответ. Костя пришел, а Данил нет. Возможно, это знак, что все происходит правильно.

— Сучка горячая… — Костя снимает мою руку со своего плеча и кладет на разбухшую ширинку. — Чувствуешь, как трещит?

Его ладонь до боли сжимает мою грудь через толстовку, поднимается выше и обхватывает подбородок, заставляя смотреть на него.

— Спала с ним? — темный, пропитанный вожделением взгляд сверлит мою переносицу.

— Нет, — шепчу я, мотнув головой. — Сказала же.

— Верю.

Сквозь морок поцелуя доносится звяканье пряжки ремня и нетерпеливое вжиканье молнии. Прохлада салонной кожи холодит спину.

— Ты же обещал членом не размахивать… — с осипшим смешком напоминаю я.

— Ну ты же не настолько херово меня знаешь.

Ладонь Кости проталкивается между моих ног, резко, почти раздраженно подцепляет нитки стрингов и тянет их вниз.

— Костя… — задушенно взвизгиваю я, ощутив грубый толчок во влагалище.

— Течешь, киса… Аж, блядь, по ладони льется… — хрипит Костя, нависая надо мной. — Хочешь член?

Зажмурив глаза, я кусаю губы и беззвучно ахаю, пока он быстро и глубоко пронзает меня пальцами. Такого мы еще никогда не делали… Не занимались сексом в едущей машине.

— Говори…

— Да… Хочу… — сдавленно лепечу я.

— Давай, проси!

— Я хочу твой член…

— Я хочу твой член, Костя, — требует он. — Громче!

— Я хочу твой член, Костя, — повторяю я, ощущая слабо поднимающийся протест. Видимо, сказывается непривычная обстановка, ибо раньше такие просьбы ничуть меня не смущали.

— Вот так, умница… — Его горячее дыхание касается моего лба. Головка члена утыкается в промежность и незамедлительно толкается внутрь.

Я закрываю глаза, запечатывая этот момент как точку невозврата в настоящее. После того как мы выйдем из этого лимузина, ничто не будет таким, как раньше. Что-то мне, возможно, удастся сохранить, но что-то точно уйдет. Эта мысль заставляет сердце тревожно ёкнуть и с новым рвением обвить руками шею Кости. Что-то, конечно, уйдет, но у меня ведь останется он.

— Узкая мокрая дырочка… обожаю… Вспоминала, как мы с тобой трахались?

Я просто киваю. Обычно меня заводят разговоры Кости, но сейчас все как-то по-другому… Как будто хочется заниматься сексом молча… Или нежно… Не знаю…

— Я вчера перед сном дрочил и вспомнил, как первый раз попробовал твою задницу… — его пропитанный вожделением голос эхом отдается в ушах. — Как ты раком стояла и подушки тискала… Какая она была тесная, как сжималась, когда сперма текла…

Я жмурюсь сильнее, чтобы изгнать оживающие кадры того кошмарного утра. Тогда тоже все это было… И сперма, и анальный секс, которого я не хотела.

— Я тебя люблю, киса.

Три волшебных слова, которые я так редко слышала в своей жизни, заставляют меня распахнуть глаза и уставиться на Костю. Вот он, лучший пятновыводитель для самых чудовищных загрязнений. То, что в перспективе способно уничтожить паршивые воспоминания и простить его по-настоящему. Любовь.

Нет, Костя бы ни за что не стал врать о своих чувствах. Вранье вообще не в его стиле. Он действительно меня любит, а это значит, у нас есть шанс начать все заново.

— Ты скоро кончишь? Я вот-вот…

Я слабо улыбаюсь, глажу его короткостриженные волосы и шепотом вру.

— Я уже.

Обычно у меня нет проблем с оргазмами, но сейчас что-то не складывается и уже не сложится. Все же секс при свидетелях — не мое.

Меньше, чем через минуту Костя разряжается мне на живот и, болезненно поморщившись, садится. Я стыдливо свожу ноги и, оперевшись на локти, делаю то же самое.

— Кость, дай салфетки.

Он вытаскивает пачку бумажных платков из подлокотника и протягивает мне. Я старательно тру живот и попутно подтягиваю ступней валяющиеся на полу стринги.

— Спину, блядь, что ли надорвал… — Выдернув бутылку шампанского из ведерка, Костя подносит к губам горлышко. — Ни хера тут трахаться неудобно.

Я поправляю толстовку, ощущая странный прилив слезливости и разочарования. Причины, однако, осмыслить не успеваю, потому что в следующую секунду Костя закидывает руку мне на плечо и по-хозяйски прижимает к себе.

— Ну что, кис, еще часок покатаемся, и поедем домой?

42

Я открываю глаза и несколько секунд в неверии разглядываю панорамное окно, за которым виднеется изголовье шезлонга и ярко-синее пятно бассейна. Вот уж не думала, что еще когда-нибудь буду лицезреть этот вид.

Лента вчерашних событий по обыкновению мелькает перед глазами, достраивая картину настоящего. Сообщение от Кости, лимузин, звон бокалов, мой кокетливый смех, поцелуй, секс… Потом мы приехали сюда, выпили еще и трахались до полуночи.

В груди екает вина и тревога. А как же Данил? Ведь он так много значил еще недавно. Неужели вот так все закончится? Без встреч и без объяснений?

Хотя, возможно, так и будет правильно. К чему все эти прощальные разговоры о том, почему у нас не вышло? Там наверняка прозвучало бы что-то вроде «мне с тобой сложно», «мы говорим на разных языках» и «я понял, что ошибся»… Так что, да, лучше оставить, как есть.

Сзади ощущается движение. Ладонь Кости ложится мне на талию, а его эрегированный член утыкается в ягодицы. Утренний секс — наша неизменная традиция, однако сейчас тело ей противится.

За месяц, проведенный порознь, я привыкла просыпаться одна и неспешно обдумывать планы на день — при условии, что не нужно бежать на работу, конечно. К тому же за ночь секса мне хватило, и я совсем не против передышки.

— Проснулась? — охрипший от сна голос Кости щекочет мне затылок, пока его член упрямо пробуривает себе путь между моих ног.

Я киваю и, морщась от болезненного нытья во влагалище, помогаю ему войти.

Сжав сосок, Костя зарывается лицом в мои волосы и начинает быстро и методично меня трахать. Утро — это про его удовольствие, а не мое, хотя в остальное время он привык о нем заботиться. Этой ночью, например, мне удалось достичь оргазма дважды, что сгладило провальный половой акт в лимузине.