Чонса (СИ) - "Ла Рок" - Страница 41

— Хех! — едко хмыкаю в потолок. — Такие дела…

Сразу виден звериный оскал капитализма! Реальное доминирование материальных ценностей над конфуцианской идеологией и почитанием старших.

Иногда доходит до крайностей. Бывали случаи, когда пожилые корейцы специально шли на мелкие преступления, чтобы оказаться за решёткой, но достойно жить на полном обеспечении государства. И с каждым годом ситуация только ухудшается, население быстро стареет.

— Ладненько, местная пенсия мне-то не светит… — плавно качнув маятник, поднимаюсь на ноги.

Скакать в тесных помещениях себе дороже, весомо убедил низкий потолок.

У столика я проверяю мобильник: пропущенных звонков нет.

— Жопа… — недовольно тяну в экран, — зарядки осталось всего ничего.

Хорошо знать местного аристократа! Ган на диву пробивной, но всё-таки он мог быть чуточку умнее…

Скатанный матрас отправился под стол. У двери выстроился всякий хлам, а на ручке одного из чемоданов висит мой гардероб.

Или я придираюсь? Обидна мне! Почему, вместе с телефоном, парень не додумался остальные причиндалы отдать?! Чего делать с севшим мобильником? Разве что, розовым корпусом понтоваться…

Снимаю с плечиков одежду, продолжая кумекать.

Как удалось установить, престижные аппараты комплектуются особым коннектором с дорогим кабелем. Очередной закон потребления: «Если на телефон налик есть, значит и на аксессуарах можно ободрать!». А мне чего делать? Постоянно места общей зарядки искать…

— Фигня идея, — вяло соглашаюсь, прыгая в штанины.

Нехилые цены, увиденные на сайтах официального производителя, вызвали у меня кратковременную оторопь и настойчивое желание избавиться от столь ценного устройства. Или в банковскую ячейку положить, в качестве пенсии…

Хорошо, молодой звукорежиссёр выручил и подсказал адрес крупной барахолки. Поэтому одна из основных задач на сегодня, это разжиться шнурком и блоком питания для мобильника, что с моими небольшими финансами будет ой как непросто.

— Остальное по обстановке, — задумчиво хмыкаю. — Таков План.

(Тем временем) Особняк семьи Пак.

Комнату с атласными обоями залил утренний свет. Плотные шторы открыты, за высокими окнами видны массивы хвойных деревьев и гравийные дорожки огромной усадьбы.

По дорогому паркету мягко ступают домашние тапочки. Закончив утренние процедуры, высокий парень в бордовом халате появился из личной ванной и остановился у дубового гардероба.

"Хорошо, что вчера решил уйти пораньше! — летят бодрые мысли. — Удалось выспаться и голову не тревожит похмелье. Хотя чего скрывать, этому способствовал разговор с одной грубиянкой…"

На резном столике парень ткнул дорогой мобильник.

"Реклама… биржевые сводки… это по работе, пошли они нахрен в выходной… очередное свидание… — морщась, он усмехается: — Ангел с утра не слышно! Может, позвонить? Неа, чего я буду первым? Стоит оставить личное пространство…"

У широкого окна парень любуется голубым небом и холмистой грядой с пагодами технических построек.

"Ангел, конечно, устроила… — мысленно хмыкнув, он сладко потянулся. — Уже опасаюсь за мою неотразимую привлекательность! Какое необходимо произвести впечатление, чтобы Ирин большую часть вечера расспрашивала о случайной встрече?"

— Крэ… — вслух согласился Ган.

"Удивительно, парой слов мелкая смогла удивить такую зубастую охотницу, и та оговорилась, считая Ангел старше, — улыбается он. — В чём дело? Особый взгляд или суровое отношение? Такая могла устроить вчерашний трюк в метро!"

Распахнув широкое окно, парень вдохнул утренней свежести.

— Интересные дела творятся… — Ган одёрнул махровый халат и направился к дубовому шкафу, где одну из полок занимает небольшой музыкальный инструмент.

"Очень давно не играл… — внезапно одолели сомнения. — Но сейчас она сама просится в руки!"

Изящный корпус в форме восьмерки устроился на плече. Длинный смычок рассёк воздух, стремясь к четырём струнам классического инструмента.

Звонкая мелодия отразилась от высоких стен. Из светлой комнаты она летит через широкое окно и за приоткрытую дверь, тревожа гулкие коридоры.

У каменной стены особняка пожилой садовник бодрее защёлкал ножницами, выравнивая кусты вечнозелёных насаждений.

На широкой лестнице остановилась домработница в белом чепчике. Подняв раскосое лицо от медных перил, она улыбнулась.

В большой кухне замирает работа европейского повара и его многочисленных помощников, которые довольно кивают накрахмаленными колпаками.

А в просторной столовой красивая девушка неторопливо опустила фарфоровую чашечку. Её шикарная грива колыхнулась, сверкнули бесценные серьги. Слушая весёлую мелодию, она задумчиво произносит:

— Однако…

(Тем временем) Бар «Помятая Креветка». Сеул.

Сидя на табурете, я пробую струны электрогитары.

На сцене кто-то оставил инструмент и даже не отключил акустику.

Хочу что-нибудь сбацать, тронулись!

Тихо напеваю:

— Эй, эй, я спасаю мир вчера, теперь все счастливы…

Напротив столики пустуют, только за угловым остались мои тарелки.

— Плохое осталось позади, и теперь все счастливы…

Сегодня даже бармен куда-то запропастился! Правда, хозяйка Соха встретила меня у кухни, выдав утренний паёк.

— С нами всегда будет хорошее, пусть оно останется…

Интересненько, как она узнала? Может, слышала тихий перестук шнурков, окрас которых так подходит к её зелёному халату.

— У меня есть всё, что нужно, я дышу…

Бью по струне и заканчиваю красивую мелодию, ладонью в чёрной коже сжимая тонкий гриф.

— Ну, хоть что-то… — усмехаюсь в дощатый пол заведения.

Зато мне удалось тихо покинуть берлогу, не нарываясь на очередной конфликт с танцором диско. Один из соседей продолжал храпеть на верхней койке, а другой плескался в душе, судя по шуму воды из ванной. Путь на лестницу оказался свободен.

— Похвально! — Хитман свёл брови у стеклянных дверей основного входа.

Солидный бизнесмен в сером костюме и тёмной рубашке умеет незаметно подкрасться.

— Усердно занимаешься? — он внимательно осмотрел мой свитер.

— Так, балуюсь… — легко ему улыбаюсь.

Следом за хозяином заведения появился его худощавый секретарь.

— Продолжим нашу беседу? — усмехнулся Хитман.

— Не вопрос! — согласно кивнув, возвращаю инструмент на подставку.

Фарэры занимают законное место. Прыгнув со сцены, я бодро шагаю за ними по лестнице.

Сегодня на втором этаже тихо, не хватает громкой музыки из танцевального зала. Может, ещё слишком рано? Трудолюбивые корейцы даже в выходные способны отжигать.

В конце длинного коридора я улыбаюсь вывеске над витражным окном. Красноречивая вмятина у двери и наклон медной таблички с именем генерального заставили умерить радость.

Солидный бизнесмен устроился во главе стола, поблизости от него держит осанку секретарь Ли, мне остался стул напротив.

— Итак, для начала уточним детали! — решительно говорит Хитман. — Действия против «Супер Юнцов» были преднамеренные?

— Не совсем, — правдиво отвечаю.

— Перефразирую вопрос. Ангел, ты сасэн?

— Чё за, нафиг? — непонятливо моргаю и чешу тыковку.

Услышав незнакомую речь, секретарь Ли нахмурился:

— Это значит навязчивый поклонник.

— Тебе нравится группа «СуЮ» или отдельный исполнитель? — добавил Хитман и грозно смотрит.

Чушь какая-то! Мысленно хохочу.

— Пф-ф… — фыркнув, весело усмехаюсь: — Они просто оказались у меня на пути.

Владелец кабинета оценивающе прищурился.

За него секретарь Ли уточняет:

— То есть личная заинтересованность отсутствует?

— Абсолютно, — твёрдо отвечаю.

— Арассо, — одобрил Хитман. — Что знаешь о работе музыкального продюсера?