Сферотехник-3. Сердце мага - Камардина Мария - Страница 9

Эл медленно кивнул. Комментировать приказ он не стал, Ильнар чувствовал, что друг, мягко говоря, недоволен, но с этим можно разобраться и потом, а пока он наконец позволил себе лечь. Почти сразу стало холодно, Кир набросил на него куртку, но ведь ещё до палаты нужно как-то добираться…

– Передавайте от меня привет невесте.

Напоминание о Кеаре в сочетании со злостью Эла резануло по нервам, Ильнар зажмурился и попытался дышать ровно. Вряд ли стоило повторять Императору всё то, что утром было сказано другу.

– У меня нет невесты. Мы… Помолвка разорвана.

– Правда? Жаль. Такая отважная девушка, решительная, сильная… Не каждая способна пройти Дикие земли. И красавица к тому же. Подумайте, может, не всё потеряно.

Прямо сейчас, лёжа на холодной плитке без шанса встать самостоятельно, Ильнар как никогда чувствовал правоту доктора. И всё же…

– Инициированный ведь не может создать полноценную семью. По закону.

Пауза затянулась настолько, что он рискнул приоткрыть глаза. Император протянул руку к туе, отломил сухую веточку, подержал в руках. Уронил.

– Наша Империя, – негромко произнёс он, – построена вокруг Накопителей и во многом повторяет структуру Великих Древ. Мне нравится считать законы ветвями, по которым справедливость распространяется до самых дальних и тонких листочков. На ветвях, при должном старании, распускаются цветы, зреют плоды… Но иногда ветви засыхают.

Снова повисла тишина. Ильнар вдруг понял, что ему страшно – куда страшнее, чем перед проверкой. Он бросил остаток сил в ментальный блок, не желая знать, что думают о нём и словах Императора друзья, и тем более не желая показывать собственные чувства, но задавить вспыхнувшую внутри сумасшедшую надежду оказалось не так просто.

Словно угадав его мысли, Император улыбнулся и покачал головой.

– Всё в ваших руках. А пока отдыхайте. Надеюсь на встречу в мае.

Император и его спутники удалились. Майор проводил их до дверей, затем вернулся и без церемоний вздёрнул Ильнара на ноги. Тот охнул, но возражать не стал – до тех пор, пока Фин по знаку Кира не закинул его руку себе на плечо. Дойти до палаты он бы сам, конечно, не смог, но змеевы потроха, разве люди, работающие с инициированными, не должны уметь ставить ментальный блок?!

– Вот сам его и научи, – бросил Эл, когда друзья сгрузили Ильнара на кровать в палате. – Кир, мне нужна помощь. Без тебя мне связь с монастырём не дадут.

– Думаешь, этих двоих безопасно оставлять наедине? – с любопытством уточнил майор.

На лице доктора ясно читалось желание пристрелить и «этих двоих», и майора, и Императора заодно. Но он, похоже, тоже бросил в ментальный блок все силы.

– Идём.

Кир окинул напарников строгим взглядом, в котором читалось что-то насчёт отжиманий, и вышел вслед за доктором. Фин скорчил ему вслед рожу.

– Ещё вчера я думал, что скучал по этим двоим, – последние слова он выделил, передразнивая майора. – Всё, наобщался, спасибо.

Ильнар вяло пожал плечами. Вставать ему больше не хотелось, как и думать, разговаривать, вообще хоть как-то шевелиться… Но поймав взгляд друга, он заставил себя улыбнуться.

– Безумно рад тебя видеть.

– Взаимно. Но обниматься, пожалуй, больше не будем.

Фин хитро подмигнул, и Ильнар неожиданно чётко осознал, насколько ему не хватало присутствия напарника. Проблемы никуда не делись, а в присутствии человека, не умеющего ставить ментальный блок, голова разболелась с новой силой, но…

Он действительно был рад.

Глава 3. Исцеляющая длань

– Не слишком-то уютно у тебя тут, – отметил Фин, пройдясь по комнате. – Ого, что это? Бабочка? С такими челюстями?!

Работать со сферами инициированному не разрешали, но проволоку и стеклянные бусины отстоять удалось под предлогом тренировки мелкой моторики. Пальцы левой руки сводило судорогой уже через полчаса работы, а иногда и правая устраивала забастовку, но это было лучше, чем лежать носом в стенку.

Бабочка, которую сейчас крутил в руках Фин, и впрямь вышла весьма хищной. Она появилась во сне, полторы недели назад, и это точно был сон, вышедший из памяти старого мага. На наброски ушла половина альбома, на работу с проволокой – пять дней. Образ в голове становился все яснее и четче – сиреневые крылья с золотистой каймой, серповидные челюсти, крючья и шипы по всему телу, – и к тому моменту, когда работа была завершена, Ильнар точно знал, как называлась эта тварь двести лет назад, чем питалась и сколько часов протянул бы укушенный ею человек, не случись рядом противоядия.

Информацию о бабочке он записал в тетрадь, и, хотя Тайную канцелярию мало интересовали вымершие насекомые, идея зарисовывать сны и вообще рисовать оказалась удачной.

– Я не знал, что ты так умеешь, – Фин поднял уважительный взгляд от папки с набросками.

Ильнар с долей смущения пожал плечами. Он и сам удивлялся всякий раз, когда на листе бумаги из неуверенных карандашных линий, похожих на комок тонкой проволоки, вдруг проявлялись пейзаж, здание или чьё-то лицо. Не всегда рисунки были связаны с прошлым Таро, но иногда удавалось выхватить что-то интересное. К тому же для рисования, в отличие от плетения, хватало одной руки.

Чаще всего информация касалась географии до Катастрофы, растений и животных. Эл ворчал, но рисовать не запрещал. Даже наоборот – его конспекты и учебники уверенно говорили о пользе арт-терапии для психики. Лекции Ильнар благополучно пропускал мимо ушей, однако попытки добраться до чужой памяти с помощью медитации гарантированно заканчивались приступом, а вот с рисунками в большинстве случаев удавалось удержаться на грани.

Фин добрался до набросков на тему похода в Дикие земли, и разговор стал оживленнее. Ильнар в очередной раз восхитился способностью друга находить смешное и позитивное в самых жутких вещах, начиная от нападения хищных птиц и заканчивая дыркой в собственном плече. Впрочем, доля здравого смысла в этом была – они ведь справились и выжили, так? А значит, имеют право смеяться и жить дальше. Настроение напарника было заразительным невероятно, в какой-то момент Ильнар поймал себя на том, что со смехом рассказывает о бабочках на щите, о драконах, о сражении с некроголемом, и голова, что удивительно, почти не болит…

На последнем листе был изображён обрыв над озером. Древо сфер дипломированный сферотехник изобразил вполне узнаваемо, а вот крошечные человечки у его подножия выглядели неряшливыми кляксами. Фин несколько секунд рассматривал рисунок, потом положил его на стол, так медленно и осторожно, словно опасался взрыва.

– Сыночек наместника сейчас в Ксантаре. Как там его… Тео. Вроде как сослали подальше.

Карандаш, который Ильнар вертел в руках, хрустнул и сломался. Фин понимающе кивнул.

– Папочка его отмазал, закрыть не вышло. Элори вроде как считает, что так даже удачнее, надеется через него выйти на кого-то покрупнее. Пока глухо. – Он собрал оставшиеся на столе рисунки, аккуратно выровнял стопку. – Кир сказал, что если я к нему полезу, шею мне свернёт. Я бы, конечно, всё равно полез, но подозреваю, что он меня потому с тобой и запер.

Ильнар покатал между ладонями остатки карандаша. Левую руку снова свело, в виски изнутри впились иголочки боли. В последнем мамином письме не было ни слова ни о Тео, ни о Карисе, и он даже радовался, что хоть в этот раз его не пытаются заставить мириться…

Свет снова казался слишком ярким, перед глазами поплыли розоватые пятна, формой повторяющие оконные стекла. Желание придушить Тео голыми руками на какой-то миг показалось уважительной причиной для побега, а с помощью Фина вероятность успешной попытки увеличивалась – до тех пор, пока друг не уселся рядом, и пробившиеся сквозь щиты эмоции не уронили все вероятности до нуля.

– Тебе надо научиться ставить ментальный блок, – пробормотал Ильнар, зажмуриваясь. – Срочно и немедленно. Иначе я сдохну, не успев набить ему морду. Давай о другом поговорим, а?

Он ощутил рядом движение – Фин пожал плечами и отодвинулся.