Индийский лекарь. Том 3 (СИ) - Майоров Михаил - Страница 40

— Да там ничего не будет, — ответил пациент и передал мне градусник.

Температура тридцать семь и три. Небольшая, но всё-таки есть.

— А говорили, что нет, — ухмыльнулся я. — Субфебрильная температура.

— Как такое возможно? — искренне удивился пациент. — Я ведь выпил таблетки.

— У вас активный воспалительный процесс. Он плохо купируется жаропонижающими препаратами. Очень часто пациенты, желающие получить больничный, говорят, что они выпили накануне таблетку от температуры. Но если человек действительно болеет, то зачастую получается опустить до субфебрильных значений.

Субфебрильная температура — это незначительное повышение температуры тела от тридцати семи и одного до тридцати восьми.

— Вы отправите меня на больничный? — с досадой поинтересовался мужчина.

— А почему вы не хотите посидеть дома? — спросил я у пациента. — Ведь вы явно себя плохо чувствуете, а всё равно ходите в таком состоянии идти работать.

— Дело в том, доктор, что я неофициально трудоустроен. У меня есть определенного рода проблемы… — мужчина серьезно задумался. — Личного характера, о которых мне не хочется говорить. Мне нет смысла сидеть на больничном. И на какой срок вы мне планируете его открыть?

— Минимальное количество — это пять дней. Но вполне возможно, что больничный может растянуться до двух недель.

— Очень жаль, но, видимо, не судьба мне в этом месяце поработать.

— У вас есть дети? — поинтересовался я.

— Да, только они уже взрослые.

— Заболевание, которым вы болеете, очень опасно для беременных женщин. Воздействия краснухи на плод крайне пагубно. Там целый букет заболеваний при рождении. От врожденных пороков сердца до слабоумия. Поэтому вам лучше пять дней побыть на изоляции. Обычно к этому времени сыпь сходит на нет. Думаю, что если всё пройдет без осложнений, то мы выпишем вас на седьмой день.

— Очень на это надеюсь! — согласился пациент. — А что по поводу лечения?

— Специфической терапии нет. Только симптоматическое лечение. Повысилась температура? Выпьете жаропонижающий препарат. Головная боль и слабость? Любой противовоспалительный препарат и постельный режим. Но мы вас направим к инфекционисту, а он уже вам всё подробно объяснит.

— Извините, что обманул вас.

— Не стоит, — я махнул рукой. — Вы ведь всё таки признались и дали нам ваше направление от фельдшера. Поэтому спуститесь к инфекционисту и придерживайтесь назначений, которые он вам даст.

Я передал пациенту направление, и он вышел из кабинета.

— Теперь я каждого буду заставлять измерять температуру, — строгим тоном заявил Бахман. — Обманул меня и глазом не моргнул.

— А как ты ему умудрился поверить? — усмехнувшись, поинтересовался я. — Мне кажется, сразу видно, что эта сыпь вирусного происхождения. Правда ещё нужно подумать с каким заболеванием это связано. Корь, краснуха, скарлатина… Может быть что угодно!

— Да он с порога сказал, что ему больничный не нужен. Как-то расположил меня к себе этой информацией, — пожал плечами Бахман. — Просто обычно врут пациенты, которым нужно получить лист нетрудоспособности.

— Теперь мне всё понятно. Даже если пациенту не нужен больничный, то он всё равно может скрыть от врача информацию, которая ему поможет в постановке диагноза. Ведь они идентичном образом могут получать липовые справки от тебя. Больничный лист им же не нужен. Поэтому будь в следующий раз внимательнее, Бахман.

— Да я сразу понял, что у него краснуха, — признался терапевт. — Просто сегодня пациентов так много было. Уже голова кругом пошла, а тут он зашел! Начал мне рассказывать про аллергию, что я уже засомневался в правильности своего решения.

— Я тебя прекрасно понимаю. Хорошо, что ты решил не спешить и посоветоваться со мной. В общем, я уже вернулся на рабочее место. Никуда больше не планирую отходить, поэтому своих пациентов буду принимать самостоятельно. Спасибо, что меня подстраховал. А то много времени уже прошло.

— Рад помочь, Аджай. Думаю, что если бы я попал в такую же ситуацию, то ты бы тоже меня подстраховал.

— Конечно.

Я вернулся на рабочее место. В очереди ко мне уже сидели три человека. А сколько там у меня ещё по записи? Десять человек. Бахман хорошо потрудился. Пятнадцать человек от меня принял. А ведь он ещё и своих пациентов вел.

Хорошо, что у меня получилось его к себе трудоустроить. Теперь я могу быть уверен, что мои пациенты без присмотра не останутся. Бахман всегда подстрахует, но, разумеется, я не планирую этим злоупотреблять.

Всё таки мне самому хочется вести прием.

Внезапно мне пришло сообщение на телефон от заведующего отделения. Шарма мне напомнил, что у меня сегодня ночное дежурство.

Я посмотрел на настенные часы. Было одиннадцать часов ночи.

Дежурство было предельно спокойным. Словно в больнице ничего не происходило. Учитывая мой опыт, мне уже должны были позвонить, чтобы я спустился в приемное отделение.

Видимо, всех вылечили. Или фельдшер в приемном спокойно справляется без меня.

Я решил, что не стоит зря терять время. Зачем заниматься оформлением инвалидностей днем, если этим можно заняться на ночном дежурстве?

Работа ночью мне приносила двойную выгоду. Многие врачи не любят оформлять инвалидности, поэтому они часто готовы переложить ответственность с себя на кого-то другого за небольшую сумму.

Одна инвалидность — четыре тысячи рупий. Я писал их очень быстро, поэтому позаимствовал у других врачей, которым было лень этим заниматься.

Никакой коррупции. Я ведь выполнял чужую работу и брал деньги со своих коллег, а не пациентов.

За четыре часа у меня получилось не спеша написать две инвалидность. А это восемь тысяч рупий. Ещё сверху зарплата должна прийти. Финансовый вопрос у меня был, наконец, закрыт.

Я полностью погрузился в расчеты… А сколько у меня получится заработать за этот месяц? Зарплата, ночные дежурства, оформления инвалидностей других врачей. Должно выйти в районе ста пятидесяти тысяч рупий.

Мои размышления были прерваны внезапным стуком в дверь. Только размечтался, а меня уже хотят отвлечь от инвалидностей.

Дверь открылась… Я ожидал увидеть кого угодно, но только не его. Да и встретиться с ним на ночном дежурстве было вдвойне необычно.

На пороге стоял мой бывший коллега — Шьям.

— Мц, — услышал я знакомое цоканье языком. — Давно не виделись, Аджай!

— Привет, а что ты здесь забыл? — поинтересовался я.

— Вижу, что ты не особо рад меня видеть, — усмехнулся тучный терапевт и сел на стул, который жалобно заскрипел под его весом.

— Да дело не в этом, — покачал головой я. — Просто ты ведь у нас уже не работаешь.

— Мц, так я же всех здесь знаю. Это ты здесь работаешь чуть больше месяца. А я здесь ни один год отпахал, — пояснил Шьям. — Пустили меня врачи по старой дружбе. У меня мать лежит в отделении эндокринологии. Может я уже рассказывал, что у неё сахарный диабет. Приходил её проведать и тебя решил навестить заодно. Мне сказали, что ты сейчас дежуришь. Мне так часто дежурства не давали. Видимо, Шарма тебе очень сильно ценит.

— К чему ты это говоришь? — я пристально посмотрел в глаза бывшему коллеге.

— Мц, Аджай, ты же знаешь, что у меня очень специфическое чувство юмора. Просто мысли вслух. Расслабься. Чем занимаешься? — Шьям встал со стула и подошел к моему рабочему месту. — Инвалидности пишешь… Мц, нудное занятие.

— Ты мне мешаешь, Шьям, — я тяжело вздохнул.

— Аджай, а ты помнишь про проклятие своего кабинета? — тучный терапевт меня словно не слышал.

— Да, помню, — усмехнулся я. — Но ведь ты мне просто врал! Хотел, чтобы я уволился по собственному желанию.

— Мц, ну не начинай, — махнул рукой тучный терапевт. — В этой больнице действительно происходят паранормальные явления. С твоим кабинетом я немного приукрасил, каюсь.

— К чему ты клонишь? — нетерпеливо поинтересовался я.

— Есть одно отделение, в котором по ночам происходит настоящая чертовщина! — серьезным тоном заявил Шьям. — Может, тебе доводилось что-нибудь слышать про патологоанатомическое отделение?