Революция (СИ) - Панченко Андрей Алексеевич - Страница 11

На тактическом визоре вращался трёхмерный шар хаоса: миллионы обломков, куски станций, мёртвые секции, которые ещё хранили в себе слабые сигнатуры. В центре — мы. Маленькая точка.

Мы выбрали маршрут, который имплантат назвал «вероятностно безопасным». Красиво сказано: по сути — щель между потоками, где обломки двигались медленнее, а поля были слабее. Но тем не менее, мы удалялись от аномалии, благодаря которой оказались здесь.

Я снова погрузился в управление по связке — симбиот, имплантат, трофейный контур.

— Ладно, пошли дальше, — сказал я тихо.

Корабль ответил лёгким гулом, будто вздохнул. И мы двинулись. Управляя кораблем, я не забывал смотреть по сторонам, не переставая поражаться масштабом свалки. Слева прошёл фрагмент корпуса — огромный, с разорванными ребрами. На нём ещё мигали остатки сигналов, как нервные окончания у мёртвого тела. Справа медленно вращалась секция дока, и по ней ползла тонкая синяя дуга — остаточное поле пыталось восстановить структуру. Безуспешно, но упрямо.

— У меня ощущение, что это место пытается… жить, — тихо сказала Кира.

— Не жить, — поправил Баха. — Работать. Оно не понимает, что умерло.

Я молчал. Потому что чувствовал то же самое — на уровне симбиота. Нити. Пульсации. Как будто свалка — это огромный, полуспящий механизм, который периодически проверяет: «что у меня ещё осталось?».

Мы двигались так долго, почти два часа, когда имплантат резко выбросил предупреждение:

«Движущийся объект. Траектория не соответствует баллистике мусора. Вероятность активной системы: высокая». На визоре, вдалеке, появилась точка. Она двигалась слишком ровно. Слишком осмысленно.

— Это что? — спросила Кира.

— Не знаю, — честно ответил я. — Но это не мусор.

— Командир… если это охотник СОЛМО…

— Тогда он нас уже видит, — тихо сказал я. — А если не видит — то мы не будем ему помогать.

Я перевёл корабль в режим «мёртвого дрейфа». Двигатели на минимуме, поля — в ноль, сигнатуры — сжаты. Мы стали не кораблём, а ещё одним обломком, который просто «так сложилось» движется по течению. Точка вдалеке приблизилась. Теперь уже видно было силуэт: вытянутый, с кольцевыми структурами, как будто кто-то собрал устройство из ребер и игл. Он не светился, не излучал — он слушал пространство.

— Он сканирует… — прошептал Баха.

— Не шепчи, — машинально буркнула Кира. — Он тебя всё равно не услышит.

Я не улыбнулся. Мне было не до этого. Вот очередная опасность этой свалки. Оказывается, тут есть активные механизмы СОЛМО! А может это преследователи, которые оказались тут, прыгнув за нами? Ответа не было…

«Сторож», как я про себя окрестил странный корабль, прошёл в нескольких километрах. На наших датчиках — едва заметное касание: волна, как холодная ладонь по корпусу.

Симбиот напрягся. Имплантат выдал сухое: «Контакт сканирующим полем. Ответная реакция не требуется. Рекомендуется сохранять пассивность».

Я удерживал себя от желания дать импульс и рвануть. Потому что именно этого от нас и ждали бы. Живое всегда паникует. А мусор — нет. Мы выдержали.

«Сторож» прошёл мимо. И только когда его сигнатура начала растворяться в шуме свалки, я позволил себе сделать маленький вдох. Кира, кажется, выдохнула вместе со мной.

— Вроде всё, — сказала она едва слышно. — Задолбало! Хочу, чтобы никто меня больше не сканировал.

Я дал кораблю минимальный импульс. Потом ещё один. Медленно. «Сторож», не вернулся. Он ушел так и не заметив нас.

— Давай, — сказал я кораблю, как живому. — Молодец. Вывози нас отсюда. Чуть-чуть ещё.

Баха тихо фыркнул:

— Ты с ним так разговариваешь, что он тебе скоро отвечать начнёт.

— Уже отвечает, — ответил я. — По-своему, как и другие звездолеты своим пилотам. Просто тебе этого никогда не понять, пока сам хоть раз не попробуешь.

На дальнем краю визора появилось то, чего я ждал: ровный фон пустоты, без мусора, без аномалий — чистый космос. Граница зоны.

— Выходим, — сказал я.

Корабль словно почувствовал свободу. Поля вокруг перестали давить. Датчики перестало лихорадить. Тяга стала ровной, нормальной. И вот — мы пересекли последнюю линию. Свалка осталась позади. Теперь это был дальний, тёмный массив, который висел в пустоте, как огромная опухоль. Мы вырвались окончательно. Я сидел в импровизированном ложементе, смотрел на пустоту впереди, и впервые за долгое время ощущал не напряжение, а простую усталость.

— Проверка капсул, — напомнил я себе вслух.

Заг — стабилен. Биоформы — стабильно заморожены.

Баха поднял взгляд на меня:

— И что дальше?

Я посмотрел на курс, который уже вырисовывался в навигации — обратно. Домой. На Мидгард. На линкор. К своим. Я на столько освоился с управлением, что без труда выдернул из хранилища трофея нужные координаты.

— Дальше летим. И молимся, чтобы СОЛМО не решило, что мы увезли слишком ценный трофей.

Глава 6

Я задержал дыхание на секунду и активировал последовательность перехода. В этот раз не затяжной прыжок в обычном, привычном для людей режиме, а мгновенное перемещение, которым пользовались все корабли СОЛМО. Я уже достаточно разобрался с управлением, чтобы попробовать. В прошлый раз, когда корабль прыгал к базе во время боя на борту, это нам никак не повредило, мы даже не заметили прыжка, так что я вполне обоснованно предполагал, что и сейчас обойдётся без последствий.

Гипер не рванул и не ударил по нервам, как это делали человеческие корабли. Он развернулся. Пространство перед нами словно сложилось внутрь себя, как ткань, в которую осторожно вдавливают палец. Контуры реальности потекли, растянулись, потускнели.

— Пошёл, — тихо сказал я.

Корабль дрогнул всем корпусом, но не от перегрузки — скорее от усилия. Обычных перегрузок вообще не чувствовалось. Симбиот мгновенно подстроился, сгладив лишние импульсы, имплантат выровнял когнитивный шум. Где-то в недрах трофейных систем что-то щёлкнуло, будто древний замок наконец признал новый ключ. Пространство схлопнулось. Без вспышки, без удара — тишиной.

На краткий миг исчезло всё: направление, масса, само ощущение движения. Возникло чувство, будто нас аккуратно вынули из мира и положили в тёплую ладонь. Затем последовал мягкий толчок, почти вежливый. И звёзды вернулись. Другие.

— Контакт… — выдохнул Баха. — Есть выход. Координаты совпадают. Это… Мидгард.

Перед нами раскрылась знакомая картина: чёрный фон космоса, сеть навигационных маяков, сигнальные буи периметра, минные поля, патрульные истребители, летящие по своему маршруту. А в центре, возле планеты — тяжёлый силуэт линкора, неподвижный и уверенный, как скала. Дом.

На мгновение в рубке стало тихо. Кира первой позволила себе выдох:

— Живы… чёрт возьми, мы правда живы.

Я почувствовал, как напряжение отпускает тело рывками. Но покой длился недолго. Почти сразу интерфейс управления кораблём, выдал каскад предупреждений:

МНОЖЕСТВЕННЫЕ НЕСООТВЕТСТВИЯ

НЕИЗВЕСТНАЯ АРХИТЕКТУРА

БИОСИГНАТУРЫ КЛАССА «АВАК»

УРОВЕНЬ РИСКА: КРИТИЧЕСКИЙ

— Ну вот… — пробормотал Баха. — Сейчас нас наши начнут на ноль множить.

— Подожди, — сказал я спокойно. — Сейчас разберемся. Свяжемся с нашими.

Размечтался… Связь с кораблями людей и даже с сетью АВАК внутри нашего трофея отказывалась работать. А между тем, перед нами выстраивался боевой порядок сил обороны Мидгарда. Я видел, как линкор меняет положение, чтобы задействовать как можно больше своих орудий, как эскадрильи перехватчиков стартуют из его ангара, как активируются минные поля, переводя мины в режим самонаведения…

— Твою же налево! Да чтобы вас всех…. — Ругаясь последними словами, я принялся срочно предпринимать усилия к тому, чтобы нас не убили сразу, без разговоров — Активировать гиперполе! Активировать все оборонные системы! Кира! Срочно на обшивку, будешь ретранслятором. Баха! Делай что хочешь, но дай мне связь! Пулей!

Кира ни говоря ни слова мгновенно выскользнула из рубки, и тут в нас прилетел первый залп… Мой собственный линкор открыл огонь по своему капитану!