Двадцать два несчастья. Книга 1 - А. Фонд - Страница 8

Тетка была в обтягивающих черных лосинах в крупный горох, которые немилосердно подчеркивали все лишнее, и в розовом худи с принтом в виде котика с короной. На ногах красовались стоптанные кроссовки – явно не первой свежести. Все это безобразие венчала дешевая бижутерия: массивные серьги-кольца и несколько цепочек на шее, путающихся друг с другом.

Она остановилась на площадке, придерживаясь за перила и переводя дыхание. Видимо, подъем без лифта давался нелегко, хотя она всего-то на второй поднялась.

Заметив меня у двери Аллы Викторовны, она прищурилась, и на лице проступило выражение злорадного любопытства.

– Смотрю, к Драчихе заглядываешь? – усмехнувшись, протянула она неприятным визгливым голосом. – Типа надеешься, что она на тебя квартирку перепишет?

Женщина поправила выбившийся локон жирных волос, и я невольно отметил огромные искусственные ногти – длинные, острые, ядовито-синего цвета с какими-то блестками. Почти как у Росомахи из комиксов, только вульгарнее. Как она вообще с такими когтями в быту обходится? Как ту же картошку чистит? Даже не представляю. У Росомахи они, помнится, въезжали внутрь, а вот как у нее – вообще непонятно.

– Так у нее типа племянник есть, – продолжала она, явно наслаждаясь возможностью посплетничать. – В Москве живет, большой человек. Так что зря бегаешь, Епиходов!

Она едко хихикнула, и этот звук прошелся по нервам, как ногтем по стеклу. В ее голосе читалось торжество – мол, вот я тебя раскусила, голубчик, знаю я таких!

Меня вдруг накрыло раздражение. Весь этот день: смерть, перерождение, тело на грани, долги, – а тут еще и эта особа с ее нелепыми домыслами.

– Так она уже на меня переписала, – невозмутимо сказал я, решив потроллить неприятную соседку.

– Да ладно?! – Глаза у Росомахи округлились и чуть не вылезли из орбит. Рот приоткрылся, обнажив неровные зубы с золотой коронкой спереди. Она даже на шаг вперед качнулась, забыв про одышку. – Серьезно?!

– Уметь надо, – бросил я подчеркнуто гордым голосом, разворачиваясь к своей двери.

Ключ в замке провернулся со знакомым щелчком.

– Да погоди ты! Кому говорю, постой! – заголосила тетка, но я уже переступил порог.

– Спокойной ночи, – вежливо пожелал я и захлопнул дверь прямо перед ее любопытным носом.

За дверью еще секунд десять слышалось возмущенное сопение и топот, а потом звук удаляющихся шагов.

Я прислонился спиной к двери и усмехнулся. Завтра весь подъезд будет обсуждать, как Драчиха квартиру на Епиходова переписала.

Ну и пусть. Может, хоть злопыхателей немного поубавится.

Глава 4

Дома выпил сразу шесть таблеток активированного угля и продолжил искать документы, которые могли бы прояснить хоть что-то из жизни Сергея.

Поиски в квартире существенных результатов не дали. Никаких дневников или подробных записей о жизни прежнего Сергея. Только разбросанные медицинские заметки, несколько учебников и куча неоплаченных счетов.

Счета я откладывал в отдельную кучку. С ними тоже еще предстояло разбираться.

Завибрировал телефон. На этот раз звонил кто-то, обозначенный в контактах как Михаил Петрович. Я вспомнил, что это имя упоминалось в разговоре с Харитоновым. Похоже, это единственный человек в больнице, который еще не списал прежнего Сергея со счетов.

– Алло? – осторожно ответил я.

– Сергей, это Михаил Петрович. – Голос звучал устало, но доброжелательно. – Как ты?

– Нормально, – неуверенно ответил я.

– Ростислав совсем озверел сегодня, – вздохнул Михаил Петрович. – Но, честно говоря, я его понимаю. Три летальных исхода за месяц – это перебор даже для нашей больницы.

Я молчал, не зная, что ответить.

– Сергей, я обещал твоему отцу приглядывать за тобой, но ты не оставляешь мне выбора. Если комиссия министерства обнаружит все твои… скажем так, несоответствия в диагностике, тебя не просто уволят. Под суд пойдешь. И однозначно сядешь.

Отец? У прежнего Сергея, конечно же, должны быть родители. И, судя по всему, Михаил Петрович имел с ними какие-то связи.

– Понимаю, – наконец выдавил я.

– Ничего ты не понимаешь, – проворчал он. – Слушай, завтра я перевожу тебя в отделение неотложной помощи. Будешь под моим непосредственным надзором. Может, так удастся избежать новых… инцидентов.

– Спасибо, – искренне ответил я. Работа в неотложке под руководством человека, который, похоже, единственный еще верит в меня, – это звучало неплохо.

– Считай это последним шансом. И, Сергей… завязывай с выпивкой. Я чувствую запах перегара даже в твоих диагнозах, понимаешь?

– Понимаю. Я уже решил бросить.

– Да ну? – В его голосе звучало явное недоверие. – Что ж, будет приятно увидеть тебя трезвым на работе. До завтра, Сергей. И постарайся не опаздывать. Ты сейчас «под колпаком», сам же понимаешь.

Он повесил трубку, а я остался сидеть, обдумывая услышанное. Итак, у казанского Сергея есть отец, который, судя по всему, знаком с Михаилом Петровичем. Это может быть полезно.

Телефон завибрировал снова. На этот раз пришло сообщение с неизвестного номера: «Твоя машина на штрафстоянке. Не благодари».

Я отложил телефон, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Видимо, кто-то позаботился о том, чтобы усложнить мне жизнь. Кто бы это мог быть? Рамиль, который звонил после консилиума? Или кто-то еще?

Происходящее все больше напоминало кошмарный сон. Я, успешный московский нейрохирург, внезапно оказался в теле неудачника из Казани. Неудачника, погрязшего в долгах, профессиональных ошибках, с репутацией алкоголика и, судя по всему, со множеством врагов. Как будто после смерти попал в свой личный ад.

Я подошел к окну и посмотрел на вечернюю улицу. Снаружи готовился ко сну город, враждебный и незнакомый. Как и вся эта новая жизнь.

В отражении стекла я снова увидел чужое лицо. Жирное, лоснящееся, с отвисшими щеками, нездоровым цветом кожи, воспаленными глазами. И все же это было теперь мое лицо. Не лицо, а жопа бегемота, мать его! Моя новая реальность. Второй шанс, каким бы сомнительным он ни казался.

– Хорошо, – прошептал я, глядя в отражение, и дернул себя за ухо. – Давай попробуем исправить то, что ты натворил, Серега.

Сразу после этого интерфейс Системы снова мигнул перед глазами:

Текущий статус носителя: истощение адаптационных резервов.

Рекомендуется: сон не менее 8 часов, отказ от психоактивных веществ.

Эта штука начинала меня раздражать своими очевидными рекомендациями и в то же время поражала точностью диагностики. Никакого МРТ, никаких анализов крови – просто мгновенная оценка состояния организма.

Я отошел от окна, застелил кровать найденным в шкафу более-менее чистым пододеяльником и лег, закинув руки за голову. Необходимо было выработать план действий. За неделю мне предстояло найти триста двадцать тысяч, чтобы расплатиться с Михалычем. И двадцать – мой долг в продуктовом. И на жизнь, конечно, на коммуналку.

Одновременно надо восстановить профессиональную репутацию и подготовиться к комиссии в министерстве. И при этом начать приводить в порядок разваливающееся тело, которое мне досталось непонятно за какие грехи.

Я не смогу в таком виде появиться перед Иринкой, моей женой в той жизни. А ведь мне надо ее увидеть!

Слишком много задач. Но самое главное – разобраться с этой загадочной Системой. Если она действительно способна видеть то, что недоступно обычному врачебному взгляду, это могло бы стать моим тайным преимуществом.

Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Как именно работает эта Система? Запускается ли она по моему желанию или активируется автоматически?

– Диагностика, – тихо произнес я, обращаясь в пустоту.

Ничего не произошло.

– Активировать, – попробовал я другую команду.

Снова ничего.

Я вздохнул. Похоже, управление голосом не работает. Может, мысленные команды? Я сосредоточился, визуализируя активацию Системы.

Тишина. Только где-то надо мной соседи включили музыку.