Мое любимое проклятье - Питкевич (Samum) Александра - Страница 6

– Я что, – сообразив, что просто ждать, пока все выйдут не имеет смысла, подала наконец голос, – при вас купаться должна?

– А как мы, по-твоему, должны будем следить, чтобы ты тут не утонула, а? Не знаешь?

Лестас почему-то не торопился осаживать своего помощника, хот я тот и говорил довольно грубо.

Сбросив свою ношу в одно из кресел, горбун решительно упер руки в бока и шагнул ко мне, подавляя своим длинным носом и непримиримым видом.

– Давай, забирайся в воду, чешуйчатая. И так на тебя почти весь день угрохали и незнамо сколько лекарств. Нечего добро попусту переводить. Сказано купаться – значит так и нужно.

– Но, – я так растерялась от этого, что с мольбой перевела взгляд на колдуна. Ну в самом деле, не заставит же он меня раздеваться в присутствии посторонних.

Лестас тяжело и горестно вздохнул, словно все это его очень утомило. А затем, опустившись в свободное кресло, махнул рукой:

– Рубаху можешь не снимать. Так залезай. Но поторопись, Игорь прав. Время не ждет.

Мне ничего не оставалось, кроме как поджать губы, и держась за край тяжелой ванны, опустить одну ногу в теплую белую воду.

Игорь, словно сердитый цепной пес, так и сто ял в шаге от меня, внимательно следя за каждым движением. Видно, горбун ждал, что я все же взбрыкну и попытаюсь убежать, И я почему-то не сомневалась, что у него хватит сил меня поймать и окунуть в эту купель даже не вспотев.**

Вода ощутимо пахла молоком и еще какими-то травами. От тепла по телу тут же волной вверх прошла волна дрожи, заставляя передернуть плечами и прикрыть руками грудь.

– Как ощущения? – Лестас не шевелился, но следил за мой из-под опущенных век, словно ждал чего-то.

– Жарко, – честно призналась. А подумав минуту добавила:– Или холодно. Странно как-то.

– Но голова не кружится? – казалось, колдуну нужно знать все подробности моих ощущений, что немного выбивало из равновесия. Весь мой опыт общения с их братией, да и с докторами родного мира, сводился к одному: пока можешь дышать – терпи. Перед глазами всплыли почему-то стойки с капельницами, от которых первое время очень болели руки.

– Нет. Голова в порядке.

– Тогда можно добавить, – решил колдун, и повернулся к Игорю.

На лице горбуна появилась недобрая улыбка. Я и не заметила, когда в его несоразмерно больших руках появились огромные щипцы.

– Кинем камушек из камина? Чтобы водичка прогрелась как следует?

Не совсем понимая, о чем он говорит, я перевела взгляд на камин. Там, почти в огне, и правда лежало несколько больших, почти что красных, от жара, камней.

– Сварится, – флегматично бросил колдун. А затем, после паузы добавил:– Кидай.

– Будет у нас ящериный суп на ужин. Морковки добавим, укропчика – и все будет, – оскалившись еще сильнее, отчего некрасивое, носатое лицо исказилось, довольно пропел горбун и шагнул к камину.

– Что?! – видя, как щипцы ухватили один из булыжников, я подскочила в ванне, едва не расплескав половину содержимого. – Вы с ума сошли?!

В комнате повисла тишина.

Я переводила испуганный взгляд с одно на другого, до конца не понимая, на самом ли деле они собираются со мной так поступить.

Игорь так и замер с камнем в щипцах, от которого поднимался жар. Колдун же ленивым взглядом рассматривал меня, словно мы тут не сидели и не обсуждали мое интересное ближайшее будущее.

– Ты бы села обратно, – отводя взгляд в сторону и поджимая губы, заметил колдун. – Всю работу портишь. И рубашка твоя прилипла. Везде. Не то это зрелище, которое мне перед сном хотелось бы наблюдать. Кормить тебя нужно раз восемь в день, что ли?

Резко опустив взгляд, я почти упала в воду. Мокрая тонкая ткань почти ничего не оставляла воображения. И если я как-то свыклась с мыслью, что персонал больницы мне периодически помогает с гигиеной, то здесь все было иначе: среди санитарок и медсестер не было мужчин. Тем более таких симпатичных и противоречивых.

– А чешуя-то не везде успела прорости, – бросая камень в большое ведро, которого я сперва не увидела, произнес горбун.

Меня обдало такой волной жара, что я была уверена – даже через чешую видно, как я покраснела.

– Да. И это хорошо. Может, быстрее пойдет дело, – покивал Лестас, и из-под век сверкнули оранжевые глаза. – Как там лекарство?

– Почти готово. Сейчас добавлю капли – и можно работать, – отложив в сторону щипцы, и роясь среди склянок на маленьком столике, отозвался Игорь.

– Тогда приступим, – Лестас скинул длинный пиджак, и закатал рукава светлой рубахи.

– Так вы не собирались меня кипятить? – подозрительно отползая подальше от колдуна, уточнила я. Мне никак не удавалось понять этих двоих. Очень уж странная парочка обитала в этой башне.

Колдун с горбуном удивленно переглянулись… и рассмеялись. Игорь – громко, едва ли не с завываниями, Лестас легко и тихо.

– Ой, мастер! Может и не зря вы ее спасли? Такая доверчивая! Вот весело-то будет.

– Обманули, да? – я насупилась. Мне было почему-то очень обидно, словно я попалась на школьный розыгрыш и теперь стояла перед всем хохочущим классом. – Шутники.

Колдун неожиданно опустился на колени перед ванной, игнорируя воду, что выплеснулась на пол. Между нами осталось расстояние не больше чем в полметра, и мне стало совсем неловко.

– Никто не собирался тебя варить, конечно. Не так просто тебя было отвязать от Пуплия. Да и пока не ясно, как я сам отреагирую, если что-то с тобой случится. Так что нет. Но тебе стоит запомнить, что я все же темный колдун. Мне категорически запрещено делать добрые дела. С тобой как-то оправдаться перед Ковеном у меня еще получится, тут не будет проблем.

Колдун замолчал и окинул руку в ведро, вынимая мягкую губку, с которой капала вода.

– Так что к подобным шуткам тебе стоит привыкнуть. И ко многому другому. Раз уж мастер взял тебя под свое крыло, – посерьезнев, закончил за колдуна Игорь. – У нас иногда здесь творятся довольно странные делишки…

– Руку давай, – потребовал-попросил Лестас, выжимая излишки воды в ведро. – Больно быть не должно.

Протянутая ладонь дрожала, а когда зеленой чешуи коснулась губка, меня всю прошибло холодной волной. Но Лестас не соврал: не было ни больно, ни горячо. Колдун терпеливо ждал, пока я справлюсь с собой, а затем принялся медленно, словно втирая состав, водить по руке до локтя. И от этого нечувствительная кожа вдруг покрылась мурашками.

– Я сама могу, – голос от неловкости стал низким, тихим.

На меня подняли оранжевые глаза с вертикальными зрачками.

– Боюсь, что нет, – так же тихо, как-то интимно, произнес Лестас. – Это мое дело.

– Пойду ка я прогуляюсь в кухню, – со звоном поставив на столик пустую склянку, возвестил Игорь. – Кого-то кормить тут, днями и ночами. Понабирают задохликов, потом ходи за ними, заботься…

– А сам? – с усмешкой, не останавливая движение губки ни на мгновение, бросил колдун.

– А я – Игорь, – и было столько злости в произнесенных словах, словно это было не имя, а какое-то ругательство.

– И кто тебе в этом виноват? – мигом став серьезным, строго потребовал ответа Лестас. Кажется, я чего-то не понимала здесь. И видимо, всего.

– Никто, – обиженно насупился горбун, и осторожно, чтобы не хлопнула, прикрыл дверь.

В комнате повисла тишина. Только звук редких падающих капель нарушал ее изредка.

Глава 3

– Ногу давай, – через несколько мгновений попросил Лестас, опуская свою губку в ведро.

– Ногу? Как? – я просто не успевала за сменой событий. То я сижу взаперти в замке злого, по-настоящему злого колдуна, который только и умел, что смотреть с угрозой, а иногда и поднимать плеть. То вот теперь, меня собственноручно «моет» другой, «злой колдун»!

И попутно ворчит, что мне нужно больше есть. Последнее совсем никак не укладывалось в голове.

– Как-как, – фыркнул Лестас, передразнивая. Его происходящее, кажется, весьма забавляло. – На борт ванны положи.