Роман с подонком (СИ) - Рам Янка "Янка-Ra" - Страница 4

— Наверное, — смущается.

— Книжки, значит, любишь? — вспоминаю, что в тяжелой сумке, которую я нёс, было больше книг, чем вещей.

— Все любят, — вытерев о влажное полотенце руки, перехватывает свою распустившуюся копну и снова быстро плетет в косу. — Мне Светлана Александровна каждый год привозит. А ещё у нас тут есть дом заброшенный, там большая библиотека. В основном классика и исторические. Я хожу туда... читаю. Забирать некрасиво, вдруг наследники приедут. Это их книги.

— Можешь смело забирать. Сейчас все в электронке читают. Бумажные книги никому не нужны. Если это не раритет, конечно. Самосвалами на свалки вывозят. Да и какие наследники? Сколько тут дом стоит? Сто баксов? Забыть дешевле, чем в наследство вступить.

— Прямо выбрасывают?! Как жаль... - расстраивается как ребёнок. — А мне Светлана Александровна дарила электронную книгу. Только она сломалась. Перестала включаться. Может, ты посмотришь, починишь? Я электронику не умею.

Я и "починю"? Это вряд ли...

— Я тебе новую куплю.

— Помоги... - всовывает мне в руки пластиковое ведро с ягодой. — Унеси в дом. Замучилась с ней. Вчера с утра собирала. Сегодня, вот, перебираю.

— И зачем ты с ней возишься? Хочешь, я тебе таких десять ведер куплю?

— Таких не купишь. У вас в городе ягода пластмассовая, а у нас попробуй какая, — подносит к моим губам на веточке землянику.

Глядя ей в глаза, хватаю зубами.

Одергивает поспешно руку, округлив глаза.

От азарта мне становится душно и горячо.

— Мм! — ароматная сладость растворяется во рту. — Реально... - облизываю губы. — Вкусно.

— Я вечером пирог испеку. А ягоду с сахаром перетру. Знаешь как вкусно, горячий пирог в ягоду макать и молоком холодным запивать. Пальчики оближешь!

Твои? — едва ли не ляпаю я.

Но в моей голове за каждым моим словом с пристрастием наблюдает мама. И хрен её выключишь!

— У вас где-то можно сигареты раздобыть?

— За рекой.

— Покажи дорогу.

— Нет. Светлана Александровна запретила тебе со двора выходить. Неси...

Уношу ведро. Падаю на кровать. Она скрипит и пружинит. Задираю матрас — стальная сетка.

— Охренеть...

Забираю с кровати Аглаи единственную подушку. Под ней аккуратно сложенная белая футболка. Поднимаю, прижимая к лицу. Она так пахнет... Что я сразу вспоминаю ажурные тонкие трусики, которые лежали в сумке, в пачке. Возвращаю обратно.

Снимаю с себя рубашку и ремень. Обнимая подушку, утыкаюсь в неё лицом.

Голова кружится, глаза закрываются...

Глава 5 — Звери

Ян...Странное имя. Красивое? Кручу его в голове. Наверное, да. Да только с детства я это имя не люблю. Ян был злым. И несправедливым ко мне. Я пряталась и плакала...

Но все равно он был очень красивым мальчиком.

Кукольно красивым.

Сейчас эта детская миловидность прошла. Стал более мужественным. Крепким. Только такой же надменный. И... насмешливый. В своей манере. Каждую мысль начинает с насмешки, а заканчивает серьёзно.

Сейчас стал как-будто более сдержан.

Сложно его понять, какой он человек теперь.

Очень смущает своими взглядами.

Этих взглядов я наелась вдоволь. От Медведя и Волка. А ещё есть Лис... Так и кружат!

Светлана Александровна сказала, относиться как к брату. И требовать с него как с брата.

Я всегда мечтала о брате или сестре. Большой семье. Но... мама можно сказать ушла в монашество.

Мне очень не хватает старшего брата, чтобы мог защитить. Дед уже старенький. И у него все радикально — картечью в мягкое место и досвидания. Боюсь, что не сдержится и посадят старика. Поэтому, особенно не жалуюсь.

Тихонечко крадусь домой, забирая рубашку Яна, брошенную на старое кресло с деревянными поручнями.

Постираю. Солнце жарит, быстро высохнет...

Его рубашка пахнет дорогим необычным парфюмом. А ещё... мужским ярким запахом.

Останавливаюсь, смотрю на спящего Яна. Торс голый, загорелый, татуировки, пресс... я такие мужские тела только в кино видела. Что-то нервно подрагивает внутри.

Дома находиться отчего-то неспокойно. В груди сжимается и вибрирует. И дыхание сбивается.

Сбегаю.

Мне очень жаль стирать его рубашку. Она больше не будет пахнуть так. Но все равно стираю. Не отжимая, встряхиваю несколько раз. Аккуратно развешиваю на плечиках. Когда свет включат неизвестно. Не погладишь. А если выжать будет совсем мятая.

Светлана Александровна подарила нам дорогую стиральную машину. Но напряжение у нас скачет, техника горит. А вода из скважины с осадком. Мне жаль по мелочам ломать эту машинку. Вручную привычнее.

Расставив тазы с замоченным бельём, я забираю новую книжку и сажусь в тенёк.

Глажу кота, листаю страницы.

Я не очень люблю женские романы. Там мужчины ведут себя странно, да и женщины. И в любви признаются вычурно и пафосно. Мне кажется, так о любви не говорят...

А как говорят о любви?

Когда я была маленькая, мне казалось, что я любила Яна. И об этом было невозможно сказать никакими словами. Наверное, о любви молчат.

Возвращаюсь в книгу.

Это интересный роман, захватывает с первых строк.

Светлана Александровна всегда привозит самые интересные книги.

Почему-то представляю, что главный герой выглядит как Ян. Только это исторический роман. И Яну очень идёт костюм гардемарина.

А потом герой начинает разговаривать его голосом и интонациями...

Издали слышу знакомый звук мотоцикла. Он вырывает меня из книжных грёз. Это Николай, участковый нашего района. "Волк". Но на самом деле — единственный представитель власти. Чем активно и пользуется. Пользуется нечестно...

Останавливается у частокола.

— Привет, Аглая.

— Здравствуйте, Николай Семёнович.

— Как дела?

— Хорошо, — начинаю имитировать бурную деятельность, чтобы побыстрее отстал.

Он вдовец и в два раза старше меня. Проходу не даёт!

— Что там у тебя? Математика опять? — ухмыляясь, смотрит на мою книгу. — Бросай ты это. Взрослая уже девица, задачки решать. Пора рожать уже.

— Зачем приехали?

— Я тебе подарок привез.

— Не возьму. Я же вам сказала, не нужно ко мне ездить, — упираю руку в бок.

— Ну что ж ты меня гонишь всегда. Я же к тебе с самыми серьёзными намерениями. Жениться — хоть завтра!

— Ну вы же старый! — растягиваю по верёвке простыню. — Вы мне в отцы годитесь.

— Тридцать шесть — лучший возраст для мужчины, глупая.

— Да и не нравитесь вы мне.

— Почему это? — ведет руками по волосам. — Да за меня любая баба в районе пойдёт! За честь сочтёт. А ты выкобениваешься.

— Вот пусть любая и идёт. Что вы ко мне повадились?

— А что тебе-то не так?

— Да всё. Ну, во-первых, возраст. Во-вторых, вы нечестный, не по закону делаете, а как вам выгоднее...

— Вот ты дура, девка! Это ж плюс. Все для тебя будет.

— В-третьих, я Вам не девка. И не дура. В-четвертых... не лежит у меня душа. Только по любви замуж выйду.

— Так нет же больше никого достойного, Аглая. А так, стерпится-слюбится, известная истина. Главное-то, чтобы муж любил, баловал. А это я тебе обещаю.

Поднимает руку, демонстрируя золотую цепочку с подвеской.

— Бриллиантик! М?

— Нет.

— Или в подстилки к Фирсову собралась? У него жена в паспорте есть.

Фирсов — это "Медведь". Бандит тут один себе хоромы построил. Тоже проходу не даёт.

— Или к попу в кельюшку?

А это Лис! Еще один зверь. Все уговаривает на жизнь "благостную". С ним, естественно.

Вот они трое здесь и представляют местную власть. Но между собой не дружат. Надоели, сил нет.

— В монашки пойду, — сдуваю с глаз прядь. — Все лучше, чем ваша троица. А вообще, в город я поеду. В Москву.

— На какие гроши поедешь-то?

— У деда отложено. А там еще заработаю.

— Да ты ж глупая как мать. Попользуют да швырнут. Это ж город! Приедешь пузатая. Судьбу матери повторишь. А я тебя замуж зову. Всё честь по чести.