Пасечник (СИ) - "mrSecond" - Страница 32

Торговец осторожно потёр расцветший всеми оттенками фиолетового пухлый бочок. Надо же было так попасться! Как его били! А какие здоровые кулаки были у того мужика, что первым предъявил свои претензии!

Петрович потрогал фингалы на лице и болезненно поморщился. И ведь никто не вступился, ни один из этой толпы негодяев. Но ничего, мед им всё равно будет нужен, так что податься им некуда. А он ещё подумает, кому продавать, а кому нет. К счастью, пасечник больше ему не помешает. Иннокентий Борисович это твёрдо пообещал. К нему наведается опытный специалист по решению подобных вопросов. И тот здоровяк получит сполна.

Боровичок тихонько, чтобы лишний раз не тревожить пострадавший организм, повернулся на чудом уцелевший бок и помассировал ягодицу, что пострадала первой. Ну что за дикарь? Так реагировать на невинное предложение!

Петрович, наконец, нашел положение, при котором почти ничего не болело и начал было задрёмывать, как вдруг с него грубо сорвали одеяло. Сильная рука крепко зажала рот. Резкий незнакомый голос спросил из темноты:

— Как зовут твоего хозяина?

Зажимающая рот ладонь исчезла, но шею тут же кольнуло острие ножа, так что мысли о том, чтобы крикнуть или хотя бы соврать у Петровича не возникло.

— И-иннокентий Борисович, — произнес он дрожащим голоском.

— А фамилия у него имеется?

И нож чуть шевельнулся, царапнув нежную кожицу на самом уязвимом месте.

— И-иголкин!

— Где живёт? — не унимался голос.

Петрович, дрожа от холода и страха, назвал адрес.

— Живи пока, — подытожил голос.

Нож исчез. На фоне окна мелькнула тёмная фигура, колыхнулась штора, и Петрович ощутил некий прилив смелости. Он, невзирая на болючие синяки, перекатился по кровати, дотянулся до тумбочки, на которой лежал телефон. Надо было срочно предупредить шефа.

Откуда ни возьмись, в спальне образовалась ещё одна тёмная фигура.

— Ай-яй-яй! — с укоризной мелодично произнесла фигура.

Сграбастала телефон и напоследок долбанула несчастного торгаша рукоятью ножа в лоб, добавляя к синякам ещё и немалую шишку.

Когда Петрович очнулся, в спальне было свежо и прохладно. Одеяло валялось на полу. Подол ночной сорочки неприлично задрался открывая возможным зрителям покрывшиеся гусиной кожей тонкие ножки. Боровичок подскочил с кровати, крепко запер окно, дверь и с головой нырнул под одеяло. Ему было очень, очень страшно. К лешему Иннокентия Борисовича, самому бы в живых остаться.

Платон Амосович Бахметьев сидел в любимом кресле и механически вертел в руках небольшой фарфоровый флакончик с золочёной крышкой. Удивительный мёд удалось нынче купить. За такой и вдвое переплатить не жаль, всё одно в большой прибыли останешься. А этот парень, Терентьев, похоже, и сам не знал правильную цену своему товару. Не сказать, что сильно продешевил, но мог и больше требовать. И Бахметьев бы заплатил. Поторговался бы непременно, но в конце концов заплатил.

А как не торговаться? Если названную цену без торга платить, в короткий срок без штанов останешься. При торге и приврать не грех. Вот, например, о сроках изготовления снадобий. День всего прошел после возвращения, а уже — вот, первые результаты. И результаты эти без преувеличения потрясающие.

Вот сейчас у него в руках фактически пилюли молодости. Нет, старение они не останавливают. Но изменяют некоторые параметры работы желез внутренней секреции таким образом, что организм человека на некоторое время обретает способность к регенерации. И самостоятельно заменяет органы и ткани, подвергшиеся возрастным изменениям. Вот на столе стоит баночка мази. Мечта всех модниц! Стоит намазать ею тело, как на обработанных участках кожа становится как у шестнадцатилетней девочки. Правда, эффект нестойкий, всего на несколько дней. Но какой-нибудь старушке вполне хватит, чтобы блеснуть на балу. И заплатит эта старушка золотом по весу, не торгуясь. А то и больше.

Платон Амосович прикрыл глаза, предвкушая грандиозный рывок компании «Волков-эликсир» в финансовом плане. Что же касается известности и репутации, то эти нематериальных параметры скроются где-то в заоблачной выси. Таких препаратов не создаёт никто. Ни в княжестве, ни в империи, ни за рубежом.

Мелодично затренькал телефон. Бахметьев вынул аппаратик из поясного футляра, взглянул на экран: вот и Терентьев. Интересно, что этот ушлый парень собирается сказать?

Платон Амосович нажал кнопку приёма и приложил телефон к уху:

— Здравствуйте, Иван Силантьевич.

Разговор продолжался минут десять. Распрощавшись с новым и очень ценным поставщиком, Бахметьев отложил телефон в сторонку и задумался. То, что рассказал ему сейчас Терентьев, казалось невероятным. Впору было подумать, что парень решил его руками устранить конкурента. Но имелся в этом деле один маленький нюанс, заставлявший как минимум проверить слова пасечника.

Помещика Иголкина Бахметьев знал очень хорошо. И мёд у него покупал регулярно. Не самый лучший мёд, откровенно говоря, но для большинства снадобий ширпотребного уровня вполне годился. Платон Амосович планировал и дальше покупать этот мёд. При намечающемся расширении производства и закупки бы возросли. Но теперь с этим возникали проблемы.

Если Терентьев не врёт, а снабженец склонялся именно к этому варианту, Иголкин планомерно уничтожал конкурентов во всех окрестных сёлах. И проблема была не в самом этом факте, а в методах, которые при этом использовались. Такого подхода Бахметьев категорически не принимал.

Допустим, некий пасечник захотел стать монополистом. Естественное, закономерное желание. Ну так бери и делай! Увеличь количество ульев, прикупи или арендуй землю, наращивая площадь медосбора. На своей территории высади наиболее выгодные медоносы, экспериментируй с породами пчёл. А потом хочешь — снижай цены, демпингуй. Хочешь — переманивай покупателя объемом и качеством товара. Такой путь был правильным, понятным.

Но Иголкин выбрал другой способ. Он просто забирал у тамошних пасечников мёд практически за бесценок. А кто не соглашался на подобный грабёж, тех устранял. И самого Терентьева сперва пытался уговорить, припугнуть, а потом просто убить и забрать мёд, уничтожив напоследок пасеку.

Дело пахло Разбойным приказом. Но селезнёвские приставы явно потеряли чувство меры в стремлении к личному обогащению. Отправить заявление в тамошний Приказ — это всё равно, что отдать Терентьева на съедение Иголкину. И всё бы ничего, можно было бы закрыть на это глаза, но только заменить иголкинский мёд труда не составит. Достаточно лишь кинуть клич, и тут же набегут желающие поставлять сырьё в столицу. А вот терентьевский мёд взять можно лишь у Терентьева.

Бахметьев скривился, вынужденный принимать неудобное и неприятное решение, но провинициальный пасечник рассчитал всё верно. Без него не будет особо ценного мёда и, как следствие, взлёта «Волков-эликсира». И секреты свои он раскрывать, конечно же, не станет. Этот сельский паренёк простодушен и глуповат лишь с виду. Тот же Иголкин, видимо, купился на эту маску, за что и придёт ему в ближайшее время полный и окончательный кирдык.

Но для того, чтобы столичный Разбойный приказ принял к производству новое дело, нужны серьёзные доказательства. Одного телефонного звонка для этого недостаточно. Остаётся один способ: идти на княжеский приём, показывать товар лицом и объяснять всю подноготную. Старший Волков наверняка заинтересуется, особенно, если презентовать ему эликсир, увеличивающий магическую силу. А тогда уже князь своей волей пошлёт людей разобраться с Иголкиным.

Глава 17

Помещик Горбунов глядел на тело слуги, скрежеща зубами. Он не сомневался: это дело рук Терентьева. Только кроме его уверенности других доказательств не было.

В жизни Горбунова определённо наступила чёрная полоса. В короткий срок трое из четырёх подельников отправились на небеса. Идти в Аномалию вдвоём — чистой воды самоубийство. А новые люди — их поди ещё найди. Да и слава о нём пошла нехорошая, не хотят опытные охотнички к нему наниматься. А с зелёными салажатами много не добудешь.