Господин следователь. Книга 12 (СИ) - Шалашов Евгений Васильевич - Страница 9

Василий Яковлевич так расстроился, что даже забыл кликнуть канцеляриста, у которого, наверняка уже самовар вскипел. Или он не расстроился, а решил, что я не заслуживаю чаепития?

— Да ладно тебе, — примирительно сказал я. — Чего это я с ума-то сошел? Ты бы еще сказал, как (чуть было не брякнул, что это был ротный старшина старшина Тетрисенко) один мой знакомый малоросс говаривал — ти що, з глуздуз’ихав?

— Нет, Ваня, я тебе по-другому скажу, — проникновенно заявил Абрютин, — с дуба ты рухнул, если к шлюхе на свадьбу шафером идешь.

Вот теперь я точно удивился. Откуда господин исправник такие выражения знает? Если бы Анька такое сказала, то все понятно, а Василий-то где подхватил?

— Василий Яковлевич, ну ты поставь себя на мое место, — начал оправдываться я, хотя давно знаю, что этого делать никогда не стоит. Если оправдываешься, значит, ты в чем-то виновен: — Представь, приходит к тебе заслуженный ветеран и кавалер, просит, чтобы ты у него шафером стал на свадьбе, отказался бы?

— Отказался бы, — твердо ответил Василий. — Ежели Михаил Терентьевич на хорошей девке либо бабе — пусть из простых, собрался жениться, слова бы поперек не сказал, за честь бы посчитал шафером быть, а тут… А эту Соньку, ты уж меня прости, половина города…

Надворный советник человек прямой, но я это слово в книгу вставить не берусь.

— Василий, теперь уже поздно отказываться, — вздохнул я. Решив, что тайну не выболтаю, тем более, что невелика она и есть, сказал: — К тому же, ребеночка они ждут. Будет ребенок — будет у нашего доктора счастье на старости лет.

— Ребенок? — сбавил обличительный тон исправник, недоверчиво спросил: — А ребенок-то у Соньки точно от Михаила Терентьевича?

Вопросы задает господин исправник! Я что, свечку держал? Или умею делать тест ДНК по установлению отцовства?

Но вопрос, скорее всего, риторический. Поэтому я сделал глубокомысленный взгляд и произнес очень умную фразу:

— Если Федышинский считает, что это его ребенок, значит, его.

Василий, он сам отец, поэтому спорить не стал. Ребенок — дело святое. Не исключено, что отыщутся «доброжелатели», которые захотят открыть глаза старому доктору, напомнить ему о прошлом его жены, но это уже не мое дело. Тем более, что Михаил Терентьевич и сам это понимает.

— Ладно, что уж теперь, — махнул рукой исправник. — Только, что тебе Елена Георгиевна на это скажет?

Я только пожал плечами. Не знаю, что скажет Леночка, узнав, что ее будущий муж пойдет свидетельствовать заключение брака кавалера и дворянина с мещанкой, имеющей скверную репутацию. Впрочем, мне кажется, что невеста понятия не имеет — кто такая Софья Прыгунова, а уж касательно ее репутации — так вообще не знает, из-за чего она может быть плохой.

— А ты спроси свою Веру Львовну, что она скажет, — посоветовал я. — Наверняка и моя Елена такого же мнения.

Василий призадумался, хмыкнул, потом усмехнулся.

— Верочка у меня скажет — правильно Ваня сделал, что шафером согласился стать. Любит Михаил Терентьевич Софью — и слава богу. Софья — не окончательно падшая женщина, а коли и падшая, а доктор решил ее законной супругой сделать — им только восхищаться можно. Свадьба один раз в жизни бывает, а коли невесте доктора хочется, чтобы в шаферах важная особа была — надо уважить.

От такого предположения — что может сказать супруга Василия, я пришел в совершенный восторг. Я-то и не подумал, что наш эскулап еще и благородный поступок совершает — поднимает падшую женщину.

— Вот видишь, — развел я руками. — Вера у тебя умница. И ты молодец, что за супругу додумываешь.

— Так ведь моя супруга-то, — засмеялся Абрютин. — Вспомнилось — что-то подобное уже было, только давно, Верочка так и говорила. Добрая она у меня очень. К тому же — за тебя сразу горой.

— Наверняка и Леночка что-то похожее скажет, — предположил я. Если только тетушка поворчит, так это переживу.

Переживу, а куда я денусь? Исправнику сказать больше было нечего, поэтому он вспомнил о своих обязанностях.

— Эх, придется наказать Щуке, чтобы денежку собирал на подарок. Все-таки, Федышинский с нами не первый год. И памятный адрес… Значит, придется самому на свадьбу идти. Эх, Ваня, придется и мне репутацией рисковать, — вздохнул исправник, потом спохватился: — А про самовар-то я и забыл.

— Вот-вот, — поддакнул я. — Вместо того, чтобы друга чаем поить, ты ему разносы устраиваешь.

Василий только поморщился, как это иной раз делает мой начальник — дескать, устроишь тебе разнос, так дома потом получишь от любимой жены, которая отчего-то этого мальчишку за хорошего друга считает. Все-таки, как хорошо, что и Мария Ивановна Лентовская, и Вера Львовна гораздо старше меня, а иначе, боюсь, мужья бы возревновали.

Кажется, все возвращается на круги своя. Абрютин озадачил канцеляриста, и мы теперь можем спокойно пить чай, рассуждая о делах.

Но, как уже мне известно от полицейских, Рождество и прочие праздники прошли спокойно. Из уезда еще донесения не поступали, а в городе все более-менее. Пара-тройка мордобоев по пьяному делу, но без тяжких последствий. Не убили, руки-ноги не сломали, ножом не пырнули. Еще купец Сысоев плюнул в морду своему куму, а тот пошел подавать жалобу в мировой суд, но это тоже не моя компетенция. Зато на заседании суда, если до него дело дойдет, зрителей набьется немало.

— Почитай, — сказал Абрютин, придвигая мне лист бумаги, по форме напоминающий рапорт. — Из канцелярии губернатора переслали, а им — от самого владыки. Сегодня по почте пришло.

Ежели, от владыки, то это означает, что переслали от митрополита Новгородского и Санкт-Петербургского Исидора.

Но рапорт был написан не на имя Высокопреосвященнейшего Исидора, а в Святейший Синод.

'Его Высокопревосходительству обер-прокурору и члену Святейшего Синода, Константину Петровичу Победоносцеву

Белозерского уезда Покровской Надпорожской церкви священника Михаила Соколова

Покорнейший рапорт

Осмеливаюсь довести до сведения Вашего Высокопревосходительства, что Череповецкого уезду Раскольник по имени Евдоким недавно взял в аренду мукомольный завод, состоящий на границе моего прихода по реке Ковжа и сам поселился туда жить.

Этот Раскольник употребляет все средства, чтобы обратить мой приход в свою ересь. С этой целью он устроил свою молельню, куда приглашает православных для богослужения, которые проводит он сам; с этой же целью он распространяет моим прихожанам свои раскольничьи книги; с этой же целью он внушает моим прихожанам что 'со времен Никона ваши попы не имеют благодати священства, что сколько бы не ходили в свою церковь и сколько бы не молились, все не будет спасения.

При таком влиянии на мой приход, если Евдоким раскольник не будет удален от этих мест, то он скоро многих из моих прихожан обратит в раскольничество.

По внешнему виду книг, которые Евдоким продает я заключаю, что они недавно напечатаны и что у раскольников есть своя типография.

Осмелюсь заявить, что в Череповецком уезде увеличилось число раскольников.

Священник Соколов'.

Рапорт украшала резолюция. В левом верхнем углу написано «Отпр. Новг. митр.». Подпись неразборчива, но можно понять, что это сам Победоносцев.

Мысленно удивился — почему это настоятель прихода отправляет рапорт прямо в Синод, минуя своего благочинного? Но это уже не мое дело. В церкви за нарушение субординации спрашивать умеют не хуже, чем в армии.

Прочитав рапорт, поднял глаза на Абрютина.

— Возьмешься, господин судебный следователь? — поинтересовался господин исправник.

Хотел сказать — мне что, больше делать нечего, как со старообрядцами воевать? Для меня до сих пор разницы нет — тремя перстами или двумя креститься, и как писать имя Иисуса Христа. Уже больше года здесь, но все забываю, что молиться по дониконианскому канону можно, а вот распространять свои раскольнические взгляды нельзя. Я-то исхожу из того, что между старообрядцами и нами, «никонианцами» особой разницы, кроме чисто внешних деталей, нет, но вишь, тут эпоха другая. И законы, соответствующие. И я, как следователь, обязан соблюдать и дух, и букву закона. Так что, ежели, попадется пропаганда «древлей» веры, придется мне открывать уголовное дело и производить следственные действия.