Вкус твоих ран (ЛП) - Альварес Виктория - Страница 19

— Теперь понимаю. Все эти годы ты думал, что я ушла с Константином так как он мог предложить мне лучшую жизнь чем ты? — она вернула платье в коробку и покачала головой. — Вижу, после всего, что между нами было, я по-прежнему являюсь для тебя незнакомкой. Ты так ничего и не понял.

Что-то в ее голосе, возможно, неизбывная тоска, немного погасила ярость Лайнела, но, когда он собрался ответить, послышался шум, от которого кровь застыла в жилах: чьи-то шаги по коридору. Рука Теодоры инстинктивно метнулась к корсажу, где обычно была спрятана Кармилла, но прежде, чем девушка вспомнила об отсутствии оружия, Лайнел толкнул ее в сторону кровати, вызвав крик протеста, и встал, заслонив собой девушку.

Как только он это сделал, в дверях комнаты появился мужчина, такой крупный, что почти задевал плечами дверной проем. В руках он держал револьвер, который направил было на Лайнела и Теодору, но затем выдохнул с облегчением.

— Отлично, похоже, нам везет: не ожидал обнаружить всех четверых сразу, — с этими словами он убрал оружие, которое в его руках казалось детской игрушкой. — Надеюсь, вам нетрудно будет отложить свой спор на пару часов.

— Вы кто такой? — воскликнула Теодора из-за спины Лайнела, пытаясь нормально сесть среди лежавших на кровати коробок от Уорта. — Вы не из тех, кто…

— Я вас уверяю, что если бы я имел отношение к Константину Драгомираски, то вы бы уже не смогли задать мне ни одного вопроса, мисс Стирлинг… или Теодора, если вам так будет угодно.

Ответ мужчины заставил девушку замереть с открытым ртом, что вызвала у визитера добродушный смех. Лет ему было около шестидесяти, на лице с мощным подбородком лучились выразительные карие глаза, а обрамляли лицо темно-русые волосы и густая борода. Он оглянулся в коридор, откуда снова донесся шум шагов, приглушенных персидским ковром.

— Лайнел? Теодора? Что тут…? — это оказался Александр, который застыл на пороге, как и подоспевший за ним Оливер, заметив, что друзья были не одни. — Кто вы? — воскликнул он. — Что вы тут делаете?

— А, вы, должно быть, знаменитый профессор Куиллс. Очень рад познакомиться, — не обращая внимания на оторопь собеседника, мужчина протянул руку и Александр, поколебавшись, пожал ее, не понимая, что происходит. — Вижу, что и лорд Сильверстоун тоже здесь.

— Вы… вы нас знаете? — спросил ошарашенный Оливер. — Что вам от нас надо?

— Ничего ужасного, как вам могло показаться поначалу. Можете быть спокойны: даю слово, что не причиню вам никакого вреда. Один общий знакомый сообщил мне, что вы украдкой проникли в этот дом, и я поспешил к вам на помощь.

— Думаю, нам будет спокойнее, если вы уберете, наконец, эту штуку, — вставил слово Лайнел.

— Вы совершенно правы, — мужчина убрал револьвер за пазухой двубортного пальто, который придавал ему вид военного. — Я провел во Франции столько лет, что почти забыл даже базовые понятия об английском этикете. Но эти твари так хорошо умеют прятаться, что я хотел быть уверен, что они не застигнут меня врасплох.

— Если вы имеете в виду князя Драгомираски, то его и след простыл, — ответил несколько успокоившийся профессор. — Откуда вы его знаете? Он и ваш враг тоже?

— Можно и так сказать, хотя он об этом даже не знает, — рассмеялся мужчина, отчего его богатырская грудь стала еще шире. — В любом случае, думаю, лучше оставить объяснения на потом. Мы должны уйти отсюда как можно быстрее, — он заглянул в кабинет князя, который Александр и Оливер постарались тщательно привести в порядок, и подхватил с кресла черное пальто, одолженное Теодоре Хайтхани. Мужчина протянул его девушке, чтобы помочь надеть и та, все еще с опаской, повернулась, чтобы просунуть руки в рукава. — Но прежде, чем исчезнуть, мы должны убедиться, что все остается именно так, как было. На туалетном столике в спальне я видел бутылку, мистер Леннокс. Не могли бы вы убрать ее на место?

— Послушайте, не обижайтесь, но я по-прежнему ничего не понимаю, — запротестовал Лайнел не двигаясь с места. — Мы понятия не имеем ни кто вы, что это за знакомый, сообщивший о нашем здесь присутствии. А вы еще и предлагаете пойти с вами.

— Предпочитаете остаться здесь играть в вист[5], пока этот кретин, в чей дом вы проникли, не вернется и не обнаружит нас здесь? Вы хоть представляете, что он может со всеми нами сделать?

— Но вы должны понять, что мы совсем вас не знаем, — сказал Оливер. — Чем вы докажете, что не являетесь наемником Драгомираски, которому приказано нас убрать?

— Ничем, милорд, хотя, если честно, вам ничего другого не остается. Если вы, конечно, хотите помешать этому негодяю исчезнуть вместе с вашей дочерью.

———

[1] Вокзал Сен-Лазар (фр. Gare Saint-Lazare) — одна из шести крупных головных железнодорожных станций Парижа.

[2] Гавр (фр. Le Havre, [lə ˈɑːvʀ]) — город и коммуна на севере Франции, в регионе Нормандия, супрефектура в департаменте Сена Приморская. Гаврский порт — один из крупнейших во Франции.

[3] Кладбище Пасси (фр. Cimetiиre de Passy) — одно из известных кладбищ Парижа. Кладбище устроено как висячий сад, оно возвышается над площадью Трокадеро и находится непосредственно у дворца Шайо. Для того чтобы в него попасть, необходимо обогнуть холм и пройти через монументальные ворота, созданные архитектором Берже. Кладбище Пасси насчитывает всего около двух тысяч могил.

[4] Кингстаун — название города Дун-Лэаре с 1821 по 1921 год, Ирландия.

[5] Вист (англ. Whist) — командная карточная игра, предшественница бриджа и преферанса. Известна с XVIII века. Название «whist» в переводе с английского языка означает «тихий, спокойный».

Глава 9

Тот факт, что совершенно посторонний человек оказался в курсе всего, что происходило с Хлоей, совершенно всех ошарашил, но уже никто не стал возражать, когда незнакомец повел их к ждущему возле дома экипажу и повез прочь с острова Сен-Луи. Как только они оказались в безопасности, таинственный похититель представился как Самсон Кернс, полковник французской армии английского происхождения. Он выглядел совершенно спокойным, но оружие держал наготове всю дорогу. Казалось, мужчина выполняет роль гостеприимного хозяина во время кратковременного визита в город гостей и даже показал им огромную железную башню, которую выстроил месье Эйфель, когда экипаж пересекал Сену прежде, чем углубиться по одной из тенистых дорог Булонского леса.

Сквозь запотевшие окна можно было различить лишь черные силуэты деревьев на фоне свинцово-серого неба. Стало так холодно, что Александр снял пальто и накинул мерзнущей Теодоре на плечи поверх одолженного у Хайтхани. Вскоре экипаж свернул на ведущую к Версалю дорогу и на горизонте появился размытый контур какого-то здания.

К всеобщему удивлению, это оказался особняк, который вполне мог бы удовлетворить запросы самой Марии-Антуанетты[1]. Их путь был прерван резной оградой из позолоченной бронзы. Буквально через пару минут перед ними возник лакей в серебристой ливрее и распахнул ворота, за которыми простирались тщательно распланированные сады, которые туман окрасил в серую палитру. Тут и там были расставлены скульптуры, которые, казалось, подглядывали за визитерами из пышных, покрытых росой розариев. Когда карета остановилась на площадке перед особняком, Теодора ахнула, прикрыв рот ладонью.

— Я была здесь несколько лет назад, — прошептала она, когда англичане спросили, что случилось. Она уставилась на статую сидящей на корточках Венеры, венчавшую фонтан в центре площадки. — Это особняк графа де Турнель…, мой и моего патрона знакомый. Меня приглашали сюда на прием во время одного из визитов в Париж.

— Полагаю, в этом нет ничего удивительного, учитывая ваши взаимоотношения с аристократией, но почему вас так беспокоит возвращение сюда? — удивленно поинтересовался Александр.

— Ну…, скажем так, между мной и графом де Турнель кое-что произошло, — ответила Теодора, все больше смущаясь. Лайнел повернулся к ней. — Константину вздумалось заполучить кое-какие этрусские артефакты, принадлежавшие этой семье… графа всегда чрезвычайно интересовало искусство… и князь попросил меня, чтобы я с ним пофлиртовала, дабы убедить продать реликвии. Мне это удалось, но, боюсь, несчастный вообразил себе слишком многое. Еще четыре месяца после сделки он посылал мне на Сен-Луи букеты орхидей, что стало поводом для сплетен в Париже на весь сезон! Если бы я могла предположить…