Ненужная. Рецепт для Дракона - Берг Александра - Страница 14

– Великие стихии… – прошептала я, делая неуверенный шаг вглубь дома-призрака.

Гостиная, где когда-то пахло воском и старыми книгами, где стояло уютное отцовское кресло, превратилась в пустую, гулкую коробку. Ни кресел, ни стола, ни книг – лишь голые стены с обвисшими лохмотьями обоев и уродливыми пятнами плесени.

Кухня выглядела ещё хуже: разбитая вдребезги посуда хрустела под ногами, шкафчики были выпотрошены и распахнуты настежь. Сквозь дыру в оконном стекле в комнату проникал промозглый вечерний воздух, смешиваясь с застоявшейся затхлостью.

Я поднялась по скрипучей лестнице на второй этаж. Спальни были в таком же состоянии – голые каркасы кроватей, распахнутые пустые шкафы, разбросанные вещи. В моей бывшей комнате обнаружила остатки разорванных книг и разбитое зеркало.

Сердце сжалось от боли и ярости. Всё было предельно ясно. Корин лгал. Лгал с самого начала. Не было никаких арендаторов. Не было никакого мистера Смита. Он не просто лгал о деньгах. Он позволил памяти моего отца, всему, что было мне дорого, утонуть в грязи и запустении. Дом стоял заброшенным все эти три года.

– Мерзкий, лживый… – я задохнулась, не в силах закончить фразу. Горло перехватил спазм…

А я… Что же я? Почему не приехала раньше? Почему оставила дом на растерзание времени? Чего я боялась? Призраков? Но они не могут проникнуть в ткань нашей реальности. Ответственности?

Да. Именно её.

Горькая, удушающая правда обожгла изнутри, куда сильнее ярости на Корина. Ведь его ложь была лишь почвой, а семена безразличия посеяла я сама.

Я повела себя не как хозяйка дома, не как наследница, а как капризный ребёнок. Корин предложил простое решение, удобную ширму, и я с готовностью за неё спряталась.

Было так легко поверить, что некие арендаторы, будто добрые домовые из сказки, будут смазывать петли, чистить водостоки и следить за садом. Я закрыла глаза и позволила Корину нарисовать для меня уютную картину благополучия, в то время как реальность за моей спиной гнила и обращалась в прах.

Всё это… Каждая пылинка, каждое разбитое стекло, паутина в углах. Моя вина. Моё малодушие.

По щеке скатилась слеза. Ярость на Корина никуда не делась, она всё ещё клокотала где-то на дне души, глухая и тёмная. Но к ней примешалось холодное, отрезвляющее презрение к самой себе.

Я обвела взглядом опустошённую гостиную. Этот хаос, это запустение, эта грязь… Это всё моё. Моё наследство безответственности. И теперь только мне его и разгребать.

Сжав ручки саквояжа до скрипа, поднялась в свою бывшую комнату. Оставила вещи, похлопала себя по щекам и, несмотря на усталость, принялась за работу. Пора действовать. Я не бестолковый ребёнок. Я взрослая женщина, и хватит уже утопать в жалости к себе!

Бытовая магия никогда не была моим коньком. По щелчку пальцев, к сожалению, ничего не сделаешь. Так что я, тяжело вздохнув, спустилась вниз. В кладовке нашла старую щётку. Изрядно погрызенную, с редкой, но жёсткой щетиной. Эта щётка видела лучшие дни, но сейчас была моим единственным оружием. Рядом я нашла погнутый совок и металлическое ведро.

Слава богам, канализация и водопровод были в какой-то степени исправны. Я с усилием повернула старые, закисшие краники на кухне. Сперва из крана с протестующим шипением потекла густая ржавая жижа, но после нескольких минут страданий трубы прокашлялись, и полилась нормальная, прозрачная, ледяная струя. Горячей воды в этом доме не было, даже когда я была маленькой, так что жаловаться было не на что.

Начала с малого – со своей спальни, которая должна была стать моим убежищем.

Первым делом распахнула настежь оба окна. В комнату тут же ворвался промозглый ночной воздух, который взметнул клубы пыли.

Взяв щётку, я методично, сантиметр за сантиметром, сгоняла серые барханы грязи в один угол. Затем, опустившись на колени, осторожно, чтобы не порезаться, собрала крупные осколки разбитого зеркала. Каждый мутный, покрытый пылью кусок отражал моё перепачканное, уставшее лицо, и мне казалось, будто я собираю воедино своё собственное разбитое отражение.

Собрав весь мусор, спустилась в гостиную. Здесь находился небольшой камин, которым отец любил пользоваться холодными осенними вечерами. Я сложила внутрь весь хлам – обрывки обоев, щепки, разорванные страницы книг, пыльные свёртки, найденные в спальне и, найдя в кухонном ящике кресало, разожгла огонь. Пламя неохотно лизнуло бумагу, а затем, набравшись сил, жадно набросилось на моё подношение.

Я провозилась до самого утра, хотя дом был не таким уж и большим: две спальни наверху, гостиная и кухня на первом этаже. Была ещё одна комната с панорамными окнами, где отец вёл дела.

– Здесь хорошая энергетика, – говаривал он. – Окна выходят на восток. Когда встаёт солнце, я вижу людей насквозь…

Я хмыкнула. Жаль, что он не разглядел гнилую душонку Корина.

Именно в этой комнате я и решила устроить свою лавочку. Мне нужны были деньги.

Чем я могла заняться? Вопрос, не выходивший из головы, имел простой ответ: варить зелья. Знания у меня были, их требовалось лишь освежить. Как и магию, которая из-за бездействия успела застыть, словно древесная смола… Я вытянула руку, пытаясь собрать в воздухе солнечные пылинки, что плясали в утренних лучах. Они на миг дрогнули, сбились в крошечный вихрь и тут же бессильно рассыпались. Тяжело. Гораздо тяжелее, чем я помнила.

Неудача с пылинками оставила горький привкус разочарования. Стихийная, магия всегда требовала внутренней гармонии, а моя душа сейчас походила на взбаламученный омут.

Другое дело – руны.

Рунная магия была куда проще. Она как математика: строгие законы, чёткие формулы, предсказуемый результат. Ей не были важны мои душевные терзания.

Эта мысль принесла облегчение. Защита дома не могла ждать.

Я подошла к камину, где тлели остатки сожжённого мусора. Аккуратно, чтобы не обжечься, извлекла длинную, обугленную головешку. Она была ещё тёплой и оставляла на пальцах бархатистый чёрный след. С этим простым инструментом я направилась к входной двери.

На старом косяке можно было различить следы отцовских рун. Когда-то они ярко светились серебром, но за годы запустения потускнели, почти стёрлись, превратившись в едва заметные царапины. Их сила иссякла.

Присев на корточки у порога, провела пальцем по старым знакам, а затем, зажав головешку, как пишущее перо, начала выводить свои.

Мне нужно защитить не только себя, но и блокноты. Если нагрянет Корин… Я должна быть готова. Он не сможет застать меня врасплох. Больше нет.

Когда последняя линия была проведена, руны на мгновение вспыхнули и тут же впитались в дерево, оставив после себя глубокие чёрные шрамы. То же самое я сделала со всеми оконными откосами. Завершающим аккордом стала дверь чёрного хода.

Я отступила на шаг, облегчённо выдохнув и смахнув со лба влажную прядь.

– Ну вот… кажется, всё…

Я гордилась собой. Наверное, впервые за последние полгода. Сделала что-то по-настоящему стоящее.

Усталость в плечах и гудящие ноги намекали, что я заслужила отдых, что сейчас самое время рухнуть в кровать и проспать до полудня. Но стоило этой мысли появиться, как под рёбрами заворочался неутомимый червячок. Уборка дома меня не истощила, наоборот, открыла во мне второе дыхание. Я чувствовала, что могу гораздо больше.

Укутавшись в шерстяную шаль, я толкнула дверь и вышла на улицу. Сад… Один его вид вгонял меня в уныние. Наглые заросли чертополоха и крапивы бесцеремонно задушили нежные, требующие трепетной заботы луноцветы и драконью мяту. Но даже в этом хаосе запустения виднелась жизнь.

Нужно было провести ревизию, понять, кто из травяных союзников сумел выстоять. Сквозь плотные ряды сорняков-захватчиков к утреннему солнцу упрямо пробивались стойкие бойцы: дикая полынь, кустики выносливого зверобоя и даже несколько пряных веточек аптечной ромашки.

В памяти всплыли слова магистра Элиаса – преподавателя травологии. Он любил повторять, постукивая костяшками пальцев по кафедре: “Запомните, даже из подорожника, что растёт у каждой канавы, можно сварить зелье, способное исцелить короля. Суть не в редкости ингредиента, а насколько сильную магию, вы вложите в него”.