Ненужная. Рецепт для Дракона - Берг Александра - Страница 13

– Эти энергетические бури с рудников… – парень замялся, словно ему было неловко сообщать плохие новости, к которым он не имел отношения. – Есть вероятность небольшой задержки на той стороне.

– Что значит “задержка”?

– Ничего страшного, – поспешил успокоить меня работник вокзала. – Просто иногда перемещение занимает больше времени, чем обычно. Вместо мгновенного перехода вы можете провести в портальном коридоре от нескольких минут до получаса. Но это абсолютно безопасно, просто… неприятно.

Неприятно. Что ж, последние дни моей жизни тоже были весьма “неприятными”, так что это вряд ли меня испугает.

– Я согласна на любые условия, – твёрдо сказала я.

Парень кивнул, провёл ладонью над моим билетом и вернул его мне.

– Тогда прошу вас.

Я сделала глубокий вдох и шагнула в портал.

На этот раз ощущения были иными. Вместо обычного мгновенного перехода я оказалась в странном пространстве – ни свет, ни тьма, а что-то среднее. Словно туман, сотканный из серебристых нитей, окутывал меня со всех сторон. Тело потеряло вес, и я парила в этой странной субстанции, не чувствуя ни холода, ни тепла. Время перестало существовать – не было ни прошлого, ни будущего, только бесконечное настоящее.

Где-то вдалеке мерцали странные огоньки. Они пульсировали в каком-то непостижимом ритме, гипнотизируя и завораживая. Я попыталась заговорить, но звук просто растворился в этом пространстве, не оставив ни эха, ни отклика.

Задержка… Что ж, теперь я понимала, что служащий имел в виду. Это было похоже на застревание между мирами – ни здесь, ни там. Как будто сама ткань реальности замедлилась и растянулась.

Я не знала, сколько прошло времени – минуты или часы, когда туман начал сгущаться. Давление нарастало, и внезапно меня как будто выбросило из этой межпространственной ловушки.

Яркий свет ударил в глаза, и я инстинктивно закрыла лицо руками. Когда зрение адаптировалось, обнаружила себя стоящей на каменной платформе в небольшом портальном зале. Гораздо меньшем, чем в Рябиновом Кресте – всего три арки, полукругом расположенные вдоль дальней стены. Потолок поддерживали деревянные балки, на каменных стенах висели тусклые светильники, наполненные мерцающим магическим светом.

В отличие от шумных и многолюдных вокзалов, которые я покинула, здесь было практически пусто. Только пожилая смотрительница дремала за стойкой в углу, да пара местных жителей сидели на скамье у выхода, видимо, ожидая кого-то из прибывающих.

Город встретил меня мелкой, назойливой моросью и въедливым запахом алхимических реактивов. Да, я определённо была дома.

Серебрянная долина… Казалось, она ничуть не изменилась. Её вечно хмурый, неприветливый вокзал – тому прямое доказательство.

Город, закованный в камень и стекло, где вместо буйной южной зелени – лишь мокрый асфальт и холодные витрины. Здесь не встретишь расслабленных, улыбающихся лиц. Прохожие спешили по своим делам, хмурые и сосредоточенные, будто каждый из них вынашивал в голове какой-то тайный замысел. Город алхимиков. Город артефакторов и ювелиров, где у каждого своя тайна.

Я вышла с вокзала и, поёжившись, двинулась по широкому проспекту. После удушающей южной жары здешний влажный воздух казался настоящим спасением. Дышалось свободно, но это было единственным облегчением. С каждым шагом по мокрому граниту я чувствовала, как промозглая сырость пробирается под тонкое платье, но физический дискомфорт был ничем по сравнению с внутренним.

Всё здесь казалось чужим, неправильным. Серые фасады давили, а отражения в стеклянных витринах выглядели искажёнными и враждебными.

Я всем сердцем полюбила юг. Его знойное солнце, запах раскалённых каштанов и лип. Полюбила его яркие краски и неспешный ритм жизни.

Там я чувствовала себя живой. И даже то, что случилось, не смогло вытравить эту любовь. Боль, страх, предательство – всё это было. Но оно не перечеркнуло того света и тепла. Будь у меня хоть малейший выбор, я бы никогда не покинула те края. Но судьба распорядилась иначе, вернув меня в этот холодный, серый город.

Глава 11

Улицы, по которым я шла, были настолько безупречно ровными, словно их вычертила холодная рука равнодушного к красоте архитектора. Чёткие, бескомпромиссные границы. Здесь всё, абсолютно всё, дышало неестественной, почти стерильной правильностью.

Каменные солдаты фасадов стояли в безупречном строю, а редкие деревья, высаженные вдоль мостовых, не смели нарушить эту выверенную геометрию пространства ни единой своевольной веткой.

Эта упорядоченность служила немым напоминанием: любая ошибка, любой неверный шаг будет так же неуместен и уродлив, как сорняк на идеально подстриженном газоне.

Я свернула с главного проспекта в более узкую улицу, где здания становились ниже. Ещё один поворот, и я увидела знакомую черепичную крышу и каменную ограду. Отцовский дом. Мой дом. Тут каждый камень был пропитан воспоминаниями – и светлыми, и теми, о которых я предпочла бы забыть.

Я замерла. Сколько прошло? Три года? Да, целая вечность. Три года, за которые я пыталась построить новую жизнь.

Подняла глаза, вглядываясь в до боли родные очертания, и холодок тревоги пробежал по спине. Черепица на крыше местами потемнела и просела, а каменная ограда покрылась плешинами зеленоватого мха. Ворота… Ворота, которые отец смазывал и красил чуть ли не каждый сезон, стояли приоткрытыми. Одна створка бессильно провисла, сорванная с верхней петли, ржавчина расползалась по ней, словно язва.

Дорожка к крыльцу, некогда выложенная аккуратными плитками, заросла сорняками, которые нагло и уверенно прогрызали себе путь в щелях. Мой взгляд метнулся в сторону сада. То, что было святилищем моего отца превратилось в дикие, непроходимые джунгли. Редкие травы и кустарники либо погибли, либо были задушены беспорядочно разросшимся бурьяном. А оранжерея… О боги! Гордость отца, его хрустальный дворец, зиял слепыми глазницами выбитых стёкол, точно мёртвый скелет.

Почему?

Воспоминание ударило наотмашь, резкое и ясное, как вспышка молнии. Наш разговор с Корином полгода назад…

После переезда он клялся, что найдёт надёжных арендаторов. Демонстративно показывал банковские выписки, где значились аккуратные суммы. Я не задавала вопросов. Верила слепо, безоговорочно. Но полгода назад, когда я робко поинтересовалась, как там дом, у меня впервые зародилось сомнение. Корин замялся, его ответ прозвучал фальшиво, скроенным наспех. Он пробубнил, что арендаторы съехали, а новых он пока не нашёл.

– Почему ты мне ничего не сказал? – вспыхнула я тогда. – Я бы сама поискала кого-нибудь. Может, мне съездить, посмотреть?

Я уже двинулась в спальню, готовая немедленно паковать чемодан, но его рука остановила меня.

– Прости, милая, – его голос стал мягким, обволакивающим. – Прости, что не сказал. Просто не хотел тебя беспокоить по пустякам. Уверяю, всё под контролем. Дом в надёжных руках моего поверенного мистера Смита. Он присмотрит за всем и непременно сообщит, когда найдёт достойных жильцов.

И я успокоилась. Поверила. Сново. Как доверчивая собачонка, которой достаточно ласкового слова хозяина. Поверила в этого мистера Смита, в его заботу, в его… ложь.

Медленно, словно ступая по минному полю, подошла к входной двери. Глубоко вдохнув, вставила ключ в замок. Он вошёл с трудом, протестующе скрежеща – механизм заржавел от долгого бездействия и влаги. Наконец, с мучительным стоном дверь поддалась.

Затхлый, спёртый воздух ударил в лицо – густой коктейль из запахов тлена, забвения и мышиного помёта. Я прикрыла нос рукавом и шагнула за порог. И застыла, поражённая увиденным.

Тотальный разгром. Абсолютное уничтожение. Повсюду лежал слой пыли – не тонкий налёт времени, а настоящие серые сугробы, поглотившие пол. Паутина свисала с потолка тяжёлыми, ветхими гирляндами, будто декорации к жуткому празднику забвения. В углах валялись обрывки бумаг и щепки от мебели, сломанной с какой-то яростной, бессмысленной жестокостью.