Деньги не пахнут 10 (СИ) - Ежов Константин Владимирович - Страница 36

— Я обычно не проигрываю публичные дискуссии, но эти фарисеи… — он осёкся, шумно выдыхая.

Именно поэтому человек, привыкший идти один, упрямо, как волк-одиночка, наконец лично появился в офисе Pareto. Одного давления и привычной прямолинейности Старка оказалось недостаточно, чтобы вытянуть Gooble на настоящую драку. Потому ответил ему с лёгкой, почти ленивой улыбкой.

— Тогда давай попробуем мой способ.

— И какой же?

— Ничего не навязывать.

Старк привык идти напролом, ломая двери плечом. А Gooble, вместо того чтобы отвечать ударом на удар, скользил в сторону, оставляя после себя лишь вежливый холодок. Но и против такого противника существовал подходящий приём.

— Пока что просто согласимся с Gooble.

— Согласимся?

— Они сами всё говорят — «вместе», «делиться».

И улыбнулся шире, почти радостно.

— Так давай не отказываться и примем всё это «деление» с распростёртыми объятиями".

Gooble подчёркивал идею «обмена», стараясь любой ценой избежать образа врага. И именно в этом они допустили критическую ошибку. Потому что индустрия ИИ — это, в конечном счёте, война за ресурсы. И побеждает в ней не тот, кто говорит правильные слова, а тот, кто соберёт больше топлива для машины.

А ключевых ресурсов всего три. Люди. Вычислительная мощность. Данные.

«Начнём с людей».

В любой технологической сфере кадры важны, но в ИИ они — всё. Это область, которая ещё не зацементировалась десятилетиями практики. Здесь направление задают фундаментальные исследования. Иногда одна статья, написанная горсткой людей, меняет вектор всей отрасли.

Большинство прорывов, которые разогнали ИИ до нынешней скорости — те же GPT — рождались в командах меньше двадцати человек. Небольшие группы, ночи без сна, кофе с металлическим привкусом и мониторы, светящиеся до рассвета.

Проблема заключалась в другом. Почти все эти люди уже работали в Gooble. И главный вопрос был не в том, нужны ли они нам. Вопрос был в том, как их вытащить.

И наклонился к Старку и сказал тихо, почти шёпотом, будто опасаясь, что стены услышат.

«Используй свою известность на полную».

В Кремниевой долине подбор людей — это не только зарплаты и опционы. Здесь побеждают визионеры, умеющие рассказывать истории так, чтобы у слушателя по коже пробегали мурашки. Люди идут не за цифрами в контракте, а за ощущением причастности к чему-то большему.

Недаром до сих пор цитируют слова Джобса, брошенные когда-то между делом, но звучащие как вызов: «Ты хочешь до конца жизни торговать сладкой газировкой или пойдёшь со мной менять мир?»

Характер Старка идеально вписывался в такую риторику. Он умел зажигать. Его слова пахли озоном, как воздух перед грозой.

Оставшись в Gooble, эти люди навсегда остались бы успешными корпоративными исследователями — с пропусками, конференциями, аккуратными отчётами и тихим гулом серверов за стеной.

А если перейти к Старку? Тогда появлялся шанс стать сооснователями компании, которая действительно перепишет правила игры. А вместе с этим — публичность, громкое имя, акции, которые однажды могут превратиться в состояние.

Гарантий, разумеется, не существовало. Но сама возможность, эта сладкая и щекочущая мысль, действовала сильнее любого контракта.

Когда стратегия была определена, Старк не стал тянуть время. Он действовал быстро, как человек, привыкший ловить момент. Он вышел напрямую на нескольких менеджеров среднего звена и сумел переманить одного из них. Но на этом он останавливаться не собирался.

— Раз уж мы заполучили такой талант, почему бы не рассказать об этом всему миру?

— Объявить…?

В этой индустрии подобные переходы обычно прячут под ковёр. Слишком громкие заявления задевают самолюбие бывшего работодателя, портят будущие партнёрства, лицензии, совместные исследования. А главное — всегда остаётся риск судебных исков. Там, где знания стоят миллиарды, обвинения в краже коммерческих тайн — дело привычное. Но сейчас ситуация была иной.

— Не волнуйся. Разве Gooble сам не говорит о «деллиться»?

На секунду Старк замер, а потом уголки его губ чуть заметно приподнялись. Он понял. Через несколько дней Старк собрал большую пресс-конференцию. Свет софитов резал глаза, в зале пахло пластиком микрофонов и свежим кофе.

— Мы рады приветствовать доктора Ариэль Андерсон, бывшего директора по исследованиям Gooble. Доктор Андерсон возглавит разработку ядра архитектуры нашего фреймворка OpenFrame.

После короткого рассказа о её опыте и задачах зал взорвался вопросами.

— Gooble считают сильнейшей организацией в сфере ИИ. Что стало причиной вашего ухода?

— Что вас привлекло в OpenFrame? Совпали ли ваши взгляды?

— Считаете ли вы, что центр ИИ-исследований смещается от бигтеха к стартапам?

Gooble упорно продвигал идею «мы все в одной лодке». А Старк с самого начала рисовал другую картину — монополистический бигтех против открытого стартапа. И потому появление ключевого специалиста Gooble на стороне Старка выглядело как переход из одного лагеря в другой.

— Вы не опасаетесь, что это ухудшит отношения с Gooble?

Старк ответил без колебаний, спокойным голосом, в котором слышалась уверенность.

— Нисколько. Я уверен, что этого не произойдёт. Разве Gooble не говорит о мире, где все растут вместе? Думаю, они с пониманием отнесутся к такому уровню «партнёрства».

По залу прокатилась волна приглушённого смеха. Но для Gooble это шуткой не было. В обычных условиях они бы ответили жёстко, без сантиментов.

Но не сейчас. Любая резкая реакция перечеркнула бы философию, которую они сами же и продвигали, и фактически признала бы Старка серьёзным противником. В итоге они снова выбрали благородную позу.

— Мы уважаем личный выбор каждого. Разнообразие подходов обогащает экосистему ИИ. Мы надеемся на совместный рост.

Официально признавать Старка соперником они не стали, предпочтя сделать вид, что идут дальше. Но вопрос оставался открытым — как долго они смогут носить эту маску доброжелательности?

Ответ не заставит себя ждать. В конце концов, впереди ещё немало «партнёрской помощи».

«Дальше займёмся вычислительными мощностями».

Глава 10

Три опоры, три живые артерии искусственного интеллекта — люди, вычислительная мощность и данные. Эти невидимые ресурсы словно кровь, идущая по венам огромной цифровой цивилизации: стоит ослабить одну из них — и вся система начинает дышать чаще, нервно, прерывисто.

Если с людьми мы уже «поделились», если талант был вырван из-под уютного стеклянного купола корпораций и вдохнул свежий воздух свободы, значит настала очередь следующего трофея.

«Начнём с видеоускорителей».

Их шум напоминает далёкий гул самолётов — низкий, напористый, ровный. Металлические корпуса пахнут тёплым пластиком и слегка пережжённой пылью от серверных стоек. Эти машины будто пульсируют, когда проходят тестовые прогонки.

GPU — мозг и сердце нейросетей одновременно. Они должны не только считать, но и выдерживать жар нагрузки, как печь, раскалённая до бела.

Проблема лишь в том, что всё, что лежало на рынке, до сих пор создавалось ради красивых игровых картинок, плавных теней и бликов на шлемах виртуальных солдат. А глубокое обучение требовало другого — огромной пропускной способности памяти, бесконечных параллельных потоков, терпеливой, но яростной мощности.

Впрочем, на эту тему был спокоен. В дальнем, прохладном складе уже тихо ждали своего часа ящики с новой архитектурой Envid — тем самым «Parser». Их корпуса пахли фабричным металлом и свежей смазкой, а на упаковках тускло блестели наклейки с серийными номерами.

«Они давно произведены и лежат на складе, — сказал спокойно. — Отправить их можно хоть завтра».

Услышав это, Старк без лишних слов направился в Envid и предложил запустить программу раннего доступа. В индустрии это обычная практика — дать прототипы избранным партнёрам до официального релиза, словно пригубить вино из бочки ещё до розлива.