Дикарка у варваров. Песнь Теней (СИ) - Тигиева Ирина - Страница 35

— Крошечный воин! Надеюсь, продержишься хотя бы немного! Иначе я даже не развлекусь!

Я молча вынула из ножен саблю. На мне — только лёгкие доспехи и обвязанный вокруг талии шэнбяо, до поры скрытый под плащом. Победить этого монстра лоб в лоб — никаких шансов. Расплывшись в довольной улыбке, он опустил секиру остриём вниз. Высекая лезвием искры из каменистой почвы, понёсся на меня... и я закрыла глаза. Мысленно переместившись в Зал журавля и змеи, представила невозмутимое лицо Фа Хи, в сознании прозвучал его спокойный голос:

— Мы не стремимся побеждать силой — это не всегда возможно. Мы побеждаем терпением, хитростью и умением пользоваться тем, что нас окружает. Именно эта особенность, чуждая большинству наших врагов, делает нас непобедимыми...

Свист воздуха, отчаянный вопль Тургэна "Берегись!" — и секира с грохотом обрушилась на место, где я только что стояла. Я увернулась на мизинец, откатившись в сторону, и тут же оказалась на ногах. Монстр оскалился и крепче стиснул рукоять секиры когтистыми лапами. Удар, ещё удар, каждый из которых мог разрубить меня пополам... Я уворачивалась, пригибаясь и отскакивая. Пятый удар, восьмой, десятый... и ни малейшего признака усталости у чудовища, продолжавшего махать огромной секирой, будто она ничего не весила.

— Хватит танцевать, крошка-воин! Сразись со мной!

Ещё удар и ещё... но вот он замахнулся, на мгновение открыв левый бок, и я, проскольнув под сверкнувшим лезвием секиры, изо всех сил рубанула саблей, располосовав монстра от середины груди до бедра. Брызнувшая в лицо струя крови на мгновение ослепила. Лихорадочно протирая глаза, я услышала знакомый свист, предостерегающий окрик Тургэна и шарахнулась в сторону, вслепую махнув саблей. Металлический звук сошедшихся клинков... Удар, мощный как раскат колокола, разбил мою саблю надвое. Клинок отлетел в пылающую бездну, а я растерянно сжимала в ладони эфес, из которого торчал обломок сабли... Лихорадочный взгляд на монстра — из зияющей раны струилась кровь, но он провёл по ней лапищей и, лизнув ладонь, расхохотался. А потом стиснув секиру, как ни в чём не бывало бросился на меня — рана, смертельная для любого другого, нисколько не ослабила чудовище с глазами змеи.

— Моего воина не победить шихонгскими танцами! — услышала я довольный голос Тусаха и крепче сжала рукоять с обломком сабли.

Кроме "шихонгских" танцев, знаю и другие! Удары чудовищной секиры сыпались со всех сторон, но теперь я не просто уворачивалась. Вращалась вокруг монстра на коленях, как в казбегури, подлетала вверх в воздушных шпагатах, вскидывала ноги в гран-батмане и пролетала над его секирой винтом. А в промежутках между ударами размашисто дёргала руками, соединяя движения лезгинки и балета.

— Довольно танцев! — заревел монстр. — Сражайся!

Но в моей голове гулко били грузинские барабаны, я почти не видела секиры, уворачиваясь интуитивно, и не сводя глаз с раздражённого чудовища передо мной. И то, чего я добивалась, произошло — сбитый с толку дёрганными движениями моих рук, он на доли секунды отвлёкся.

— Одна рука всегда лжёт... — прошептала я одну из любимых фраз Фа Хи.

Свист секиры слева, но я уже метнулась вправо. Оттолкнувшись рукой от мощного колена, обхватила ногами шею чудовища, и, резко поддтянувшись, всадила обломок сабли ему в глаз.

—...а другая говорит правду!

Воздух сотрясся от дикого рёва, почти заглушившего радостный вопль Тургэна. Оперевшись ладонями о плечи монстра, я сделала стойку на руках, собираясь спрыгнуть на землю... но гигантская лапа с быстротой молнии сшибла меня на лету, и я кубарем покатилась по земле, сильно приложившись головой.

— Марко! — голос Тургэна донёсся будто из глубого колодца.

Оглушённая, я тряхнула головой, но сделала только хуже. Арена качалась подо мной, как палуба во время шторма, но эта "тряска" ничуть не мешала чудовищному монстру. Рывком выдернув из глаза обломок сабли, он яростно отшвырнул его и, подняв обронённую секиру, двинулся ко мне. Невозможно... немыслимо... в этой твари нет ничего человеческого! Я нанесла ему два смертельных удара, а он продолжает двигаться, словно ничего не произошло... Отсветы утренней зари окрасили алым вершины гор, золотистые лучи восходящего солнца заиграли на лезвии секиры, готовой обагриться моей кровью. Мощная фигура, приближающаяся ко мне, троилась и расплывалась перед моим взглядом. Я чувствовала сильный жар на лице — откатилась к самому краю разлома. До языков пламени, вырывающихся к светлеющему небу, можно дотянуться рукой...

— Марко! Отпусти меня, Зочи! Марко! — в голосе Тургэна такое отчаяние...

Я с трудом приподнялась на дрожащих руках, но они подогнулись, и я снова рухнула на землю. Нащупала под плащом верёвку шэнбяо... Монстр всё ближе, вот уже нависает надо мной. Продолжая изображать крайнюю слабость, я потянулась к завязкам плаща...

— Ты развлёк меня, крошка-воин, — на залитом кровью лице — довольная ухмылка. — А теперь тебе время умереть!

Взмах секирой... Сейчас! Лезвие жуткого оружия с грохотом ударилось о камень, а я, уклонившись в последний момент, махнула плащом над полыхающим разломом и швырнула загоревшуюся ткань в лицо монстра. Рёв снова сотряс молчаливые склоны гор. Выпустив рукоять секиры, чудовище сорвало с обожжённого лица остатки рассыпающейся пеплом ткани, и в тот же миг я метнула шэнбяо, ослепив его и на второй глаз. Новый раскат рёва... Напрягая остатки сил, я залетела монстру на плечи и, обмотав шею верёвкой, прошептала по-русски:

— В счастливый путь в загробную обитель! Под солнцем остаётся победитель!

Из груди моего врага вырвался судорожный хрип. Борясь с головокружением, я крутанулась вокруг покрытого татуировками тела, удерживая шею монстра в "треугольнике" ног, и подлетев в воздух, с размаху ударила обеими ступнями ему в спину. От сильного толчка, меня отбросило назад, и, уже не в силах сгруппироваться, я шарахнулась о каменное "дно" арены, а мой противник, покачнувшись, ухнул в горящую бездну... Бессильно уронив голову на землю, я смотрела на раскинувшееся надо мной Вечное синее небо, позлоченное солнечными лучами. Слышала отдалённые крики, скрежет песка, падение камней... но сознание их почти не воспринимало, почему-то возвращаясь к предсмертному хрипу полузадушенного монстра снова и снова. И вдруг до меня дошло: хрип монстра не был бессмысленным выражением боли. То были слова: "Ты — один из них? Они ждут..."

А потом я, наверное, отключилась, потому что очнулась уже в "полуобъятиях" Тургэна. Приподняв меня с земли одной рукой, другой он лихорадочно ощупывал моё лицо — видимо, пытался обнаружить признаки жизни.

— С ума сошёл... — я слабо оттолкнула его руку. — Кто же так ищет пульс?

— Жив... — Тургэн бухнулся на землю рядом со мной и расхохотался, закинув голову к небу. — Жив...

— Мы, Поло, вообще очень живучие...

Попыталась подняться, но лицо Тургэна, алеющее небо и вершины гор закружились вокруг в безумной пляске. Я почувствовала сильный приступ дурноты и со стоном рухнула в заботливо подставленные руки Тургэна.

— Не шевелись, мой чокнутый... — ласково прошептал он и внезапно замолчал, а я, с трудом сфокусировала взгляд на склонившемся к нам Сачууре.

— Он ранен? — обратился наследник Восточной Орды к Тургэну. — Пусть он — твой воин, но позволь мне понести его.

— Не надо! — испугалась я. — Просто помогите подняться, я...

Оба принца уже подхватили меня под руки и осторожно поставили на ноги. Солнце уже взошло, и место поединка больше не казалось таким зловещим. Воины Зочи-хана, засыпав камнями и землёй огонь с одной стороны, перекинули деревянный "мостик" — по нему ко мне и примчался Тургэн, а за ним Сачуур. Борясь с головокружением — наверняка заработала сотрясение, я повернулась в сторону, где во время поединка стояли Тусах и его свита.

— Они ушли, — проговорил Сачуур. — Как только избранный моего брата сгинул в огне.