Дикарка у варваров. Песнь Теней (СИ) - Тигиева Ирина - Страница 34

— О чём? — невинно вскинула я брови.

— Иногда ты просто невыносим! — разозлился Тургэн. — Следуй за мной!

— А эти? — я кивнула на двинувшихся за нами стражников. — Твои новые "тени"?

— Не мои, а твои, — буркнул принц и, отвечая на мой недоумевающий взгляд, раздражённо добавил:

— Зочи-хан распорядился!

— Зачем? — растерялась я.

— Не найдя тебя, я отправился к нему, — неохотно признался Тургэн.

— И?

— И... может, немного переусердствовал, убеждая его не посылать тебя на поединок.

— Переусердствовал? Как?

— Он почему-то решил, я могу с тобой что-то сделать!

— Вроде сломать мне руку или ногу?

Тургэн закатил глаза и неприязненно покосился на маршировавших за нами воинов.

— Теперь эти двое будут всюду сопровождать тебя до самого поединка.

— Всюду? — оживилась я. — В том числе и в купальню? И отгонять тех, кто вздумает явиться туда без приглашения, чтобы меня поддразнить? Зочи-хан мне определённо нравится и теперь я вдвойне рад, что буду представлять на поединке его сына!

— Не собирался ничего с тобой делать, но теперь с трудом подавляю соблазн придушить, — проворчал Тургэн.

— Попробуй! — я торжествующе посмотрела на стражников. — А куда мы, вообще, идём?

— К Зочи-хану. Он хотел разделить с тобой трапезу.

— И ты приглашён? — съехидничала я. — Хан наверняка хочет обсудить будущий поединок, но тебе-то зачем при этом присутствовать?

Тургэн, не церемонясь, отвесил мне подзатыльник — не ожидая нападения, я не успела увернуться. Следовавшие за нами воины пришли в волнение и, казалось, были готовы заслонить меня, продолжи принц рукоприкладство.

— Видел это? — кивнув на воинов, я недовольно потёрла затылок. — Ещё раз распустишь руки — натравлю их на тебя!

— Хотя бы сделай вид, что относишься к смертельной опасности, которую сам же на себя вызвал, серьёзно! — рассвирепел Тургэн. — Ты можешь не вернуться с этого поединка, неужели не понимаешь? — и, зло фыркнув, ускорил шаг.

Никаких обсуждений поединка на трапезе не последовало. За столом, где, кроме хана, Тургэна и меня, присутствовал ещё Сачуур, царило тягостное молчание. Попробовала было начать разговор, но хан на все мои вопросы отвечал односложно, а Тургэн будто вообще ничего не слышал, и я сдалась. А ещё закралось подозрение: неужели на трапезу меня пригласили просто, чтобы не оставлять наедине с Тургэном? Интересно, что же он наговорил, если хан пошёл на такие меры ради моей защиты? Конца трапезы я дождалась с трудом, поспешно подскочила со своей подушки вслед за ханом... но тут дверь распахнулась, и в трапезный зал влетел прислужник. Бухнувшись на колени, он протянул хану свёрнутое в трубочку послание. Развернув, тот пробежал написанное глазами и повернулся ко мне.

— Мой сын принял вызов на поединок, мастер Марко. Завтра на рассвете в Тлеющем Ущелье, — и, судорожно стиснув в кулаке послание, заторопился прочь из зала.

Глава 21

Прохладный предутренний ветерок распушил гриву моего коня. Я скосила глаза на словно окаменевшее лицо скакавшего справа Тургэна, потом на Зочи-хана, ехавшего слева, оглянулась на Сачуура и воинов, следовавших за нами... Сопровождавшая меня процессия напоминала траурную. По мрачным неподвижным лицам мелькали оранжевые отблески факелов, тишину нарушали лишь фырканье лошадей и стук подков. Мы забирались всё выше в горы — к Тлеющему Ущелью, где перед лицом Тэнгри мне предстояло доказать, что моё Кунг-фу круче Кунг-фу принца Тусаха. Тургэн не разговаривал со мной всё время после утренней трапезы, только смотрел — то, будто готов броситься за меня под стрелы и копья, то, будто едва сдерживается, чтобы не придушить. К Шоне я больше не зашла, чтобы его не волновать. Просто прослонялась весь день, поплескалась в купальне и рано отправилась спать, зная, что меня разбудят около полуночи и отведут к месту божественного поединка. Впереди в темноте блеснули огни факелов — значит, Тусах и его "процессия" уже здесь. Зочи-хан натянул поводья, останавливая коня, и я осмотрелась.

Со всех сторон возвышаются тёмные склоны гор, а перед нами — что-то вроде "арены", плоской и почти идеально круглой, как если бы сказочный великан срезал верхушку скалы. Глубокая расселина тянется вдоль склонов и замыкается вокруг "арены" кольцом, отделяя её и от нас, и от воинов Тусаха, замерших на противоположной стороне этого необычного ущелья. Неудивительно, что халху считают это место "божественным". Но почему "тлеющее"? Бой барабана, прозвучавший в предрассветной тишине, заставил меня вздрогнуть, а над ухом, прорываясь сквозь гулкие удары, послышался горячий шёпот Тургэна:

— Я верю в твои ум и ловкость, Марко! Но, если понадобится, приду к тебе на помощь, не сомневайся! Мне нет дела до поединка — лишь бы ты вернулся ко мне невредимым!

Шёпот и бой барабана смолкли одновременно, я с удивлением посмотрела на принца, тот едва заметно кивнул, а Зочи-хан обратился к присутствующим, повысив голос, чтобы слышала и компания Тусаха: за Сачуура будет биться латинянин Марко Поло, и исход поединка перед лицом Тэнгри и Вечного синего неба — неоспорим никем из людей. После хана заговорил Тусах: подтвердив неоспоримость результата поединка, объявил, что отстаивать его право на Восточное ханство будет... имени я не разобрала. Снова бой барабана. Все спешились, и несколько воинов с факелами в руках отделились от обеих групп, нашей и Тусаха.

— Пора, — повернулся ко мне Зочи-хан. — Да пребудет с тобою сила Тэнгри!

— Спасибо, Оби-Ван Кеноби[1], — не удержалась я.

— Я ещё не поблагодарил тебя, латинянин, — на моё плечо легла рука Сачуура. — Ты очень отважен, и я искренне желаю тебе удачи. Для меня — честь назвать тебя своим другом.

— И для меня, — кивнула я и, избегая смотреть на Тургэна, двинулась к краю разлома.

Плоский деревянный брус, достаточно широкий, чтобы идти по нему без опасения свалиться вниз, был перекинут через пропасть. Я посмотрела на противоположный край, туда, где стоял Тусах... и невольно замедлила шаг. На мгновение показалось, что не только факелы, но и глаза его свиты полыхнули оранжевыми огоньками… Тряхнув головой, я продолжила путь. Вот и "твёрдая земля" арены. Я обернулась на оставшихся за расселиной Тургэна и остальных, перевела взгляд на компанию Тусаха... и по спине пробежал холодок. Со стороны принца Восточной Орды по плоскому деревянному "мостику" двигалось... нечто, похожее на огромный сгусток мрака, из которого смотрели оранжевые точки глаз. В руках оно держало секиру, почти с меня величиной. Это и есть мой противник?

Как только он ступил на "арену", воины Зочи-хана и Тусаха подняли оба "моста" и бросили факелы в ущелье. Резкий запах жжённой резины — и разлом вокруг нас запылал, огненные языки взлетали над ареной выше человеческого роста. Наверное, в расселине были породы, содержащие нефть или газ — вот почему ущелье "тлеющее"... Я снова обернулась на Тургэна и невольно улыбнулась, увидев его застывшее лицо и расширенные глаза, в которых отражались сполохи разделившего нас огня: теперь "прийти ко мне на помощь" точно не удастся. Видела, как его губы шевельнулись, произнося моё имя и, подмигнув, соединила большой и указательный пальцы, изображая жест "окей". А потом подняла глаза на моего противника, неспешно шагавшего с противоположного конца арены... и мне стало совсем нехорошо. В мелькающих отблесках огня на меня шло чудовище, мало походившее на человека. Обнажённое до пояса, раза в два больше Шоны, грива чёрных волос падает на спину, кожа покрыта уродливыми татуировками, а в полыхающих животной злобой глазах — вертикальный зрачок, как у рептилии. В мозгу шевельнулось воспоминание: распахнутые монастырские ворота, неподвижные ряды адептов и твари, привлечённые моим духом и явившиеся к самому порогу монастыря. Чудовище, что стояло теперь передо мной, было очень на них похоже. Запрокинув голову, оно издало громкий рёв, от которого задрожали склоны гор, и я поёжилась при виде его обнажившихся клыков. Узлы мускулов вздулись на мощных ручищах, когда монстр махнул секирой и, облизнувшись, будто собирался сожрать меня живьём, пророкотал: