Преддверие (СИ) - Романов Герман Иванович - Страница 24

Зато Центральный фронт генерала армии Конева от Нежина давил 5-й танковой армией Романенко на Киев, до столицы Украины мехкорпусам оставалось полсотни километров. А с юго-востока напирал правым флангом Юго-Западный фронт генерала армии Ватутина, 3-я танковая армия Рыбалко ворвалась в Переяславль-Хмельницкий, в город, где почти триста лет тому назад собралась Рада, объявившая о вхождение Украины в состав Русского царства. Оба командующих буквально толкали войска на Киев, всячески усиливая ударные группировки — и это вполне понятно, тут дело еще в амбициях, каждому хотелось получить маршальские погоны. Да и не только — раньше времени был учрежден орден «Победа», принятый еще Сталиным, а награждений им пока еще не проводилось. А здоровое честолюбие всегда требует «подпитки», и награды именно для этого и предназначены. Тот же орден «Славы», чисто солдатская награда пришла на смену георгиевскому кресту почти на год раньше, и приобрела необычайную популярность — уже есть полные кавалеры всех трех степеней, каждый из которых автоматически стал младшим лейтенантом согласна статуту. К тому же разрешили носить георгиевские кресты, и Кулик как и другие маршалы обзавелся ленточкой — но у него один, а вот Буденный с Тюленевым «полные бантисты», и у Тимошенко три креста получены за прошлую войну с немцами. Как сказал жданов на этот счет — «принципиально важное решение»…

— Конев требует усиления войск в направлении Полесья, его войска наступают от Чернигова, форсировали Десну и Днепр, продвигаются на Мозырь. От Гомеля туда же продвигается левым флангом Западный фронт Рокоссовского, овладев Речицей, и всячески расширяя плацдарм. Однако у Жлобина продвинуться не удалось — немцы перебрасывают туда подкрепления. Бои идут на всем протяжении Днепра и в «смоленских воротах» — оборона неприятеля эшелонирована, местность для танков малопригодно. Северо-западный фронт генерала армии Говорова вышел к Двине от Витебска до северных предместий Риги, где немцы удерживают обширный плацдарм. Вряд ли нашим войскам удастся с хода форсировать Двину — тылы отстали, подвоз ограничен, требуется перегруппировка. К тому же пошли дожди — дороги превращаются в грязь, продвижение крайне затруднено.

— И что вы предлагаете, Александр Михайлович — остановить наступление Северо-Западного и Западного фронтов?

— Думаю, это следует сделать, к чему нам нести напрасные потери, когда ясно, что прорвать без предварительной подготовки вражескую оборону невозможно. Говоров с Рокоссовским перейдут к обороне, за счет их фронтов произведем перегруппировку, выделив часть сил для продолжения наступления на главном направлении. Нужно не только брать Киев, но постараться продвинуться к Житомиру, возможности для этого имеются.

Начальник Генерального Штаба маршал Василевский, с которым у кулика давно сложились хорошие рабочие отношения, когда тот был заместителем маршала Шапошникова, взял в руки карандаш, и подошел к карте. Григорий Иванович стал рядом, улыбаясь — он уже понял, о чем пойдет речь, ведь почти схожие оперативные обстановки приводят к схожим решениям, несмотря на то, что реальность уже изменилась.

— Центральный фронт получит левофланговую армию от Западного фронта, что закрывает жлобинский участок. И продолжает вести наступление на Мозырь. А вот 5-ю танковую армию Романенко перебрасываем на Лютежский плацдарм севернее Киева, и наносим обводящий удар с выходом на Брусилов и Фастов. Одновременно перебрасываем в Полесье еще четыре егерских дивизии к тем трем, что уже там воюют — с продвижением по направлению к Коростеню и Мозырю. Тем самым вбиваем большой клин, который окончательно разделит группы армий «Центр» и «Юг». И в зимнюю кампанию получим прекрасную возможность нанести фланговый удар как на север, в Белоруссию, так и на юг, на Волынь. Да, Ивану Степановичу такое решение не понравится, он ломится на Киев. Но так задача останется прежней, только сменится направление — не лобовое наступление, а обходящее. А Ватутину следует держать немцев в напряжении, вместе с тем перебросить 3-ю танковую армию на каневское направление, действуя совместно с Лелюшенко. Тогда нам не придется штурмовать Киев, немцы там хорошо укрепились, причем на левобережной части, а взять в клещи, полностью окружив целую армию. А наступление вести исключительно пехотой — немцы должны постоянно чувствовать сильный нажим.

— Хм, пожалуй, Генштаб тут прав, что-то привлекательное вырисовывается. Выйти на линию Брусилов и Белая Церковь, получив смычку с наступающей армией Черняховского у Первомайска.

Кулик оценил перспективы такого варианта, ему самому не хотелось штурмовать в лоб Киев, который немцы будут ожесточенно оборонять. А вот обходящие удары, да еще наносимые одновременно тремя танковыми армиями, даже пятью, ведь нужно оценивать действия трех фронтов совокупно, сулили наилучшие перспективы.

— Скорее чуть западнее, Григорий Иванович, при благоприятной ситуации можно выйти на линию Коростень-Житомир-Бердичев-Умань, и дальше на Первомайск, но минимальное продвижение будет от Брусилова до Белой Церкви и дальше на Умань, если генерал Ватутин будет дальше энергично прорываться своими армиями к Южному Бугу. После чего все три фронта переходят к обороне и подтягиваем тылы, доставляем пополнение и боеприпасы. А с января, когда встанет прочный лед на реках, снова перейдем в общее наступление. К тому времени многое определится, придут очередные конвои с ленд-лизом, и станет ясно, какие силы мы можем задействовать — все зависит от количества автотранспорта в войсках. Но выйти к весне к государственной границе мы сможем, лишь бы зима была холодной — ведь реки и болота должны хорошо промерзнуть…

Эпохальная и знаковая картина для того страшного времени, которую в 1944 году, кроме Москвы и Ленинграда видели только здесь, на улицах столицы Украинской ССР…

Глава 28

— Мой фюрер, все резервы и все наши боеспособные дивизии нужно задействовать исключительно против англичан и американцев, это касается и авиации, выделить все лучшее, что есть в люфтваффе. И атаковать, наступать при любой возможности, где бы они не появились, не давать англо-саксам закрепиться на континенте. Потому что как только они где-то закрепятся, то начинают живо обустраиваться, потом подтягивают авиацию, которой у них больше, чем у нас. Нас ведь бомбят чуть ли не каждую ночь, весь этот проклятый остров сейчас один сплошной аэродром. С лета прошлого года на всем Средиземноморье стало спокойно, но вот сейчас опять разворачиваются сражения, и если немедленно не сокрушить всеми имеющимися боеспособными силами противника, через два месяца станет тяжко — мы начнем лишаться своих союзников одного за другим. А это неизбежно приведет к катастрофе, какой рейх никогда не испытывал в своей истории.

Гудериан старался говорить спокойно, но специально на отдельных фразах подпускал истеричности в голосе. Он уже знал, что такая манера лучше всего действует на Гитлера, и при этом прекрасно понимал, что ситуация именно такая, которую он сейчас и описывает фюреру. Никакой натяжки, особенно если знаешь, чем война закончилась, наоборот, многое приходится недоговаривать, чтобы твои доводы легче восприняли.

— Даже так, Хайнц, все настолько серьезно?

Гитлер прекратил расхаживать, подошел к столу, на который фельдмаршал выложил небольшую стопку бумаг. А сверху находилась свернутая карта, которую «отец панцерваффе» пока не разворачивал.

— Боюсь, мой фюрер, что опасность гораздо больше наших худших о ней предположений. Русские показали, сколько они могут сделать бронетехники, причем отличных танков, а те которые они начали делать — опасный противник нашим «леопардам». Десять сантиметров лобовой брони под наклоном, двадцать лба башни — наши снаряды берут ее только с близкой дистанции, «панцершреки» и даже новые фаустпатроны бесполезны в большинстве случаев — русские прикрывают свои машины «фартуками», их сбивают только близкие разрывы. Все противотанковые пушки потеряли свою эффективность, в ход идут исключительно подкалиберные снаряды, а вы сами знаете как плохо с вольфрамом. А русская пушка калибра сто семь миллиметров — это прирожденный убийца «панцерваффе», им главное попасть, а мало не покажется ни «леопарду», ни тем уцелевшим «тиграм». И поверьте — они скоро переведут все свои заводы на выпуск этих чудовищ. Хлынет орда в две тысячи танков ежемесячно, а это более, чем возможно, ведь их Т-44 очередная модификация Т-43, а тот в свою очередь улучшенная без всяких кавычек «тридцатьчетверка». У американцев бронетехника намного хуже, и если будет деятельная поддержка от люфтваффе, мы их спихнем в Атлантику, пусть там плавают, пока соленой воды не нахлебаются. Все наши резервы, самые лучшие войска должны быть брошены против англо-американцев, их нужно немедленно смять, раздавить, кишками на гусеницы намотать.