Замуж за врага. Лишняя в его доме (СИ) - Гераскина Екатерина - Страница 52

Охрана крепко держала растрёпанного «отца». Он даже не мог стоять на ногах — так плохо ему было от прямого воздействия императора.

— Демоны… идут… — прохрипел он. — Хотел… получить поддержку… от… её родственников…

— Ты, как всегда, ищешь выгоду, — с презрением произнёс Кайден. — А на методы тебе плевать.

Он махнул рукой. Император коротко кивнул.

И бывшего главу клана увели.

— Я подумаю, кого назначить на роль главы Лунного клана. А пока… Каллиста покажи ваш склеп.

Глава 56

Каллиста

— Я подумаю, кого назначить на роль главы Лунного клана. А пока… — Император перевёл взгляд на меня. — Каллиста, покажи ваш склеп.

Я кивнула. Мы вышли из особняка.

Двери за нашими спинами закрылись глухо, отрезая тепло, свет и привычную роскошь. Утренний воздух был прохладным, влажным, пах землёй и листвой. Небо было темным, звезды и Луна освещали наш путь.

Мы прошли через двор. Дальше — сад. Тот самый сад, где я когда-то бегала ребёнком, стараясь быть незаметной. Где училась не мешать. Не попадаться на глаза. Не занимать лишнего места. Сейчас он казался чужим — ухоженным, красивым, но холодным. Кусты аккуратно подстрижены, дорожки чистые, ни одной случайной ветки. Всё слишком правильно.

Мы углублялись всё дальше.

Миновали беседку. Потом ещё одну аллею.

Под ногами появилась мощёная дорога — старая, вытертая временем, с неровными камнями, на которых скользил лунный свет.

С каждым шагом внутри меня поднималась тревога.

Я чувствовала её телом — в сжатых плечах, в напряжении между лопаток, в том, как сбивалось дыхание. Я шла рядом с Кайденом.

Он держал меня за руку. Он был моей опорой. Император шагал чуть впереди — спокойный, собранный, внимательный. За нами — семья фениксов.

Надежда обжигала.

Не грела — жгла изнутри, оставляя после себя тонкую, болезненную дрожь.

Во мне всё ещё жила обида на мать — тяжёлая, вязкая, как смола. Обида за годы игнорирования и жестокие наказания, за страх, который во мне взращивали, что меня прятали, ломали, ограничивали. За то, что вместо любви мне дали клетку.

Но рядом с этой обидой росло другое чувство. Опасное. Почти запретное.

Надежда.

Что отец жив, что не бросал меня. Что просто не знал, что я есть…

Я ловила себя на том, что уже представляю его. Как он смотрит. Как слушает. Как, возможно, сразу узнаёт.

От этой мысли перехватывало дыхание.

И тут же накрывал страх.

А если нет?

А если это лишь жестокая иллюзия, последняя соломинка, за которую я хватаюсь?

Боялась позволить себе эту надежду — потому что знала, как больно, когда она не подтверждается.

Кончики пальцев холодели, живот скручивало узлом.

По дороге Император неожиданно задал вопрос:

— Каллиста, ты сможешь взять на себя управление кланом?

Я замялась.

Слова застряли в горле.

Мне было стыдно признаваться в том, что я не получила должного образования. Что меня к этому не готовили. Что я слишком долго была в стороне от всего, что касалось власти, управления, ответственности.

Я взглянула на мужа. И он ответил за меня.

— Ваше Величество, Каллисте нужно время, — спокойно сказал Кайден.

Он посмотрел прямо на Императора. Император тоже посмотрел на него — пронзительно. Долго. Внимательно. А потом медленно качнул головой.

— Да. Ты писал моему эмиссару. Хм. Хорошо.

Он сделал короткую паузу.

— В таком случае напишите мне, когда ситуация изменится.

Я густо покраснела. Мне было дико неудобно и неловко. Хотелось опустить глаза, спрятаться, исчезнуть.

Но я понимала: никто надо мной сейчас не издевается. Никто не смеётся.

Император говорил по существу. По делу. Так, как говорят с теми, кого воспринимают всерьёз. И я всеми силами хотела соответствовать.

— Но я не хочу расставаться с собственной супругой, — вдруг добавил Кайден.

Император усмехнулся.

— Я понял тебя.

А потом император обратился ко мне уже напрямую:

— Каллиста, твоё мнение тоже будет учитываться в этом вопросе.

Он чуть замедлил шаг.

— Клан Лунных по праву твой. И если ты будешь готова — сообщи. Даже если твой супруг будет против.

Я растерянно кивнула. А Кайден проводил Императора недовольным взглядом.

Но тот отвернулся, хотя я заметила, как в уголках губ Императора наметилась улыбка.

Сердце билось слишком быстро, но внутри, под волнением и страхом, появлялось что-то новое — осторожное, хрупкое чувство ответственности.

А вскоре впереди показался каменный склеп.

В самом конце территории, под сенью вековых деревьев.

Он словно врастал в землю. Старый, потемневший от времени, покрытый мхом и трещинами. Корни деревьев обвивали камень, словно пытались утащить его под землю. Воздух здесь был другим — тяжелее, прохладнее, пропитанным тишиной.

Я остановилась.

Вот оно, место, где лежали мои предки.

Сердце сжалось.

Во мне продолжали бороться страх и надежда, что мой отец не исчез бесследно.

Я глубоко вдохнула.

— Здесь, — сказала я тихо.

Мать никто не взял с собой. На нее вообще никто не обратил внимания, когда мы уходили.

Император и Кайден распахнули тяжёлую дверь.

Глава 57

Каллиста

Мы вошли в склеп. Тяжёлая дверь за нашими спинами закрылась глухо, отрезая внешний мир. Внутри было прохладно и тихо — так, что даже дыхание казалось слишком громким.

Фениксы подняли руки, и над нами вспыхнули огненные сферы. Их свет ложился на стены, на своды, на пол, выхватывая из темноты детали: резные символы, старые колонны, каменные плиты.

Я осмотрелась.

Каменные плиты тянулись вдоль стен. Ровные, тяжёлые, каждая — с выбитым именем, знаком рода, иногда датой. За ними — урны. Много урн. Слишком много.

Я сделала шаг вперёд. Приложила ладони к первой каменной плите. Камень был холодным, шероховатым. Я закрыла глаза, сосредоточилась — и осторожно сдвинула плиту в сторону. За ней стояла старая урна.

Ничего. Я перешла к следующей. Потом к ещё одной.

Прикасалась. Открывала. Проверяла.

Харальд подошёл ближе и положил руку мне на плечо.

— Я не знаю, как понять, — призналась я глухо. — Как почувствовать, принадлежит ли что-то из этого… моему отцу.

Он посмотрел на меня спокойно, уверенно.

— Ты почувствуешь, — сказал он. — Мы все почувствуем.

Я кивнула. И продолжила. Мы открывали урну за урной. Крышки. Печати. Старые, новые. Те, что хранили лишь пепел. Те, что отзывались слабым эхом магии.

Время тянулось долго. Мне казалось — прошла вечность.

Руки начали дрожать от мысли, которая всё настойчивее поднималась внутри: его здесь нет.

Я уже почти приняла это. Почти смирилась. Почти позволила отчаянию накрыть меня полностью.

И тогда услышала императора. Он стоял в стороне, у дальней стены, возле колонн, которые уходили в тень. Его взгляд стал другим — сосредоточенным, острым.

— Здесь, — сказал он тихо.

Мы обернулись.

— Я чувствую колебание, — продолжил он. — Магии Лунных.

Он подошёл к углу, провёл рукой по камню, и иллюзия рассыпалась. Вместе с артефактом, напитанным магией Лунных.

За колонной стояла урна. Небольшая и неприметная. Без имени и без знаков.

Он поднял её и подошёл ко мне. Протянул.

— Попробуй.

Я взяла урну дрожащими руками. Стоило мне только приоткрыть крышку…

Как изнутри повеяло чем-то родным.

У меня перехватило дыхание. Руки задрожали сильнее.

Сердце сжалось. Это было как прикосновение. Как узнавание.

— Это он… — прошептала я, сама не заметив, как по щекам потекли слёзы.

Я боялась пошевелиться. Бабушка шагнула первой. За ней — Харальд. Потом мои дяди. Они окружили урну полукругом.

— Давай мы, — тихо сказал Харальд. — Ты пока не владеешь своей магией. Просто смотри.