Когда сталкиваются звезды (ЛП) - Филлипс Сьюзен Элизабет - Страница 60

Рядом с Кэтрин появился мужчина. Ему было около сорока, коренастый, с румяным лицом и стрижкой в стиле Лиги Плюща. Оливия узнала его по семейной фотографии, которую Юджин как-то показывал ей, как его пасынка.

— Извините, что прерываю, но Уоллис и ее муж хотят поговорить с тобой о благотворительном бале, — сказал он Кэтрин.

Кэтрин нетерпеливо отмахнулась от него.

— Я подойду к ним. Мой сын Норман Гиллис, — пояснила она, когда тот отступил. — Его больше интересует баскетбол, чем опера. — Кэтрин сжала руку Оливии. — Полагаю, мне действительно пора идти. Прекрасно проведите время сегодня вечером, моя дорогая.

— Наверняка проведу, — пообещала Оливия, еще более уверившись, что ничего не получится. Извинившись, она подошла к столу. Пора покончить с этим.

Центральные украшения из цветов и гранатов, а также именные карточки гостей в форме пирамидок украшали каждый стол. С позолоченных спинок стульев свисали бумажные маски — Тутанхамона для мужчин и Нефертити для женщин. Некоторые из гостей надели их для фотосессий. Кое-кто носил их на макушке. Анри обнял Оливию и представил Жюлю, затем Люсьену Маршану.

— А это мой дядя.

Оливия склонила голову.

— Enchanté (рада познакомиться- фр.), месье.

Президент и генеральный директор компании «Хронометры Маршана» отличался величественным крючковатым носом, тщательно ухоженной гривой серебристых волос и элегантными манерами.

— Мадам Шор. Рад наконец встретиться с вами.

Митчелл встал, чтобы поприветствовать ее. Она подозревала, что он предпочел бы сидеть за соседним столом с Серджио, Сарой Мабундой и Мариель Маршан, а не рядом со своей разочаровавшей примой. Оливия не могла больше откладывать неизбежное и кивнула в сторону спутницы Тада.

— Лейтенант Кук.

— Пожалуйста, зовите меня Бриттани.

Лив и Бриттани поладили так, будто сроду были закадычными подругами, чего Тад совсем не оценил. Он пригласил Бриттани не то чтобы заставить Лив ревновать, но, по крайней мере, надеялся, что встретив его с другой женщиной, она почувствует вкус того, что отринула. А именно — его. Ну и хотел все-таки заставить ее ревновать. Но La Belle Tornade стояла выше таких мелочных человеческих эмоций.

Оливия не так изысканно оделась, как некоторые другие женщины, но затмевала их всех, как истинная императрица. Она уже наверняка знала, что говорили знатоки оперы о вчерашнем представлении, но, глядя на нее, этого не скажешь. Она была королевой до кончиков ногтей, милостиво позволяя простым смертным вокруг нее дышать одним с ней воздухом. И сильно отличалась от мягкой, щедрой, обычной женщины, которую он когда-то держал в объятиях.

За соседним столиком Мариель Маршан выглядела так, словно проглотила тарелку поганок. Митчелл Брукс взялся представить Тада присутствующим. Похоже, у Тада появилась любовь к сопрано, потому что ему сразу понравилась Сара Мабунда.

Когда речи начались, он вернулся к своему столу. Было много благодарностей, прозвучала речь о внеклассной музыкальной программе, на которую пойдут доходы от вечера, и еще больше благодарностей. Митчелл Брукс представил Люсьена Маршана как спонсора вечера, хотя Анри следовало бы поставить это в заслугу себе. Но дядя Люсьен, с его французским акцентом и дипломатичным выражением лица, действительно производил впечатление. Он позвал Тада и Оливию, чтобы разыграть выигрышные билеты на главные призы сегодняшнего вечера: «Виктори780» и «Каватина3». Тад обрадовался, что ему не пришлось произносить речь, потому что сейчас он был не в состоянии это сделать. На обратном пути к столу он взял Лив за руку. Этот непроизвольный жест сработал автоматически, и на мгновение Тад мог поклясться, что она прислонилась к нему.

Но момент оказался упущен. Оливия отстранилась.

— Руперт! Как приятно вас видеть. — Руперт? Она представила Тада коротышке, сидевшему за столиком в стороне. — Руперт, это Тад Оуэнс. Тад, Руперт Гласс.

Она бросила на Тада многозначительный взгляд, который он сразу понял. Руперт напоминал одного из семи гномов, того, кто ни на кого не смотрит. Кажется, Скромник. Макушкой он как раз приходился по плечо Оливии. Там у него торчал клок волос и еще пара пучков возле ушей, и выглядел он так же опасно, как пластиковая ложка.

— Моя дорогая, — прошептал он, заливаясь разными оттенками пунцового. — Мои глубочайшие извинения, если я чем-то огорчил вас со своими скудными дарами.

— Вы никогда не сможете меня расстроить, Руперт. — Оливия похлопала его по руке. — Но есть так много молодых певцов, которые расцвели бы под такой поддержкой, которую вы мне оказали.

Тад не мог удержаться.

— К тому же налоговая служба не будет их беспокоить так, как ее.

Оливия быстро извинилась за них обоих.

— Тебе не обязательно было это говорить, — прошипела она, утаскивая его прочь.

— Именно такие тихие людишки оказываются серийными убийцами.

Всего на мгновение они обменялись быстрыми улыбками, но потом Тад вспомнил, что злится на нее, и стер свою.

— Мне очень жаль, — прошептала Оливия. — Я бы не причинила тебе вреда ни за что на свете.

— Ты и не причинила, — огрызнулся он в ответ.

Она сжала его руку. Вот и все. Просто сжала.

Вернувшись за стол, Оливия поболтала с Бриттани по-английски и с Люсьеном по-французски. Дирижер Муни подошел к столу, и они заговорили на итальянском. А потом, твою мать, не перешла ли она на немецкий, когда появился старый чувак с тростью с серебряным набалдашником?

Черт, Тад скучал по ней. Он ни с одним человеком не был настолько на одной волне. Ни с одной из его бывших девушек. Ни с приятелем или товарищем по команде. Ни с кем.

Он должен взять себя в руки. Оливия сказала, что любит его, но он на ней не женится. Это был бы еще тот кошмар — прожить свою жизнь как мистер Оливия Шор. Ему всего-то и хотелось, чтобы они какое-то время были вместе. Просто вместе. Ничего сложного. Почему она не могла этого понять?

Тад почти не ощущал вкус еды: филе с какими-то креветками. Пока Лив и Бриттани болтали, он в основном разговаривал с Жюлем, интересным парнем, который был большим фанатом европейского футбола. Тем не менее, Тад хотел привлечь внимание Лив к себе. Между ужином и десертом в комнате потемнело, и появилось видео студенческой музыкальной программы. Оливия прошептала Бриттани что-то о дамской комнате и извинилась. Он не осознавал, что смотрит ей вслед, пока не поймал сочувствующую улыбку Бриттани.

— Ты не должен был уходить от нее, — прошептала она.

Тад не сказал ей, что все наоборот.

Оливия не собиралась пропускать просмотр видео внеклассной музыкальной программы, но сказывался ее запой две ночи назад: потом пришлось утолять одолевавшую ее жажду. Она вошла в дамскую комнату и увидела Мариель Маршан, моющую руки у раковины. Мариель прохладно кивнула ей в зеркале.

— Вы сегодня прекрасно выглядите, Оливия.

Чего не скажешь о Мариель. Хотя черное платье и блестящие украшения она носила со всей элегантностью истинной француженки, ее кожа выглядела желтоватой, и Мариель казалась усталой.

— Спасибо. Платье и у вас красивое, — честно ответила Оливия.

— «Шанель». — Брошенное слово прозвучало грустно, почти с горечью, будто она описывала свое душевное состояние вместо имени роскошного дизайнера. — Полагаю, вы уже слышали, что кампания Анри имела потрясающий успех. Ужасно дорого, конечно, но продажи продукции «Маршан» выросли вдвое. Для него это триумф.

— Я не слышала.

— Анри ничего вам не говорил? — Мариель схватила полотенце. — Он всегда был намного лучше, чем я.

Оливия воздержалась, чтобы не согласиться.

— Люсьен воспитал нас обоих в традициях Маршана, но, похоже, Анри умнее меня.

Оливия отступила в сторону.

— Я рада, что кампания проходит так хорошо, но я знаю, что для вас это, должно быть, непростое время.

— Я амбициозная женщина, вы сами это понимаете. — Она вытирала руки полотенцем, будто скребла их. — Пресс-релиз выйдет завтра. Люсьен уходит в отставку в сентябре, и Анри займет пост президента и генерального директора, а я продолжу выполнять функции финансового директора.