Патруль 3 (СИ) - Гудвин Макс - Страница 41

«Слушай, а что с квартирой на Степановке?» — спросил я у Енота.

«У тебя же до конца августа проплачена? Мы её подчистили, но наблюдение не сняли, вдруг Т-шестой объявится там.»

«Т-шестой?» — удивился я.

«Ну да. Т — это имя, Шестой — позывной. Вместе Т-шестой получается.»

«А я В-Четвёртый?» — спросил я.

«По документам В-494, если уже раскрывать карты.»

«Почему 494?» — не понял я.

«Не могу знать.»

«А почему у Тима было 623?»

«Тоже не могу знать», — ответил он, возможно лукавил, хотя всегда можно сослаться на более высокий допуск секретности и все тебя поймут правильно.

Занятно. Значит, я В-494. Должна быть какая-то закономерность для всего этого, — подумал я и мусоля эту мысль не заметил как уснул на заднем сидении, а проснулся, когда уже машина была у моего дома на Поле чудес.

— Хорошей вам ночи, — пожелал водитель, добавив, — Дойти сможете?

«Смогу», — подумал я и даже промычал это, но поняли лишь кивок.

Выйдя на улицу ночной окраины города, я почувствовал, как лёгкий ветерок холодит мои ноги и, задувая под халат, видимо, планируя сделать как у Мэрилин Монро. Ну, а получится не шибко художественно, хотя, может, Ира и оценит. Девушки вообще по-иному рассматривают мужскую красоту и внешность. Машина погудела, не отъезжая, пока Ира не открыла передо мной калитку в воротах. На её лице была радость, а слёзы текли рекой. Она шагнула ко мне и, стараясь не причинять мне боли, обняла. Но всё равно я почувствовал дискомфорт. Мы так и стояли, а халат на моей груди промокал от её слёз, и в качестве ответа я прикоснулся губами к её светлым волосам, пахнущим чем-то приятным.

— Пойдём в дом, тут ветрено. Мне сказали, что ты пока не можешь говорить. В сети множество видео того боя, я и не думала, что люди могут так двигаться. Скажи, почему ты не отступил? — спросила она.

— У! — произнёс я.

— Прости. Ты ведь и тогда к лосям за мной пришёл, а ведь мог просто жить свою жизнь. Ведь, по сути, я всего лишь девушка, обычная, спортивная и ухоженная, но с твоими деньгами и внешностью у тебя будут целые гаремы.

— М, — произнёс я, покачав головой и снова поцеловав её в её тревожную голову.

— Блин, прости, я так соскучилась. А почему ты в ночнушке? Что-то случилось?

— Ы-ы, — выдохнул я.

— Ира, не мучайте человека! А зайдите-ка под крышу дома. Инструкция по уходу будет вам прислана, хотя парень сегодня показал, что его кондиции всё ещё хороши.

— Хорошо. Спасибо! — кивнула она моей руке, в которой говорил голос Енота Аркадия.

Прибыв домой, в первую очередь я пошёл в туалет, а там скинул с себя эту странную больничную одежду, взял мочалку и частично себя помыл тёплой, почти горячей водой.

Дырка от ножа над правым боком, там где рёбра остановили сталь, была зашита. Рваная рана от сквозной пули слева, та что поломала ребро, тоже зашита и заклеена. Снова синяки по всему телу, на голеностопах и коленях содрана кожа, причина тому — нескользкий асфальт. Шрам на правой щеке от ножа и недолеченный сломанный зуб после пули Третьего в мой шлем. Почти зажившая дырка в бедре от осколка. Разорванный и сшитый трицепс правой руки от осколка.

Кровоподтёки на пальцах и между пальцами по причине активного зацепинга (так молодёжь теперь называет дурное и потому опасное, на мой взгляд, занятие, и к тому же незаконное, которое заключается в езде снаружи подвижного состава — поездов, электричек, метро, трамваев, — цепляясь за поручни, крыши, лестницы или другие элементы, что часто приводит к тяжелым травмам или смерти из-за падения, столкновений с препятствиями, ударов током или ожогов). В моём случае, когда я карабкался по мостику-парапету движущегося грузовика с ножом в руке.

Оставив на мочалке больничные запахи и запах полезной извращенки медсестры Марины, я направился прямиком в спальню, где меня уже ждала, сидящая с ровной спиной как пионер, Ира.

— Я не ждала тебя. Тебе, наверное, сейчас только пюре можно? — спросила она, и я кивнул.

— Давай, я съезжу в «Ленту» и всё привезу, — продолжила она, но я помотал головой. А сам лёг на постель и пальцами поманил её к себе. И она аккуратно легла ко мне и, потянувшись, накрыла нас обоих лёгким одеялом.

— Рыжик повадился спать у головы, я ему разрешаю иногда, ведь он у нас теперь домашний. Щенкам ночью снятся плохие сны, я прихожу, глажу, чтоб не скулили, но они почти постоянно спят, — произнесла она, а я мечтательно хмыкнул.

— Ой, — произнесла она, почувствовав, что от её тепла у меня поднимается.

— А тебе можно? — спросила она, и я кивнул.

И у нас всё случилось. А я еще раз осознал, что ничего не сравнится с сексом с любимой девушкой. Никакая интрижка, да и ничего вообще. И если для Марины я был спортивным интересом… — попади туда какая-нибудь рок-звезда, ей бы тоже сделали приятно. Как это у мужчин называется? Пикап, кажется — коллекционирование женщин. Так вот сегодня я встретился с женской версией пикапера. Интересно, но не более. Пикаперши же нужны, но такая коллекционерша — попробуй-ка «заведи» её у себя дома, она же перепробует всех твоих друзей и друзей друзей, возможно, даже оптом.

…то Ира же, словно обнимала меня своей горячей душой. По её красоте и особому ощущению меня я просто сходил с ума. И, возможно, наркоз совсем отпустил, или адреналин после сбитого дрона прогнал остатки медикаментозного сна, но заканчивал я через боль, выдавая уже не стон, а рык сквозь зубы. Сегодня Ира делала приятно лишь мне, и как только всё получилось, она побежала за таблетками, а с первого этажа кухни доносились толкущие удары — это девушка размельчала в порошок кеторол и, разбавив его тёплой водой, принесла мне почти однородную смесь.

— Выпей. Аккуратно, должно полегчать, а завтра мы всё купим. Погоди-ка, а что это мы? — и она, выйдя в коридор, прошла к туалету, где я оставил сотовый, и, постучав по нему, произнесла: — Многоуважаемый куратор, а можно нам обезболивающего в уколах и шприцы, а также инструкцию, что делать и как это всё заживлять?

— Сейчас доставим, — ответил Енот.

— Спасибо, — произнесла она и вернулась ко мне уже с сотовым.

А я, протянув к гаджету руку, словно бы поманил его пальцами.

— Держи, — поняв жест дала она мне его в ладони.

«Ир, — написал я в заметках, показывая ей, — в подвале оружие. Мне нужна „Сайга“ с магазинами к ней и ПБ, шлем, броню. Всё нужно принести наверх.»

— Господи, нам угрожает опасность? — спросила она.

«Нет. Не угрожает, но мне будет спокойнее, если оружие и броня будет рядом. И спортивный костюм, трусы и кроссовки.»

— Я слышала, что тебя Путин назвал героем. Ну, не тебя лично, конечно, а сказал так… Щас, я тебе покажу, я скачала.

И она, сбегав за своим телефоном, показала мне видео, где говорил мужчина на вид чуть старше среднего возраста, в пиджаке, имеющий овальное лицо с высоким лбом, голубые глаза, прямой нос, тонкие губы. Редкие коротко стриженые волосы, русые с проседью. Сохраняя сдержанное, сосредоточенное выражение лица, он говорил, отвечая на какой-то вопрос из зала:

— Стоит отдать должное героизму наших ребят, самоотверженно вставших на пути у преступников. Но, насколько я знаю, тот парень не просто так там находился, а якобы это была чуть ли не ссылка для человека, который привык активно защищать покой граждан по ночам. Владимир Александрович, разберитесь, пожалуйста, кто там в Златоводске так распоряжается лучшими кадрами вашего ведомства, и почему у нас до сих пор кадровые полицейские офицеры верят, что милицейский свисток останавливает пули!

— Будет сделано, Владимир Владимирович, — ответил ему седовласый мужчина с большой золотой звездой на погонах и генеральскими веточками на петлицах.

«Кто такой Путин?» — спросил я текстом.

— Ты что?.. — удивлённо улыбнулась она, но, вспомнив, что я только из больницы, снова произнесла: — Прости. Это наш президент. Если честно, я и не помню другого. Вроде как один раз его премьер наш подменял на этой должности, а так, с 2000-ных вроде как только он. Ты как к несменяемости власти относишься?