Патруль 3 (СИ) - Гудвин Макс - Страница 40

— Пойдёмте, я провожу вас в палату, — и мы пошли. Она поддерживала меня под руку, а когда я лёг, она накрыла меня одеялом и аккуратно взяла меня за руку, прошептав: — Меня за это могут уволить… Но я вижу, что я вам тоже нравлюсь.

И, положив мою руку себе на попу, она провела другой по верху моего одеяла, словно разглаживая его, и почувствовав ответ моего тела, улыбнулась, засунув ладонь под.

— Не шевелитесь, чтобы не дай бог швы не разошлись, — произнесла она. — У нас с вами примерно полчаса есть. Но я думаю, мы справимся.

Она кокетливо улыбаясь скинула с себя медицинскую рубаху и, оставаясь в одном лифчике, сняла и свои штаны. Миниатюрная, спортивная, загорелая. Взобравшись на меня, она сняла с себя и лифчик, обнажая коричневые полусферы её груди, размером с половинки небольших яблок, с розовыми сосками. Отодвинув нижнюю линию трусов типа «танго», она взяла меня…

А я, собственно, не шибко-то и был против. Очень аккуратно девушка раскачивалась на мне, тяжело забирая воздух полногубым ротиком, под курносым носом. Одной ладонью гладя себя по волосам, шее, груди и талии, а другой, опустив вниз, ласкала себя пальцами. Горячие волны гормонального океана накатывали на меня, заставляя чуть улыбаться. Медсестра творила безумие и с её, и с моей точки зрения, но пускай это будет в довесок к ордену и новым погонам.

И в этой сумасшедшей качке она вдруг сжала свои бёдра и, затрясшись, подалась ко мне, упираясь ладонями в кушетку, а её горячие оранжевые соски едва коснулись моей груди. Медсестра с томным облегчением вздохнула.

— Какой же ты классный! Ты ведь никому не скажешь? — улыбнулась она, понимая абсурдность этого и по этическим соображениям, и по физическим.

А потом она слезла с меня. И, ловя мой удивлённый взгляд, прошептала:

— Ты был в медикаментозном сне, но я так уже делала.

И погрузив мой член себе в ротик она заскользила по мне, словно это было самое вкусное в её жизни. И я не выдержав разрядился прямо в неё, но и после этого её губы не прекратили делать это. А когда предмет её внимания опал, как осенний лист, сдувшись и уменьшившись. Моя соблазнительница выпрямилась и, улыбнувшись, выдохнула:

— Ты прекрасен! Жалко, что завтра выпишут. И помни, что произошло в госпитале остаётся навсегда в госпитале. Не стоит тащить это вовне, уж я то знаю. — на этих словах её зеленоглазого взгляда коснулась грусть.

А после она накрыла меня одеялом, оделась и, уходя, бросила фразу:

— Спасибо за прекрасный секс и за селфи, мой герой!

Не знаю, был ли у Кузнецова такой опыт, а у меня такое было в первый раз. У медсестрички, наверное, какой-то пунктик на лежачих спортивных мужчин. Но что случается в госпитале остаётся в госпитале.

— Так… — произнёс Енот по громкой связи телефона. — На твоём месте должен был бы быть я.

— У! — укнул я. А что ему ещё ответить — «напьёшься — будешь»? Или: «Ну, теперь ты знаешь, что в челюстно-лицевую можно смело ложиться на плановые обследования, если вдруг губы треснут от использования губозакатывающей машинки».

И только я хотел выключить свет на телефоне, как за окном зажужжало. Я резко дёрнулся в сторону словно там в тайге, ведь за стеклом окна, спускался и завис дрон…

Глава 20

В-494

Молниеносно я шагнул к тумбочке возле кровати и, подхватив пакет с апельсинами, рванул к окну и, распахнув его, метнул связку в дрон, тут же закрывая. Не оставаясь наблюдать за падением машины, я пригнувшись схватил сотовый и выбежал в коридор.

Двое в костюмах, сидящие возле двери на стульях, встали. Один откинул полу пиджака, хватаясь за пистолет, другой полез за пазуху. А я встал спиной к стене и отшагнул в сторону так, чтобы если сейчас в окно залетит дрон-камикадзе, то меня не зашибло взрывом.

— Вячеслав Игоревич, что с вами⁈ — выдал первый, не убирая руки с пистолета в кобуре на поясе.

А я лишь оскалился, показав пальцем в комнату.

Вас же тут не было еще полчаса назад, откуда появились?

«У нас есть полчаса», — всплыло в памяти откровение с рыжей медсестрой.

— Слава, что там? — спросил меня Енот по громкой.

А как я тебе отвечу?

И я написал в «ОЗЛ спецсвязь»: «Наблюдал дрон за окном, сбил апельсинами! Охраны не было, а теперь снова есть!»

— Парни, Четвёртый говорит, проверьте пространство за окном, должен быть дрон и апельсины! — выдал тут же Аркадий.

— Есть! — ответил первый и, вынимая пистолет, вбежал в комнату.

— Эвакуировать Четвёртого, — снова приказал Енот.

— Есть. Пойдёмте, Вячеслав Игоревич, — кивнул второй и повёл меня по коридору.

— Почему отлучались с поста⁈ — спросил Енот по громкой.

— Никак нет, не отлучались, мы заступили только, — произнёс второй, держа меня под руку левой и ведя куда-то вглубь здания. Мимо поста рыжей медсестры, которая удивлённо осведомилась: «Что случилось?», но ей не ответили, и меня посадили на стул в какой-то закуток.

— Дрон на асфальте, вместе с апельсинами! — доложил первый догнав нас. — Небо чистое.

— Руками к аппарату не прикасаться и другим не давать. Соблюдать осторожность. Четвёртого эвакуировать в место 18А, где передать через пароль!

Мне под ноги сунули какие-то тапки. И я пошёл уже в них.

— Давай через задний ход, — выдал первый. — На мне дрон, на тебе эвакуация.

— Принято, — выдал второй.

И мы спустились на первый этаж с третьего, и первым во двор вышел первый.

— Чисто, — проговорил он, смотря на небо. — А нет, вижу контакт слева.

— Эй! Это мой дрон был, он вообще-то денег стоит!!! Вы либо оплатите его, либо я через суд всё себе возмещу! — вопил кто-то.

— Что там? — спросил Енот.

— Наблюдаю молодую особь скуфа. Идёт к нам, размахивает руками. На вид лет двадцать, по весу килограмм 100, кудрявое, светловолосое, непуганое. Говорит, дрон его. Требует возместить стоимость сбитого.

Я выглянул тоже. Там действительно бежал ко входу толстенький недовольный паренёк.

— Скуфа взять и на Проспект отвезти. Эвакуацию продолжить! — скомандовал курирующий офицер.

— Есть, — произнёс первый и, дождавшись, пока скуф подойдёт ближе, встал и, шагнув вперёд, приставив оружие к голове парня, свободной рукой заломил ему руку, положил на пол и, поставив колено на спину, убрав пистолет в кобуру, застегнул на нём наручники.

И в этот миг я осознал, что опасности никакой нет. И быстро написал в спецсвязь: «Домой было бы хорошо, конечно. В палате орден остался, и я не знаю, где моё удостоверение с ключами от машины и от дома.»

И Енот тут же начал строчить ответ:

«Короче, по ордену решение есть, ваших полковников взбодрить, какого хера они его вручают втихоря человеку, который в коматозе лежит и сны цветные под обезболивающими смотрит. Ключи от дома у Иры, тачку мы к вам перегнали, удостоверение и карточки у начальника твоего ОВО, а форма восстановлению не подлежит — её с тебя срезали, ты же весь в крови поступил. Или ты хочешь еще одну ночь с Мариной Сергеевной провести?» — написал он.

«Нет, Аркаш, везите уже к Ире и собакам с котом.»

«Я как семьянин одобряю и немножко завидую», — признался Енот Аркадий.

'Нечему. Я, пока этого дурака не увидел, думал, что всё это мне бредится. И дрон, и Марина, и орден.

— Пойдём. Или у тебя другие вводные? — произнёс второй, указывая на неприметный седан серебристого цвета, стоящий на парковке.

Я покачал головой, потому как мычать было непродуктивно.

И я миновав расстояние до седана, залез на шероховатое кресло авто, расположившись сзади, а машина неспеша повезла меня по всему городу. Если я правильно понимал, то до дома по ночному Златоводску примерно полчаса.

Но второй свернул во дворы, в какую-то арку, куда заехала и другая машина, и, выйдя, они обменявшись голосовыми паролями «Волга» — «Вяземск», передали меня другому сотруднику на другом седане, водитель которого попросил меня прилечь на сидении сзади и чуть-чуть полежать так по крайней мере с километр. От кого они шифруются? От Тима? Меня же всё равно можно вычислить, если проследить от моей работы.