Кондитер Ивана Грозного 3 (СИ) - Смолин Павел - Страница 22

Путь армия продолжила только через четыре дня после сражения, каждый из них хороня под сотню бывших раненых. Выживших частью отправили в Москву с тем же «трофейным» караваном, частью, «легких», везем с собой.

Задачи для меня те же самые: контролировать производство «греческого огня», шитье да плетение еще одного шара и производство пороха, которое теперь целиком моя зона ответственности. Во время осмотра бочонков со свежей партией на телеге посреди артиллерийского обоза, ко мне с дозволения подкатил новичок-Антонио:

— Люди говорить, Гелий Далматович — тот, кто даровал Государю легендарный греческий огонь?

— Тот, — подтвердил я. — Сразу — ты, Антонио, человек полезный, но знаниям своим не хозяин, ибо они — хлеб твой. Не стану для тебя исключений делать — к шарам и огню только природным русичам допуск иметь дозволено.

Итальянец смиренно принял вежливый посыл и с соблюдением всех этических норм откланялся. Ничего личного — просто был уже инцидент с иностранным специалистом, грустно полезные кадры на суку за предательство вешать.

Глава 13

На Черном море, там, где однажды Лермонтов будет воспевать Тамань, Государь и Висковатый показали владение неотъемлемым навыком любой Империи в истории человечества: стравливать местные власти и сажать на трон самого из них лояльного. Получалось у Родины сие не всегда, и предательств было не мало, но и удачных примеров более чем достаточно — ошибка-то и предательство штуки болезненные, потому и обращают на себя повышенное внимание, как следствие оседая в памяти.

Здесь, в горах и долинах, земли черкесов. Часть из них мусульмане, часть — христиане, но большей части народности все эти религии до одного места — они живут своим древним укладом с кодексами поведения и сложной системой клановых (они же «родоплеменные») отношений.

Если бы Посольский приказ не проделал подготовительную работу, а мы проявили агрессию, черкесы бы ушли в горы и принялись бы веками партизанить, портя государству нервы и кровь, а так — ничего, вполне здравомыслящими людьми оказались: на горы их родные Русский Царь не зарится, ему там делать нечего, договор формата «широкая, дружеская Руси Автономия со своим укладом» горцам понравился, и князь Идархуко из рода Шеретлуко, присягнув на верность старшему политическому партнеру, получил пару тысяч дружинников и три тысячи рублей серебром — этого хватило, чтобы к моменту нашего выхода к берегам Черного моря князь успел подмять под себя своих конкурентов мечом и подкупом. В том числе прирезав своего родного старшего брата.

Идархуко неожиданно для нас всех оказался человеком весьма прозорливым. Он хорошо понимал, что прежние времена кончаются. Понимал и то, что резко усилившаяся и решившаяся на окончательное решение степного вопроса Русь свою задачу выполнит любой ценой, и народу своему смерти в бессмысленной вялотекущей многовековой мясорубке не хотел. Ну а дань что крымчакам с ногайцами платить, что Руси — разницы нет, но Руси платить на первых порах придется гораздо меньше, чем степнякам. В основном — процент с торговых пошлин. Хорошо здесь черкесам будет, а когда через десятка полтора-два лет Русь придет сюда уже чтобы присоединить Причерноморье к себе навсегда, станет еще лучше — к тому моменту Третий Рим будет процветать как никогда раньше, и жители его будут процветать вместе с государством. Но повоевать с черкесами тогда придется — упертые они, свободу вести нищую жизнь в горах будут до смерти отстаивать.

Здесь нас догнала вторая пачка писем. Август кончается, а всего один раунд переписки случиться успел. Медленные, медленные, медленные времена! Новость номер один для меня — София беременна. Новость номер два для меня — беременна Государыня. Я не помню всего расклада по личной жизни и потомству Ивана Грозного, знаю лишь о скате Руси в династический кризис, но на данный момент все выглядит очень даже неплохо — один сын спокойно себе растет, а второй ребенок, чьего пола мы не знаем, на подходе.

Новость номер три для меня — в поместье закончили ставить водяное колесо и тут же «запитали» от него кузнечный молот и две лесопилки. Последние убирают «бутылочное горлышко» в виде дефицита досок, и стройка в Мытищах вышла на качественно новый, ускоренный уровень. К заморозкам бараки да «вип-избы» будут готовы, а София с Уразом и нашими людьми в моем ответном письме получит «добро» на переезд — всё, готов терем.

Формально мы уже давненько по территориям Крымской орды путешествуем, но впечатления совсем не те, что от Орды предыдущей. Здесь хватает оседлых поселений. Здесь — Черное море, которое в торговом отношении еще интереснее Каспийского, а подавляющая масса населения — вполне оседлые черкесы. Наконец-то появилась возможность оценить уровень жизни и быт иностранцев, пусть и ближних.

Здесь, на Тамани, расположено то, что невозможно назвать городом в европейском понимании. Это, как ни крути, аул. Расположен он на высоком берегу залива, отсюда отрывается вид на то, что в будущем назовут Керченским проливом. Здесь — ключевое для округи место черноморской торговли. Укреплений практически нет, их роль выполняют естественные рубежи — вода и скалы.

Князь наш живет в большом, прямоугольном «бараке», выстроенном по той же технологии, что и почти все местные дома: плетеный каркас обмазывают глиной и накрывают соломенной крышей. К «бараку» примыкают хозяйственные постройки и кокетливая сторожевая башенка.

Рядом, ниже по склону, дома местных дворян и зажиточных людей. Расположены в рамках местной системы местничества. Дальше, в низинах, живет податное население. Улиц в привычном понимании здесь нет, дома окружены тропинками. Та, что ведет к княжескому «бараку», вымощена камнем.

У подножия воды — порт с небольшой гаванью. Сейчас здесь стоит множество кораблей — часть принадлежит торговцам, «вставшим» из-за смены «крыши» и бегства чиновников Орды, и некоторое число судов со стягами — посольства прибыли. Главное из них — Оттоманское, но есть и персы с греками и «полноценными» европейскими державами средиземноморского региона: французы, итальянцы, испанцы. Всем очень интересно, чего это здесь творится, и особенно это интересно Сулейману — его посланник разговаривал с Государем на повышенных тонах и не скупился на угрозы.

Остальные посланцы вели себя дипломатичнее. Им, представителям отделенных от Руси чередой «буферных» государств, в целом-то плевать, кто будет теперь «крышевать» северно-черноморскую торговлю, а вот навести связи поплотнее с государством, которое за полгодика единым походом добралось от Каспия до сюда, разбив врагов — очень даже интересно. Интересно оно и Руси, торговые договора подписываются в рабочем режиме, а в будущем грядет большой обмен посольствами. Посланники уедут домой с огромными стопками бумаг, в которых содержится все, что Русь может предложить торговым партнерам. Сырье, да, но без сырья все эти морские мастодонты кораблей не построят, и будут честно платить. Полезно оно и дипломатически — Русь является без дураков могучим источником сырья, и большие европейские дядьки будут сильно недовольны препонами, которые неизбежно станут чинить поляки, литовцы и турки, силясь ограничить развитие опасного для себя соседа.

Нет, воевать большие западноевропейские игроки с восточными ради свободного трафика пеньки конечно не будут, у них там своя банка с пауками и нестихающая война от моря до моря, но на исполинской и многогранной игровой доске геополитики не бывает лишних ситуативных союзников или хотя бы интересантов в твоем успехе. Большие события всегда состоят из мириадов маленьких причин и воздействий, каждое из которых хоть сколько-то влияет на итог процесса большого.

Не одним лишь князем местным сильна Русь будет в этих краях — «мягкая сила» в виде денег местными уже прочувствована. Все местные ремесленники их производственные мощности впахивают без продыху, силясь переварить как можно больше заказов от русской армии, и получают за это беспрецедентные для себя, но полностью укладывающиеся в законы предложения и спроса деньги. Купцы спешат выгодно расторговаться прямо здесь, без нужды сливать товар с дисконтом перекупам и получают возможность «обернуться» с капиталами еще до зимы. Немало местной неустроенной молодежи пойдет дальше с нами — здесь им делать нечего, а на пути меча они вполне могут обрести личное благополучие.