Кондитер Ивана Грозного 3 (СИ) - Смолин Павел - Страница 21

Не только болью делился Антонио, но и демонстрировал квалификацию, а главное — оправдывался за то, что в его резюме теперь имеется пункт «под командованием сего капитана артиллерия за все сражение не сделала и залпа». Отсутствие страха понятно — если сразу в пылу битвы не убили иностранного наемника, значит скорее всего уже и не убьют. Особенно если он — квалифицированный специалист, и напрямую не поубивал кучу солдат, тем самым нажив много врагов.

Впрочем, и в последнем случае не факт: все здесь понимают, что на дворе феодализм, а мстить за военные потери смысла нет, потому что «ничего личного». Так под руку Государя перешло немало степняков, которые частью Ногайской орды не являлись, а просто пришли заработать денег. Те же наемники, получается. Еще больше к нам присоединилось казаков — повоевали за мурз, теперь можно и за Царя повоевать.

— Порох ужасен, pulvis miserabilis! — продолжал жаловаться Антонио. — Грязь, уголь — всё вместе, как похлёбка нищего! Горение разный, сила — nol! А те люди, коих мне было велено обучить искусству бомбардира… Barbari totales! Они не понимают quadrans — угломер! Не понимают, что такое заряд! Они кладут ядро, потом порох! Или наоборот! Они пальцами лезут в запал! Один, я видел, хотел посмотреть, не забит ли ствол, сунул туда голову со свечой! Gott im Himmel! Я его спас, дал пинка, но он потом вернулся и сделал так же с другой пушкой! Requiescat in pace…

К этому моменту монолога итальянца мы уже покатывались со смеху.

— Мурза, мой сюзерен, кричал: «Стреляй быстрей! Стреляй Громче!». Он не желал слушать про траекторию, про дистанцию. Он говорил мне, что хочет слышать «бум-бум-бум!», — спародировал мурзу увлекшийся рассказом и поощряемый нашим гоготом наемник. — Как на праздник!

После чего решил ковать железо, пока потенциальный работодатель в прекрасном расположении духа:

— Я видел ваши батареи на холме, Ваше Величество, — поклонился Ивану Васильевичу с видом признающего превосходство мастера. — Ordinatio perfecta. Видел дым, ровный, белый, хороший порох. Видел, как ядра ложатся secundum artem, по наука. Ваш артиллерия — превосходный артиллерия под командование настоящих мастеров.

Манера говорить резко отличалась от всего, что мы слышали ранее. Сменились и поза с движениями — теперь перед нами стоял и говорил хладнокровный профессионал.

— Мурза платить мне золотом, но никакое золото не стоит моей чести! Антонио ди Феррара знают везде! Я — выпускник артиллерийской школы бомбардиров и фортификатором под покровительством славных герцогов д’Эсте. Я имел честь служить простой бомбардир в Папских силах под началом принца Оранского, Филибер де Шалон. Та осада Флоренции уже войти в история! В капитаны я выслужился в войне за герцогство Кастро, она начаться пятнадцать лет назад. Я имел честь участвовать в знаменитейшей артиллерийской дуэли между войсками Папы Павла III и герцога Пармы Пьер Луиджи Фарнезе.

— Даже до нас дошло эхо сих славных сражений, — благодушно кивнул Иван Васильевич.

Со всей Европой так или иначе Русь взаимодействовала, взаимодействует и взаимодействовать будет, пусть порой и в форме войны. Соседи, никуда от них не денешься, как бы не старались они сами строить «железные занавесы».

— Государь идет на Юго-Запад, значит Государь однажды столкнется с султаном, — проявил «чуйку» Антонио и почти заговорщицки сделал неплохое предложение. — Я служить под командование адмирала Клода д’Аннебо в составе франко-оттоманский флот. Я лично работать с тяжелые осадные орудия, выгруженные на берег. Я работать с оттоманский артиллерия и видеть ее силу — эти знания я с великой гордостью предложу Вашему Величеству! — вычурно поклонился.

Любят европейцы поклоны усложнять, все от климата хорошего и принесенного им избытка свободного времени.

— Рекомендательные письма? — спросил Государь.

— Их забрать из мой шатер ваши люди, — скромно пожаловался Антонио.

Письма в тубусах нашли, их авторами значились граф Франческо делла Ровере, барон Филиппа де Сен-Трон и синьор Пьетро Строцци. Государя такое устроило, но он не забыл поторговаться, напирая на то, что былые заслуги как-то не особо смотрятся на фоне случившейся битвы. Жалобы итальянца понятны и справедливы, но… Короче — ценный специалист влился в наши ряды в качестве командира одной покуда пушки, с соответствующей скромной оплатой и перспективами роста после того, как он себя проявит. Бедствовать не станет — сундучок с полученной от мурз оплатой ему вернули. Понимаю мужика — в Европу ехать далеко и по гиблым, растерявшим спокойствие из-за нашего похода местам, а в армии Ивана Васильевича можно как минимум рассчитывать на кормежку, оплату и те самые перспективы роста. Ну и до цивилизованных мест добраться в относительном спокойствии тоже немалого стоит.

Мне «отошли» кузнецы, фортификаторы, ткачи, кожевенники и прочие, в основном русского происхождения бывшие пленные. Отправил в Мытищи вместе с Государевым обозом, который повезет трофеи в Москву, пусть вливаются и работают на мое процветание.

С караваном этим ушла и основа «полона» — крестьяне на треть мужского, на треть женского, и на треть — детского пола числом в полторы тысячи. Их степняки перерезать не успели или не захотели, решив использовать в качестве объекта торга, если битва завершится «вничью». Путь сильно травмированных обращением в рабство людей лежит в монастыри, где желающих ждут душеспасительные беседы и молитвы. Нуждаются в них не все — бытие сейчас такое, что психика нужна крепкая.

После похорон Государь развернул подготовку к церемонии награждения отличившихся — пока она велась, мы и разобрались с «живыми трофеями». Пока Иван Васильевич будет чествовать героев, в маловодную речку Сал войдут три с хвостиком тысячи разочаровавшихся в Исламе и осознавших неоспоримую мощь обрушивающего на врагов своих огонь небесный Христа, решив сменить веру и подданство. Тоже ряды нашего войска пополнят, и испорченного другими временами меня это вгоняет в недоумении. Здесь бы лагерь для военнопленных и принудительные работы…

Царь на самом парадном из своих походных тронов восседал на вершине крайнего к реке холма с «нашей» стороны: удачная она очень оказалась. Отсюда и таинство массового Крещения видно, и сам Царь отовсюду просматривается, и вообще красиво.

Идею введения медалей и орденов Иван Васильевич сотоварищи приняли неожиданно легко и даже с легким восторгом. Это же какой хороший инструмент поощрений, особенно в нынешнем, строго иерархичном обществе. Дополнительный инструмент стравливания обожающих мериться всем что под руку попалось бояр и хороший способ показать заботу и благодарность основной массе войска — младшим чинам.

На первых порах, из-за ограниченных походом производственных мощностей — только я достаточно рукастых людей и мастера гравера прихватить догадался, они медали всю дорогу потихонечку и отливали — решено было остановиться на двух: медаль «За отвагу» для младших чинов и ордена «Воинской славы» для воинов дворянско-боярского ранга. Обе награды медные, чтобы обладать не столько материальной, сколько сакральной ценностью. Ну дорого из серебра или золота отливать, а еще за такой кусок драгметалла могут и глотку перерезать в кабацком угаре.

Церемония растянулась с обеда до заката, медалей, земель, материальных благ и добрых слов Государь успел раздать почти тысяче человек. Чаще всего — сразу оптом, на два-три десятка героев для оптимизации процесса.

Экипажи шара получили земли, увеличение статуса своего подразделения и веление по возвращении отгрохать школу воздухоплавателей. Да чего там «по возвращении» — уже сейчас смельчаков образованных нужно подыскивать, русская авиация — это важнейший из вспомогательных родов войск! Экипаж шара «героического» удостоился княжеских титулов и больших земельных наделов.

Не остались в обиде и мои «горшечники», получив по медали и денежной премии. Алхимик Иван отныне помещик — ему Государь не без моей протекции вручил соседний со мной надел — тот самый, где волоки с Клязьмы на Яузу. Будем соседствовать к обоюдной выгоде.