Выживала (СИ) - "Arladaar" - Страница 39

Возражать тут было нечего, поэтому так и сделали. Однако садиться на солнце тоже нужно было с умом: у самой воды не стоило располагаться, чтобы мимо вещей не ходили посторонние люди. Поэтому прошли в самый конец пляжа, в правую часть, где он ограничивался кустами тальника, растущими прямо в воде, и там расположились, на солнцепеке, который сейчас уже начал набирать силу.

Пока родители раскладывали и обустраивали место стоянки, Выживала огляделся. Несомненно, это была та же самая река, на которой они с отцом рыбачили неделю назад. Просто тогда они рыбачили километров на 5 выше по течению, где река протекала рядом с горой и имела каменистое перекатистое русло и быстроточное течение. Здесь же река была намного шире, уже около 200 метров шириной, имела типично равнинный характер: тёмно-зелёная вода с пеной, взбаламученной перекатами, очень медленно текла по глубокому руслу между песчано-галечных берегов, обильно заросших тальниками. На реке виднелись множество островов, между которыми простирались, судя по всему, глубокие протоки.

«Эх... Тут бы с лодки щучек половить», — подумал Выживала.

Отдых здесь, в «Черёмушках», судя по всему, был неорганизованный. Не было ни деревянных лежаков, на которых обычно загорают отдыхающие, ни проката лодок с катамаранами, ни заведений общепита. «Хотя какой тут ещё прокат лодок и общепит»... — усмехнулся про себя Выживала.

Родители расстелили два покрывала, аккуратно сложили на их краю вещи, накрыв полотенцами, разделись сами, потом раздели до трусов Выживалу. На Марии Константиновне очень выигрышно смотрелся синий купальник. Был он по-советски объёмный и не такой бесстыжий, как в современное Выживале время, позволяющий лицезреть почти голые груди. Однако всё равно, несмотря на закрытость, выгодно подчёркивал точёную фигурку Марии Константиновны. Кожа мамы абсолютно белая, северная, из той породы, к которой загар никогда не прилипает, поэтому она сразу же накрылась большим полотенцем, боясь обгореть. Интересно, здесь есть загарный крем?

— Семёныч, ты тоже смотри не сгори, — предупредил отец. — Сейчас искупаемся, сразу же надевай рубаху, а то придёшь весь красный.

Сам батя был в советских купальных плавках синего цвета, больше похожих на современные Выживале мужские трусы-боксеры. Батя был тоже среднего роста, худощавого, но жилистого телосложения, сразу видно: привык к физической нагрузке. Выживала заметил что по вечерам отец частенько выходил во двор и вместо того чтобы сидеть с друганами, резаться в домино, занимался на турнике, стоявшем напротив соседнего подъезда. Потом и местная блатата, видя как занимается физкультурой Гринька, тоже включалась в процесс, подтягиваясь или крутя солнышко на спор.

...Первым в воду пошёл отец. Опробовать и убедиться в том, что тут нет стёкол и консервных банок на дне.

— Ходить будем по очереди! — предупредил он. — А то шмотки быстро подрежут!

Подойдя к воде, он, осторожно ступая, вошёл в неё, разогнав стаю шустрых водомерок. Как Выживала и думал, глубина тут была приличная: уже в пяти метрах от берега отцу было по пояс. Дальше заходить он не стал. Сильно оттолкнулся ногами от дна и нырнул в воду. Проплыв метра три под водой, вынырнул и коснулся ногами дна. В том месте глубина ему была уже по шею.

— Во глубина! — крикнул батя и показал большой палец правой руки, поднятый вверх. — Вода во! Тёплая!

Потом отец снова поплыл, проплыл метров 10, встал ногами на дно, чтобы показать глубину, она была порядочная: из воды торчали только кончики его рук. Потом вынырнул, фыркнул, немного поплавал обычным вольным стилем и вернулся на берег. Далеко от берега отплывать не стал.

— Глубоко там! — заявил батя, присаживаясь на своё покрывало. — Семёныч, если пойдёшь купаться, далеко от берега не отходи.

— Нечего ему купаться! — непреклонно сказала мама. — Если надо, я сама его искупаю.

Потом она взяла Выживалу за руку и, осторожно ступая белоснежными ступнями с красными накрашенными ногтями по песку, пошла к воде. Взяла Выживалу на руки, вошла примерно по пояс и начала играть с ним, качая туда-сюда по воде, слегка подкидывая и ловя уже в воде. Она играла с сыном и чисто по-женски звонко смеялась, глядя, как Выживала возмущённо пищит. Потом, наскучившись этим, отнесла его на берег, слегка шлёпнула по заднице и отправила обсыхать на покрывало.

— Ты, Машка, смотри далеко в воду не лазь! — предупредил батя.

— Сама знаю, не учи учёную! — белозубо рассмеялась Мария Константиновна, сделала несколько быстрых шагов в реку, прыгнула и точно так же, как батя, нырнула в воду. Однако глубину проверять не стала. Поплавала примерно минут пять, не заплывая на середину реки, и вернулась на берег.

Со стороны могло бы показаться, что такой отдых может показаться довольно скучным. Это не Таиланд или Вьетнам, где купание в тёплом море чередовалось с ездой на водных мотоциклах, пляжными конкурсами красоты топлес, шопингом и вечеринками в ночных клубах. Здесь, на пляже сибирского города, на берегу сибирской реки, было всё просто: зашёл в воду, искупался, вышел из воды, обтёрся полотенцем, позагорал, посидел, посмотрев на других отдыхающих, и опять вернулся в воду. Такой вот круговорот развлечений. Однако, несмотря на кажущуюся простоту, Выживале, неожиданно, понравился такой пляжный отдых. Не надо никуда идти, не надо никуда тащиться: освежился, покупался, походил по окрестностям, наблюдая за окружающей обстановкой, потом вернулся к своей семье.

Несколько раз батя фотографировал всю семью и каждого по отдельности, на фоне реки и пляжа. Правда, сразу предупредил, что фото, скорее всего, получатся засвеченные: уж слишком ярко светило солнце.

После того как расположились на этом месте, оно стало им казаться уже обжитым, и когда настала самая жара, за полдень, никуда двигаться уже не хотелось, да и на пляже уже находилась масса народа, и найти такой удобный хороший закуток не представлялось возможным. В этом месте и пообедали, разложив на газетке куски варёной курицы. Рассыпали соль, достали яйца, малосольные огурцы, хлеб, батя открыл две банки с рыбными консервами. Проголодались сильно и втроём уплели все запасы за очень короткое время. Выживала с удовольствием участвовал в этом процессе. Очередной походный обед, сколько раз их уже было в жизни Выживалы, он уже и не помнил...

Как Выживала заметил, многие из отдыхающих приехали отдыхать с горячительным. Уже после полудня в компаниях слышались крики, смех, иногда проскальзывали матерочки.

Правда, до такого не доходило, чтобы жарили шашлыки или свинячили на пляже. На его краю, у самой тропы, ведущей на автобусную остановку, к столбу приколочена вывеска: «Бросать мусор запрещено, штраф 10 рублей». Только она и напоминала, что это место считается относительно организованным городским пляжем.

Ближе к вечеру, когда солнце встало клониться на запад, а крики отдыхающих, уже порядком набравших, становились всё сильнее и грозили в скором времени перерасти в драки, родители стали собираться домой. Мария Константиновна каким-то чудом успела загореть до красноты, несмотря на то что предохранялась от нахождения на солнце. Да и Выживала тоже: солнце порядочно нажгло. Плечи, руки, ноги, сильно болели, даже просто накрытые рубашкой.

Часов в 19 последний раз искупались, собрались и тронулись домой. Только ступили на тропу, как раздались пьяные матерные вопли и звуки раздающихся ударов: похоже, на пляже началась самая веселуха...

Глава 20. Расстановка приоритетов

Поход на речку принёс ожидаемые трудности в семью: это выявилось уже в воскресенье. Больше всех пострадали Выживала и Мария Константиновна, хоть и защищавшиеся от солнца как могли, но тем не менее, всё-таки пострадавшие от него. Кожа что у матери, что у Выживалы оказалась обожжена до красноты. Отец пострадал меньше, он уже до этого загорал на рыбалке. Вдобавок Выживала, бегавший по пляжу всё время босиком, намял ступни до боли, и на следующий день вообще не мог ходить: обычно бело-розовые подошвы стали фиолетовыми от кровоизлияний. Пляж хотя и был песчано-галечным, но попадалась и более крупная галька, особенно в воде, и детские ноги не выдерживали длительного контакта с такой экстремальной поверхностью. Как ни странно, вчера боль не чувствовалась, а сегодня не мог даже ходить по полу — каждый шаг отдавался сильной болью, и ходил как по иглам. Но всё же родителям ничего не сказал, чтоб не таскали по врачам. Вот ведь гадость... Мало того, что кожа сгорела, так и ходить невозможно