Охоться на меня (ЛП) - Коул Бьянка - Страница 42

— Мы с этим разберемся.

— Ты не можешь этого знать наверняка.

— Я знаю, что не потеряю тебя. — Его руки сжимаются вокруг меня. — Ни из-за правительства. Ни из-за "Сентинел". Ни из-за кого-либо другого.

Я хочу верить ему и верю, что любовь и разум могут защитить нас от того, что грядет.

Но я видела, что делает власть, и как легко она сокрушает таких людей, как мы.

Мои родители тоже доверяли их мерам предосторожности и верили, что они неприкосновенны.

Пока их не стало.

— Алексей...

— Спи, детка. — Он целует меня в лоб. — Мы встретим завтрашний день вместе. Прямо сейчас просто спи.

Я закрываю глаза и позволяю его теплу окутать меня, как уютному одеялу.

Но сон не приходит, даже с приближением рассвета.

Его дыхание выравнивается. Глубокое. Ровное.

Я не сплю, наблюдая за темнотой за окном, и запоминаю этот момент и покой, который всегда ускользал от меня.

Потому что завтра все изменится.

Глава 27

Алексей

Бледный утренний свет проникает через окно, когда я медленно прихожу в сознание.

Я тянусь к Айрис и нахожу холодные простыни.

Мои глаза резко открываются.

Она стоит у окна, уже полностью одетая в тактическое черное снаряжение. Ее волосы собраны сзади в практичный пучок, а на лице нет уязвимости прошлой ночи.

Женщина, признавшаяся в своей любви, ушла, и на ее месте стоит Фантом.

— Как давно ты на ногах? — Я спрашиваю.

Она не поворачивается. — С четырех.

Я смотрю на часы. Уже половина седьмого.

— Возвращайся в постель.

— Нам нужно выезжать через час. — Ее голос ровный. — Я прокручивала сценарии.

Я сажусь, изучая ее застывшую позу. — И?

— Ни один из них не заканчивается хорошо.

— Айрис...

— У них есть все, Алексей. — Она наконец поворачивается, и ее глаза пусты. — Моррисон мертв, но Сентинел — нет. Проект «Паслен» — нет.

Я спускаю ноги с кровати и натягиваю джинсы. — У нас есть козыри. Документы. Журналисты...

— Рычаги воздействия срабатывают, только если они заботятся о разоблачении. — Она скрещивает руки на груди. — Эти люди похитили моих родителей и чуть не убили меня в процессе. Они обставили это как несчастный случай и скрыли улики на три года.

— Мы не твои родители.

— Ты прав. — Ее смех звучит горько. — Мы хуже. Мы убили федерального агента, проникли в правительственный объект и украли секретную информацию.

— Моррисон был грязным агентом.

— Не имеет значения. — Она снова отворачивается к окну. — Они будут крутить это, как им заблагорассудится, и выставят нас преступниками, и давай посмотрим правде в глаза — ты и твои братья преступники.

Я сокращаю расстояние между нами и кладу руку на ее здоровое плечо.

Она вздрагивает, но не отстраняется.

— Посмотри на меня.

Она не двигается.

— Детка. — Я слегка надавливаю. — Посмотри на меня.

Она медленно поворачивается, и страх в ее глазах сводит меня с ума.

— Мы этого не переживем. — Ее голос срывается. — Ты это знаешь. Даже если встреча пройдет идеально и они согласятся отступить. Sentinel не прощает. Мы всегда будем оглядываться через плечо.

— Разница, — говорю я, — в том, что твои родители работали на правительство. Они были наемными работниками. Активы. Расходный материал.

Она открывает рот, чтобы возразить, но я оказываюсь быстрее.

— Мы не умрем.

— Ты думаешь, что то, что ты преступник, делает тебя в большей безопасности?

— Я думаю, что Братва, делает нас неприкасаемыми. — Ее взгляд задерживается на мне. — У твоих родителей не было поддержки. Не было армии. Не было сети, которая охватывает три континента и контролирует часть темной паутины.

— Алексей...

— Моррисон пришел за тобой и твоими родителями в одиночку. Ты была изолирована и уязвима. — Я отпускаю ее плечо и обхватываю ладонями ее лицо. — Ты думаешь, Sentinel может просто взять и заставить исчезнуть четверо братьев Ивановых? Наших жен? Все наши операции?

— Они исчезли вместе с моими родителями.

— В распоряжении твоих родителей не было двухсот вооруженных людей. У них не было достаточно грязных секретов от половины разведывательного сообщества, чтобы похоронить их. — Я глажу ее по щеке большим пальцем. — У них не было меня.

— Ты действительно в это веришь? — спрашивает она.

— Я знаю это. — Я наклоняюсь ближе. — Sentinel работает в тени, потому что не могут выжить на свету. Мы — тени. Мы контролируем их.

— У правительства есть ресурсы...

— У нас тоже. Николай управляет этой империей уже десять лет. У Эрика связи во всех разведывательных агентствах от Москвы до Лэнгли. Сеть Дмитрия проникает туда, куда «Сентинел» не может дотронуться.

— А ты? — тихо спрашивает она. — Что у тебя есть?

Я улыбаюсь ей. — У меня есть лазейки в каждую систему, которая имеет значение. Включая их. — Я притягиваю ее к себе. — Они хотят войны? Я сожгу их цифровую инфраструктуру дотла прежде, чем они закончат печатать декларацию.

— Это может сработать, — признает она. — Имея армию за спиной.

— Это все изменит. — Я хватаю ее за руку и сжимаю. — Давай, пойдем на кухню и посмотрим, все ли готовы.

Она кивает в знак согласия, и я останавливаюсь лишь на мгновение, чтобы схватить рубашку и натянуть ее через голову, когда мы выходим из комнаты.

Как только мы заходим на кухню, до меня доносится сильный аромат кофе.

Все уже собрались вокруг гранитного островка. Николай стоит в стороне, рядом с ним София, выглядящая потрясающе в темных брюках и блейзере. Дмитрий прислоняется к стойке, Таш сидит на барном стуле. Эрик прижимает к себе Катарину.

Майя сидит одна в дальнем конце зала, порез на ее лице заживает, но все еще ярко-красный.

Все разговоры прекращаются, когда мы входим.

— Статус? — Спрашиваю я, направляясь прямо к кофеварке.

Серо-стальные глаза Николая перебегают с меня на Айрис. — Мы выезжаем через сорок минут. Три машины. Команда Эрика установит периметр снаружи Федерального здания. Дмитрий занимается нашим юридическим прикрытием.

— Кто идет внутрь?

— Ты. я. Дмитрий. — Тон Николая не терпит возражений. — Эрик остается снаружи со своими людьми.

Я тоже наливаю Айрис кофе.

— И это все? — В моем голосе слышится раздражение. — Всего пять человек?

— Женщины останутся здесь, — категорично говорит Николай. — С охраной.

Плечи Майи слегка расслабляются.

Айрис, с другой стороны, напряжена.

— Нет, — говорит она.

Все головы поворачиваются в ее сторону, и я уже знаю, что сейчас будет.

— Это моя борьба, — продолжает она, встречая ледяной взгляд Николая. — Моррисон убил моих родителей, а Sentinel пришел за мной. Данные, которые они хотят? Они у меня в голове.

— Именно поэтому ты остаешься здесь. — Дмитрий выпрямляется. — Ты тот актив, который им нужен больше всего.

— Я не актив. — Айрис ставит кружку на стол с такой силой, что кофе выплескивается через край. — Я единственный человек, который знает, что находится в этих файлах.

София пересаживается рядом с Николаем. — В ее словах есть смысл.

— Держись подальше от этого, — предупреждает Николай.

— Ты не можешь защитить нас от всего. — Тихий голос Таш прорывается сквозь напряжение. — И обращаться с нами как с детьми, которых нужно запереть в целях безопасности, — не то же самое, что на самом деле обеспечивать нашу безопасность.

— Это не дебаты. — Тон Николая может заморозить водку. — Мы идем втроем. Все остальные остаются.

Айрис делает шаг вперед. — Они будут задавать технические вопросы, на которые ты не сможешь ответить.

Я подхожу к ней. — Она права.

— Конечно, ты так думаешь, — бормочет Дмитрий.

— Потому что это тактика. — Мой голос становится резче. — Айрис знает проект "Паслен" вдоль и поперек. Она создала шифрование, которое они не могут взломать. Ты думаешь, Sentinel собирается вести переговоры с тремя мужчинами, которые даже не могут объяснить, о чем они договариваются?