Охоться на меня (ЛП) - Коул Бьянка - Страница 41

— Посмотри на себя. — Его голос хриплый от возбуждения. — Как идеально ты принимаешь все, что я тебе даю.

Фаллоимитатор скользит глубже, задевая нервы в моем анальном проходе, о существовании которых я и не подозревала.

Я выгибаюсь сильнее, не сдерживая стона.

— Тебе это нравится. — Это не вопрос, а утверждение. — Нравится, когда твоя задница наполнена.

— Да. — Слово выходит сломленным и отчаянным. — Черт возьми, да.

Он устанавливает устойчивый ритм. Одной рукой вводит игрушку в мою задницу и выводит из нее, в то время как другая тянется, чтобы погладить мой клитор.

Двойная стимуляция сводит меня с ума. Мое тело дрожит и отзывается на каждый толчок.

— Ты такая чертовски красивая. — Его пальцы ускоряются. Кружат быстрее. — Полностью раскрыта для меня.

Игрушка вонзается глубже, и каждый толчок посылает ударные волны по моему телу.

Я прижимаюсь к нему, встречая каждое движение, жаждая большего.

— Пожалуйста. — Слово вырывается у меня из горла. — Алексей, пожалуйста.

— Что, пожалуйста? — Он регулирует угол наклона.

— Еще. Сильнее. Мне нужно... — Мои мысли разбегаются.

Он подчиняется. Вводит фаллоимитатор сильнее и быстрее, в то время как его пальцы безжалостными круговыми движениями потирают мой клитор.

— Боже, я никогда… — Моя здоровая рука трясется так сильно, что я едва могу продолжать держаться на ногах. — Это так чертовски горячо.

— Тебе нравится, когда тебя трахают в задницу?

— Да, — заявляю я без колебаний. — Мне нравится.

Он убирает игрушку, и внезапная пустота заставляет меня хныкать.

— Не волнуйся, детка. — Я слышу звук смазки. — Я собираюсь подарить тебе кое-что гораздо лучшее.

Его руки сжимают мои бедра, и теплая головка его члена входит всего на четверть дюйма.

— Собираюсь засунуть свой член тебе в задницу. — Его голос понижается. — Растянуть эту идеальную дырочку и наполнить своей спермой так, что ты будешь чувствовать меня в течение нескольких дней.

Мое нутро сжимается. Отчаяние. Боль.

— Пожалуйста. — Я выгибаюсь, чтобы взять его. — Пожалуйста, трахни меня в задницу.

— Такая хорошая девочка. — Он медленно продвигается вперед, разрывая плотное кольцо мышц. — Так мило умоляешь.

Растяжка обжигает, и он намного толще и горячее, чем игрушка.

— Дыши. — Его руки успокаивающе описывают круги на моей пояснице. — Расслабься для меня.

Я заставляю свое тело снять напряжение, позволяя ему погрузиться глубже.

— Вот и все. — Он слегка отстраняется только для того, чтобы снова войти, продвинувшись еще на дюйм глубже. — Так хорошо принимаешь мой член.

Ожог быстро превращается в удовольствие, граничащее с совершенной болью.

— Еще. — Мои пальцы впиваются в простыни. — Дай мне все.

Он скользит глубже медленными и контролируемыми движениями, пока полностью не входит в меня.

— Черт. — Из него вырывается проклятие. — Так туго. Так идеально.

Я могу только стонать в ответ. Слишком переполнена. Слишком ошеломлена, чтобы произносить слова.

Он начинает двигаться, его толчки неглубокие, пока я привыкаю к его размеру.

— Пожалуйста. — Я откидываюсь на него. — Растяни мою задницу. Наполни меня.

— Господи, Айрис. — Его контроль ослабевает, когда толчки становятся сильнее. Глубже. — Ты собираешься уничтожить меня.

— Сделай это. — Я толкаюсь сильнее, встречая каждый удар. — Дай мне свою сперму и наполни мою задницу, пока она не начнет вытекать из меня.

Его контроль полностью разрушается, когда его выпады становятся мучительными.

— Я собираюсь хорошенько трахнуть эту девственную задницу. — Его пальцы впиваются в мои бедра так сильно, что я уверена, на них останутся синяки. — Накачать тебя спермой так, что она будет вытекать несколько дней.

— Да. — Я едва могу выдавить это слово. Каждое движение выбивает воздух из моих легких. — Пожалуйста.

— Моя. — Он выходит почти полностью, только для того, чтобы врезаться обратно, сильнее. — Эта задница, блядь, моя.

— Твоя. — Мое тело дрожит под натиском. — Вся твоя.

Его рука вцепляется мне в волосы, откидывая голову назад.

— Скажи это еще раз.

— Я твоя. — Слезы текут по моему лицу, когда удовольствие и боль так плавно сливаются воедино. — Только твоя.

— Чертовски верно. — Его ритм становится бешеным. — Я собираюсь отметить каждый дюйм твоего тела. Внутри и снаружи.

Другой рукой он дотягивается до моего клитора, безжалостно играя с ним.

Это сочетание толкает меня все выше, и удовольствие туго сжимает мою сердцевину.

— Кончи для меня. — Его голос едва ли похож на человеческое рычание. — Кончай с моим членом в своей заднице.

— Алексей... — Его имя срывается с моих губ.

— Сейчас, детка. — Его пальцы ускоряются, доводя давление внутри до невыносимого уровня. — Кончай прямо сейчас, черт возьми.

Мой оргазм взрывается. Волна за волной опустошающего удовольствия.

Мышцы моей киски яростно сжимаются и расслабляются. Жидкость хлещет между моих бедер, пропитывая простыни под нами.

— Блядь. — Слово вырывается из его горла. — Ты брызгаешь.

Он входит сильнее, стремясь к собственному освобождению.

— Я собираюсь хорошенько трахнуть эту идеальную задницу. — Его ритм становится сбивчивым. — Заполнить тебя. Сделать тебя моей.

— Да. — Я все еще кончаю, воспаряя от непреодолимого удовольствия. — Пожалуйста.

Он входит глубже и остается там, пока рычание вырывается из его груди. Это первобытно, собственнически и совершенно по-звериному.

— Моя. — Слово дикое. Сломанное. — Чертовски моя.

Жар заливает мою задницу, и мое удовольствие возрастает от осознания того, что он накачивает меня своей спермой.

Он остаётся внутри, продолжая двигаться ещё какое-то время после того, как кончил, чтобы убедиться, что каждая капля осталась внутри.

— Возьми все. — Еще одно рычание, когда его бедра дергаются от толчков. — Каждую гребаную каплю.

Я падаю вперед, не в силах больше держаться на одной руке, рана на плече пульсирует от напряжения.

Он опускается вместе со мной. Все еще внутри. Все еще пульсирует.

— Никогда не отпущу тебя. — Его зубы находят мое здоровое плечо, впиваясь достаточно сильно, чтобы оставить след. — Никогда.

Он медленно выходит, и его сперма немедленно вытекает из моей растянутой дырочки.

— Оставайся на месте.

Он исчезает в ванной, но вскоре возвращается с теплой мочалкой. Его прикосновения нежные, когда он моет меня.

— Как ты себя чувствуешь? — Спрашивает Он.

— Разбита. — Мой голос хриплый. — Наилучшим из возможных способов.

Он отбрасывает ткань в сторону, притягивая меня в свои объятия, но осторожно, чтобы не коснуться раны на моем плече.

Я прижимаюсь к его груди, слыша, как замедляется биение его сердца у меня под ухом.

Этот человек. Этот блестящий, хаотичный, опасный человек.

Он вошел в федеральное учреждение с оружием наперевес и убил Моррисона без колебаний. Он предпочел меня безопасности, логике, всему.

Мои пальцы обводят контуры его татуированной груди. Запоминая каждый выступ. Каждый шрам.

Как это случилось? Как я влюбилась в человека, которого намеревалась уничтожить?

Годами я ненавидела фамилию Ивановых. Я винила их в смерти своих родителей и месяцами планировала их падение.

Теперь я лежу в объятиях Алексея Иванова. Полностью в его власти.

Ирония была бы забавной, если бы не была такой ужасающей.

— О чем ты думаешь? — Спрашивает он.

— Что я влюблена в тебя. — Слова вырываются сами собой. Незапланированные. Неосторожные.

Его рука замирает. — Скажи это еще раз.

— Я влюблена в тебя. — Я поднимаю голову, чтобы встретиться взглядом с этими пронзительными зелеными глазами. — И это, вероятно, самая опасная вещь, в которой я могу признаться прямо сейчас.

Его улыбка сногсшибательна. — Насколько опасна?

— Потому что завтра мы входим в федеральное здание. — У меня сжимается горло. — Потому что «Сентинел» все еще существует, и хотя Моррисон, возможно, мертв, проект «Паслен» — нет.