Охоться на меня (ЛП) - Коул Бьянка - Страница 2

— Возможно, Фантом — женщина, — предполагает София, и в ее глазах мелькает озорство. — Это объяснило бы, почему ты не можешь заставить себя закончить игру.

Дмитрий посмеивается. — Наш Алексей, сломлен женщиной, которую он даже никогда не видел.

— Не будь смешным, — огрызаюсь я, но от этой мысли меня охватывает неожиданный трепет. — Пол в коде не имеет значения. Все, что имеет значение, — это мастерство.

Эрик, как всегда немногословный, приподнимает бровь. — Звучит так, будто ты защищаешься.

— Я не защищаюсь! — Мой голос повышается настолько, что Оксана выглядывает из кухни, на ее обветренном лице читается беспокойство. Я уменьшаю громкость. — Я расстроен. Этот хакер подобен призраку — появляется и исчезает прежде, чем я успеваю за ним закрепиться. Он использует сложный протокол обмена данными, которого я никогда раньше не видел.

— Может быть, в этом твоя проблема, — тихо говорит Катарина. Впервые за весь вечер она обратилась ко мне напрямую. — Ты пытаешься поймать сачком что-то неземное.

Я замираю, вилка на полпути ко рту. — Что это значит?

— Иногда, чтобы поймать призрака, нужно самому им стать. — Она пожимает плечами, внезапно смутившись, когда все взгляды обращаются к ней.

Я барабаню пальцами по столу, лихорадочно соображая. — Это... не совсем глупо. Я пытался заманить его в ловушку, но, возможно, вместо этого мне нужно преследовать их.

— Боже, помоги нам всем, — бормочет Дмитрий. — У него такой взгляд.

— Какой взгляд? — Спрашиваю я, уже мысленно программируя новый подход.

— Тот, который означает, что мы не увидимся с тобой несколько дней и, вероятно, тебе следует заполнить холодильник энергетическими напитками и замороженной пиццей, — заканчивает за него Таш.

Я смотрю на Катарину целых пять секунд. — Стань призраком. Ха. — Мой мозг уже лихорадочно соображает, алгоритмы перестраиваются в моей голове, как живые существа. — Это... на самом деле блестяще.

— Не поощряй ее, — бормочет Эрик, но за его стоическим выражением лица скрывается почти улыбка.

Мои пальцы быстрее барабанят по скатерти по мере того, как идея расширяется, подобно фракталу. — Я пытался поймать их с поличным, но что, если я создам собственное привидение? Цифровой двойник, который следует их почерку, повторяя их движения, становясь их тенью.

София передает мне картошку, которую я не просил. — По-английски для тех из нас, кто не говорит на двоичном?

— Я создам программу, которая будет вести себя как они, использовать их методы. Когда они взламывают систему, мой призрак следует за ними, прикрепляясь к их коду, как... как цифровой паразит. — Волнение нарастает в моей груди, это знакомое электрическое чувство, когда я натыкаюсь на что-то хорошее. — Я не просто буду выслеживать их — я буду преследовать их.

Николай изучает меня своими расчетливыми серыми глазами. — Как долго?

— Два дня. Может быть, три. — Я уже мысленно составляю каталог компонентов, которые мне понадобятся, структуру, средства защиты.

— Ты сказал это в прошлый раз, — указывает Дмитрий. — Потом исчез на неделю.

Я пренебрежительно машу рукой. — Мелкие детали. Это другое. На этот раз я не пытаюсь возводить стены — я создаю охотника. — Я отодвигаю тарелку, к которой почти не притронулся, и встаю. — Извини, что приходится есть и убегать, но мне нужно...

— Сядь. — Команда Николая заставляет меня приподняться со стула. — Сначала доешь свой ужин. Фантом ждал три недели; он может подождать еще тридцать минут.

Я опускаюсь обратно, узнав этот тон, не терпящий возражений. — Ладно. Но я возьму кофе на дорогу.

— И настоящую еду, — добавляет София, выражение ее лица где-то между весельем и озабоченностью. — Ты выглядишь так, словно неплохо похудел.

— Единственное, что я потерял, — это сон и терпение, — бормочу я, но все равно беру вилку. Еда — это топливо, и оно мне понадобится для того, что будет дальше.

Глава 2

Айрис

Мои пальцы танцуют по трем клавиатурам одновременно, пока я в четвертый раз за месяц взламываю систему безопасности Ivanov. Голубое свечение множества мониторов заливает мою спальню искусственными сумерками, даже когда послеполуденное солнце пытается заглянуть сквозь плотные шторы.

— Давай посмотрим, что ты сегодня создал, Алексей, — бормочу я, потягивая холодный кофе и натыкаясь на его новейший брандмауэр. — А, умный мальчик. Чуть не поймал меня в эту рекурсивную ловушку.

Я разбираю его код, оставляя свою цифровую подпись — ровно столько, чтобы он знал, что я была здесь. Это стало нашим странным ритуалом. Он строит, я ломаю. Он исправляет; я проникаю. В его работе есть элегантность, которой не хватает большинству хакеров, — особый стиль, который ощущается почти как разговор.

Оповещение срабатывает, когда его система обнаруживает мое вторжение. Я представляю его сейчас — вероятно, ругающийся по-русски, зеленые глаза сверкают от разочарования. Эта мысль заставляет меня улыбнуться.

На моем телефоне загорается сообщение с одноразового номера:

Отличная работа с франкфуртскими счетами. Твой отец гордился бы тобой.

Я замираю, мои руки зависают над клавиатурой. Знакомая боль разливается в груди при упоминании моего отца. Ивановы, возможно, и не нажимали на курок, но их связи с определенными правительственными учреждениями сделали их соучастниками того, что случилось с моими родителями. Их «несчастный случай» был каким угодно, но не таким.

Алексей — просто бонус — цифровой принц криминальной империи, который никогда не сталкивался с настоящим вызовом. До меня.

— Что ты все еще делаешь, сгорбившись над компьютерами? Сегодня суббота!

Я подпрыгиваю, когда Майя появляется позади меня, ее вьющиеся волосы собраны в неряшливый пучок. Она держит коробку с пиццей, как будто это предложение мира.

— Работаю, — отвечаю я, быстро сворачивая Windows. — Просто заканчиваю.

— Чушь собачья. Ты опять занимаешься этим странным киберфлиртом с русским хакером. — Она ставит пиццу и разворачивает мой стул лицом к себе. — Айрис, я люблю тебя, но эта вендетта поглощает тебя. Один фильм. Два часа человеческого общения. Это все, о чем я прошу.

Я смотрю на свои экраны, где уже появляются следы контратаки Алексея. Он становится быстрее. Почти достаточно хорош, чтобы поймать меня. Почти.

— Вышел новый корейский фильм ужасов, — искушает Майя, зная мою слабость. — У меня есть пицца, мороженое и абсолютно нулевое суждение о твоем сомнительном жизненном выборе.

Я вздыхаю, разрываясь между цифровой охотой и простым удовольствием от дружбы. Хакер может подождать. Возможно.

— Прекрасно. Но только потому, что ты принесла хорошую пиццу. — Я начинаю отключать системы. — И для протокола, это не флирт. Это правосудие с примесью профессионального любопытства.

Майя просто улыбается. — Что бы ни помогало тебе спать по ночам, что, кстати, тебе стоит время от времени пробовать.

Майя засыпает на середине фильма, откинув голову на подушки дивана. Я завидую тому, как легко к ней приходит сон. Для меня это всегда был враг — неуловимый и опасный.

Я еще раз проверяю свои системы безопасности, прежде чем отправиться в спальню. Три часа ночи, и я совершенно не сплю, прокручивая в голове протоколы шифрования и варианты бэкдора. Синий свет от моего планшета отбрасывает тени на потолок, пока я просматриваю последние контрмеры Алексея.

Еще через два часа работы мои глаза горят, но мозг не успокаивается. Я тянусь к бутылочке с рецептом на прикроватной тумбочке — моя неохотная капитуляция перед биологией. Доктор Уорнер продолжает говорить мне, что бессонница — это симптом, а не болезнь. Ему легко говорить, когда за ним не следят правительственные агентства.

Я проглатываю лекарство всухую, ненавидя металлический привкус. Еще больше ненавижу то, что приходит после — уязвимость бессознательного состояния.

Мое утяжеленное одеяло ощущается как броня, когда я сворачиваюсь под ним. Лекарство действует на грани моего сознания, увлекая меня вниз, несмотря на мое сопротивление. Телефоны выключены. Планшет заблокирован. Система безопасности включена. В такой безопасности, какой я никогда не буду.