Железная рука Императора (СИ) - Самтенко Мария - Страница 39

Я требую подробностей. Выясняется, что женщина замоталась с больным ребенком и два дня подряд забывала покупать сухой лед! Не до того ей было. На третий день к ней домой заглянул мальчишка-посыльный и попросил передать, что родственники больного переживают, получает ли тот необходимое лечение. Спохватившись, она поставила двойную дозу…

Не выдержав, хватаюсь за голову. Сначала за свою, потом за светлости – возвращаюсь к его постели, глажу по волосам и жалею: как тяжело иметь дело с дебилами! И с родственниками. Ведь это явно кто-то из своих. Тех, кто ходил, проверял и насторожился, заметив, что Степанову стало лучше. И у меня как раз есть на примете такие.

Сиделку, кстати, все-таки придется сдать в полицию – уж больно складно рассказывает! Сначала – одно, потом – другое, переобувается влет! Еще чуть-чуть – и я начну сомневаться, была ли вообще у нее предшественница. Ничего, полиция разберется.

Больницу, кажется, ждет веселая ночь!

Глава 49

Прогнозы сбываются: веселья я получаю сполна. Как, собственно, и сиделка, и бедолага дежурный врач, и все, за исключением Степанова, разбудить которого не разрешили врачи.

Развлечение продолжается до глубокой ночи. В три утра полицейские забирают сиделку и отправляются восвояси, а я сворачиваюсь на кушетке рядом с постелью Степанова, пытаясь заснуть под песню внезапно налетевшей метели.

Но сон не идет. Сначала я вспоминаю все подробности нашего дела, вот начиная с нашей свадьбы, потом продумываю план действий на завтра, и только после этого позволяю себе подремать несколько часов.

Проснувшись в шестом часу утра, выглядываю в окно – все засыпано свежим снежком – и принимаюсь будить Степанова. Ужасно жалко тревожить, но другого выхода я не вижу. На голос он не реагирует, приходится осторожно встряхнуть за плечо – тогда он открывает глаза и сонно смотрит на меня.

– Все в порядке, Михаил Александрович. Я быстро. Один вопрос, и можете спать дальше. Вы обсуждали с Есенией убийство Марфуши и Софьи?

– Да, конечно. Я… – светлость фокусирует на мне взгляд и облизывает сухие губы, – я просил ее не сердиться на вас… обещал, что мы обязательно найдем настоящих убийц…

– И не остановимся ни перед чем? Все хорошо, засыпайте. Дальше я разберусь.

– Хорошо, Оленька, – он улыбается и снова закрывает глаза, проваливаясь в тяжелый сон.

Сколько времени тут до обхода? Сиделка арестована, нападать на Степанова вроде некому. Надеюсь, теперь все будет спокойно – осталось только кое-что доделать.

Перед тем, как уйти из больницы, звоню Славику – брат сразу жалеет, что позволил провести ему на квартиру городской телефон – выдаю инструкции и отправляюсь домой.

Потом еще один звонок брату – и можно связываться с Михайловским дворцом. Василий, я знаю, все еще там, в полк он не возвращался. Экономка выслушивает сбивчивые объяснения, обещает передать просьбу о встрече, и я спешно прощаюсь.

Полтора часа пролетают как пятнадцать минут. Без десяти восемь утра я уже возле главного фонтана в Саду Зимнего дворца.

Сад открыт. Дорожки не чищены, деревья усыпаны снегом – последствия ночного снегопада. Направляясь к чаше главного фонтана, я замечаю знакомую компанию на скамейке: это Славик с приятелем, двадцатипятилетним князем Воронцовым.

Меня они еще не видят и обсуждают что-то свое. Я выхватываю обрывок фразы: «Посмотрим, что ты скажешь, когда тебя пару раз закопают под землю!».

Ага, ясно, это Славик строит из себя бывалого. Вот что он умеет, так это вливаться в чужую компанию и вести себя так, словно был там всегда.

С Воронцовым, например, они познакомились еще летом, когда тот пытался получить от меня сатисфакцию, и общаются до сих пор. И вот сегодня наш героический Славик не только позвонил приятелю и заставил его встать ни свет ни заря, чтобы приехать сюда, но и узнал одну давно смущавшую меня деталь.

Я все хотела узнать, почему слова Воронцова оказались в дневнике Софьи. Вот эти: «Видал я эту княжну Черкасскую: ничего особенного. Мила, но не настолько, чтобы убивать из-за нее британского дипломата». Но это вроде как ни на что не влияло, и я откладывала эту беседу. Переложила это на Славика, а тот взял и спросил. Оказалось, что Воронцов и Софья были однокурсниками, только девица училась за счет казны. Вот они и перемывали мне косточки – все, как и предполагал Степанов еще в Бирске.

Никакой пользы для дела эта информация тогда не принесла. Зато сейчас я вспомнила, что Воронцов и Софья были знакомы, и предложила Славику позвать приятеля на прогулку с перспективой побольше узнать про обстоятельства ее гибели.

– Привет, Олька! – машет брат, стоит мне подойти поближе. – Вижу, ты опять за свое! Ну, удачи.

Все, что он думает о моих интригах в целом и подъеме в шесть утра в частности, весьма красноречиво отпечатывается у него на лице. А вот Воронцов, скорее, заинтригован. Я киваю обоим и прохожу мимо.

Большой фонтан в Саду Зимнего дворца, конечно же, не работает. Мраморная чаша наполнена снегом, и я опускаю туда пальцы, призывая на помощь дар воды.

Вода, иди сюда!

Снег в чаше тает. Критически осмотрев фонтан, покрываю воду тонким слоем льда. Отлично! Остался финальный штрих – представить себя квалифицированным дворником, собрать снег с дорожек и насыпать на этот ледок. Как будто он всю зиму тут пролежал.

Отхожу, критически осматриваю всю конструкцию – ну, подойдет. Главное, чтобы Василий ничего не…

– Ольга, вы меня звали?

Оборачиваюсь: Вася в дубленке и шапке. Явился! На полчаса раньше назначенного времени! Что он, интересно, успел рассмотреть?

Киваю ему в знак приветствия. Машу рукой – идемте сюда.

– Что за срочность, Ольга? И что за секретность? Это касается Михаила?

Василий останавливается шагах в пяти от меня. Руки сложены на груди, в глазах – тревога и настороженность.

А я вспоминаю, как мы с ним искали Степанова, и заготовленная речь про офицерскую честь вылетает из головы.

А нервов остается лишь на то, чтобы взглянуть ему в глаза и сказать:

– Звучит ужасно, но я точно знаю, что вы – убийца. Два трупа, и это как минимум.

Секунда – и сад окутывает тишиной. Вот только что Славик и Воронцов перешептывались на скамейке – а теперь замолчали.

Василий тоже хочет выглядеть удивленным, но получается скверно.

– Ольга, о чем вы? Я вас решительно не понимаю!

«Решительно»! О, с этим у него никогда не было проблем. Как и у меня.

– То, что мы с вами стали ситуативными союзниками, не значит, что я слепая. Вы задушили Софью, а потом убили Марфушу. Я знаю это и могу доказать.

– Да? И какие же у вас есть ули…

Я нападаю, не дослушав. Кричу «нет, что вы делаете?!», а сама тянусь к воде, к снегу, бросаю на Васю метель. Тот рефлекторно становится в оборону, швыряет в меня поток ветра. Закручивает вихри, отводя от себя ворох снега – а я упрямо зову воду. Все больше, больше воды! Холодные капли летят в лицо неприятелю, ворох снежинок туманит ему глаза – но этого слишком мало, чтобы заставить Василия сдаться!

Секунда – и он рвет дистанцию, а затем переходит в нападение!

И вот уже ветер свистит у меня в ушах, а шапка слетела и волосы лезут в лицо. Изумленное лицо Васи становится лицом шторма. Он наступает, он прет на меня – схватить, швырнуть, разорвать!

Вода… нет, она вся захвачена воздухом – не дозваться. Потоки ветра рвут воду на мельчайшие капли, и я не могу дотянуться, не могу взять контроль!

Теперь уже я разрываю дистанцию, пятясь к фонтану. Но вихри бросаются следом, не отпуская. В клубящемся месив ветра, дождя и снега я вижу лицо Василия – спокойное, как глаза бури. Немного удивленное такое лицо.

Один шаг, другой и… фонтан!..

Вода из моей «заначки» проламывает лед и рвется из чаши фонтана. Василий бросает навстречу щупальце вихря, и схватка наших элементалей до боли похожа на драку снеговиков.

– Славик!..

В ответ на мой крик звучит грохот выстрела.